Николай Борисович Рузинов - Запутанный след [Авторский сборник]

Запутанный след [Авторский сборник] 1263K, 63 с.   (скачать) - Николай Борисович Рузинов

Николай Борисович Рузинов

Запутанный след




ХОЗЯЕВА ПОЛОЖЕНИЯ

Над городом сгущаются сумерки. В окнах загорается электрический свет, нарядно расцвечиваются витрины магазинов.

На улицах многолюдно. Около кинотеатров и клубов - толпы народа. С танцевальных веранд и площадок далеко разносятся мелодии вальсов, фокстротов. Трудно найти вечером свободную скамейку где-нибудь в саду или в сквере.

Вдали, за домами, видны красные звезды. Гордо горят они над шахтами, выполнившими суточный план добычи угля. Время от времени небо прорезает яркий сноп света. Это на металлургических заводах идет разливка стали.

Многогранной, кипучей жизнью живет город Сталино - центр социалистического Донбасса. Здесь умеют хорошо поработать, умеют хорошо и отдохнуть после трудового дня, весело и интересно провести свободное время.

Сталино заслуженно считается одним из самых красивых и благоустроенных городов нашей страны.

Но внимание нового здесь человека невольно привлекает и еще кое-что. На улицах, обсаженных деревьями, не валяются окурки, обгорелые спички, клочки бумаги. По вечерам не увидишь пошатывающихся фигур, не услышишь грубых выкриков и брани. Нет толкотни на остановках городского транспорта. Здесь забыли о драках в клубах и общежитиях.

- Большая заслуга во всем этом принадлежит нашим комсомольцам,- говорят горожане.

Добрая слава идет по городу о комсомольцах Кировского района. Здесь на улицах, в скверах и парках в любое время суток можно встретить юношей и девушек с алыми повязками комсомольских патрулей. У них строгие, озабоченные лица. Не спеша обходят они свои участки.

А ведь всего пол года назад все выглядело иначе! Кое-где на улицах и в общественных местах хулиганы чувствовали себя чуть ли не хозяевами положения.

Им нужно было противопоставить сильный, сплоченный коллектив. Тогда на борьбу за образцовый общественный порядок поднялась вся районная комсомольская организация.

Но не вдруг и не сразу были завоеваны успехи…


1. Неудача

В кабинете Лунева шумно. Здесь собрался комсомольский актив горного техникума им. Абакумова. Возбужденно, даже с некоторым азартом обсуждают они план наступления на хулиганов.

Николай Лунев молча слушает, поглядывает на говорящих и изредка делает пометки в блокноте. Всех здесь он хорошо знает еще по техникуму, который сам окончил в прошлом году.

Не случайно после разговора с секретарем райкома партии Филатовым Николай пошел именно в эту комсомольскую организацию.

В техникум он поступил в 1951 году, приехав в Сталино из Кричевского района, Могилевской области. Лунев хорошо учился, был активным общественником. За прямоту, честность, трудолюбие и упорство в учебе его любили товарищи, уважали преподаватели. В июне прошлого года он получил диплом и назначение на шахту № 29 треста «Рутченковоуголь». Но поработать тут Николаю пришлось лишь несколько месяцев. В начале октября делегаты Кировской районной комсомольской конференции избрали его членом райкома, а на пленуме - вторым секретарем.

- Не знаю, справлюсь ли? - высказывал он свои опасения товарищам по техникуму. - Район большой. Одних шахт восемь, а опыта у меня, сами знаете…

- Справишься,- ободряли одни,- в случае чего мы всегда поможем.

- Зато ты теперь самый молодой секретарь райкома на Украине, уже есть чем гордиться,- шутили другие, намекая на его девятнадцатилетний возраст.

Первое время было очень трудно, но неиссякаемая энергия, с которой Николай брался за любое дело, помогла быстро освоиться и успешно решать различные, порой очень нелегкие задачи…

- Разрешите? - в кабинет вошел пожилой человек в темно-синей спецовке.- Я с 31-й шахты. Меня прислали к вам с машиной.

Лунев достал из ящика письменного стола повязки с надписью «Комсомольский патруль», поднялся.

- Райисполком обязал предприятия по нашему графику выделять автомашины для рейдовых бригад,- сказал он.- Сейчас поедем в клуб пивзавода. Это одно из самых беспокойных мест.

Гурьбой вышли на улицу. С шумом и смехом расселись в кузове. Восемь юношей - восемь первых членов создаваемого комсомольского штаба.

Через несколько минут машина остановилась возле пивзавода.

Клуб был переполнен. В ожидании начала сеанса в просторном фойе танцевала молодежь. Пожилые люди сидели в мягких креслах, беседовали, просматривали журналы.

Вдруг из комнаты, где находился буфет, долетели выкрики, послышался звон разбитой посуды.

- Жми его, Прыщ! - натужно хрипит кто-то.

Танцующие пары останавливаются. Девушки испуганно жмутся в угол. На середину сразу опустевшего фойе вываливается группа пьяных. В воздухе мелькают кулаки, слышна ругань. И тут неожиданно для всех в зале появляются ребята с комсомольскими значками на груди.

- Приехали, кажется, вовремя,- бросил Лунев товарищам, подходя к дерущимся. На рукаве у него красная повязка с надписью: «Начальник штаба».

- Что здесь происходит?

Его сразу окружили, комсомольцев пытаются оттеснить к двери.

- Милицейские прихлебатели!

- Это вам не в Центрально-городском!

- Чего трепаться, в лыч их!

Владимиру Шрамко, Юрию Шабанову и Николаю

Рассельцеву удалось вывести двоих хулиганов на улицу. Остальные бросились выручать «корешей», но на их пути встал Лунев с остальными членами штаба.

Возле машины началась свалка. Замелькали финки и кастеты. Комсомольцев было значительно меньше, чем хулиганов, увезти двоих задержанных так и не удалось.

- Где уж тут комсомольцам, если милиция не может навести порядок,- говорили в толпе, когда машина, забросанная камнями, скрылась за поворотом, а окрыленная успехом пьяная ватага направилась по улице, горланя песню.

Но очень скоро те, кто сомневался в силе комсомольцев, заговорили по-другому.


2. Накануне наступления

Молча возвращались комсомольцы в райком. Тяжелее всех переживал неудачу Николай Лунев, хотя и старался подбодрить остальных веселой шуткой. Он чувствовал себя виновным в том, что не послушался заместителя начальника 6-го отделения милиции майора Афанасова и отказался от представителя милиции.

«Тогда этого могло бы не произойти»,- думал Николай, поглядывая на Виктора Теремецкова, у которого была рассечена бровь. Потом невольно переводил взгляд на Юрия Кузьмина, все время потиравшего ушибленную камнем ногу.

Ко всему этому примешивалось острое чувство досады, вызванное брошенной одним из дебоширов фразой: «Это вам не в Центрально-городском!»

Да, там такого не произошло бы! А тут, в Кировском, пока, как ни обидно, хулиганы чувствуют себя вольготно. «Но до поры, до времени!» - твердо решил Николай.

На следующий день он побывал у Нефедова, секретаря Центрально-городского райкома комсомола. Подробно ознакомился с методами работы соседей, структурой штабов и инициативных групп, ролью, которую играл Виктор Нефедов - организатор первого в городе комсомольского штаба.

Вернувшись к себе, Николай долго сидел в раздумье. Он отлично понимал, что начинать надо широко, с размахом.

Лунев мог бы вынести этот вопрос на бюро райкома. Тогда свет увидело бы еще одно решение, обязывающее активистов провести комсомольские собрания на эту тему, требующее создания штабов на всех предприятиях.

Но не так поступил Николай. Он избрал более верный путь.

В эти дни Лунева можно было видеть почти во всех первичных комсомольских организациях. Он беседовал с активистами, присутствовал на заседаниях комитетов и собраниях, добивался у руководителей предприятий помещений для штабов, средств для приобретения повязок, удостоверений комсомольским патрулям, выделения автомашин для рейдовых бригад, «шумел» в райкоме партии, «воевал» в райисполкоме, вместе с работниками 6-го и 9-го отделений милиции составлял графики «закрытия» наиболее уязвимых мест.

Наконец настал день, которого с нетерпением ожидали все. Проведено последнее совещание с начальниками штабов, отделений и руководителями групп, уточнены графики патрулирования по участкам, готовы удостоверения, между штабами установлена телефонная связь, руководители предприятий обязались в назначенное время выделять автомашины.

…Николай снимает телефонную трубку.

- Филатова прошу,- говорит он взволнованным голосом. - Федор Михайлович, завтра, как и договорились, начинаем наступление. Всего выступит 2810 комсомольцев, из них - 218 в центральном штабе, а остальные - на предприятиях. У нас все готово!


3. Конец «непобедимой четверки»

По средам комсомольцы шахты 17-17-бис проводили в Доме культуры молодежные вечера. Как правило, вызывали наряд милиции, в зал впускали только по пригласительным билетам.

Но и эти предосторожности не всегда ограждали участников вечеров от грубых выходок группы хулиганов, которую возглавлял известный в районе дебошир и скандалист Анатолий Бураков. Его всегда сопровождали темные личности. Имена и фамилии у них были заменены кличками: Огрызок, Фитиль, Сухарь.

Не раз эта четверка наводила ужас на отдыхающих в парке, разгоняла молодежь на танцплощадках. Почти все вечера с их участием кончались дракой.

«Непобедимая четверка», как они сами себя называли, упивалась своей властью.

Комсомольцы сами понимали, что они не были полновластными хозяевами в Доме культуры даже в специально отведенные для них дни. «Непобедимым» ничего не стоило прорваться сюда без билетов, затеять скандал. Не пора ли раз и навсегда положить этому конец?


…В комитете проходило заседание созданного на днях комсомольского штаба. Сюда собрались добровольцы со всех участков шахты.

Начальник штаба электрослесарь Ваня Жарких проводил инструктаж.

- Итак, мы разбились на отделения,- говорил он.- Всего в штабе пока 67 человек. Патрулируем на участках до 2 часов ночи. В среду в Доме культуры дежурит 2-ое отделение, возглавляемое подземным связистом Толей Белым. Мы должны показать «непобедимой четверке», что такое комсомольский штаб. И не только им, а и всем, кто попытается нарушить порядок…

Ваня увлекся, размахивал руками. Его лицо возбужденно горело. Он призывал «создать невыносимые условия для хулиганов, громить нездоровую часть молодежи».

- Лупить их, что ли? - спросил с места Володя Колоколов.

- Нет, зачем лупить - воспитывать, действовать убеждением, - возразил с улыбкой начальник штаба.- Правда, есть хулиганы, которые плюют на воспитательные методы. Они признают лишь кастеты и финки, кое у кого в прошлом не одна судимость… Но посмотрим, как они поведут себя, когда увидят, что с нами шутки плохи.

В среду, как обычно, в Доме культуры устроили молодежный вечер. «Как ведет себя твой товарищ?» - было написано на афишах, расклеенных по всему горняцкому поселку.

Пропускали без пригласительных билетов, впервые отказались от помощи милиции. «Непобедимой четверке» не нужно было ломиться в дверь. Она была открыта для всех.

У главного входа стояли рослые, крепкие ребята с красными повязками.

- Не торопитесь, пожалуйста. Проходите, товарищи,- вежливо и внушительно говорили они.

Не переставая удивляться, Бураков, Огрызок, Фитиль и Сухарь вошли в фойе. Подталкивая друг друга, направились к вывешенной на видном месте стенгазете, у которой уже собралась толпа.

Стоявшие предупредительно расступились. Прямо перед «непобедимыми» была целая серия карикатур, высмеивавших их «подвиги».

Бураков потянулся было к стенгазете - сорвать, скомкать,- но в тот же миг на его плечо легла твердая рука юноши с алой повязкой. Это был Михаил Митенко. Их глаза встретились. Спокойный взгляд комсомольца не предвещал ничего хорошего. Бураков буркнул только: «Вот черти!» - и, опустив голову, направился в зал. За ним, сопровождаемые насмешливыми взглядами, поплелись дружки.

Но самое неприятное оказалось впереди. Одна из участниц самодеятельности начала распевать едкие частушки, в которых фигурировали «непобедимые», а затем был показан скетч из их жизни.

Весь зал весело смеялся.

Первым не выдержал Фитиль - засвистел, затопал ногами. Его вывели. Огрызок и Сухарь начали кричать, плеваться семечками. Комсомольцы принесли веник и заставили их подмести. Отказаться было нельзя: слишком решительный тон был у патрулей. Сухарь взял веник и, растерянно оглядываясь по сторонам, словно в поисках поддержки, принялся сметать шелуху в кучку.

Так была развенчана казавшаяся незыблемой слава «непобедимой четверки». Удар был настолько точным и сильным, что с тех пор они если и приходили на вечера, то вели себя тихо и спокойно, так же, как и во всех других общественных местах, где теперь определились настоящие хозяева положения - дружные и справедливые ребята с красными повязками комсомольских патрулей.


4. Однажды вечером

- Размахнемся? - предложил Грунтович, выходя из техникума.

- Я не против,- ответил Василий,- слово за Петром.

- Айда, чего разговаривать,- поддержал друзей Ильин.

Втроем направились в «Коксохимшнапс». Так приятели называли между собой столовую коксохимического завода. По дороге в гастрономе предусмотрительно прихватили «пол-литра» и «чекушку».

- За то, чтобы хорошо провести вечер! - разливая водку, произнес Ильин.

Выпили, закусили.

- Еще одну «половинку», а, ребята? - мечтательно глядя на пустые стаканы, произнес Леонид Грунтович.

Через несколько минут на столе стояло еще пол-литра водки. Друзья распили ее и, пошатываясь, вышли на улицу.

- Шумел камыш, деревья гнулись,а ночка темная…- затянул Ильин.

- Тише ты! -одернул его Бездольный.

Но было уже поздно: к ним приближался комсомольский патруль.


…Кондуктор начинала волноваться. Она давно обратила внимание на группу молодых людей, которые уже несколько раз едут из конца в конец. Один из них внимательно читал газету, чуть поодаль расположились еще трое, а несколько человек, зайдя в вагон, проезжали три - четыре остановки, а затем переходили в прицепной.

«Что им нужно?» - тревожно думала девушка. Ее опасения были не напрасны: в последнее время участились случаи ограбления пассажиров в трамваях. «Надо будет на кольце сказать постовому»,- решила кондуктор. И только совершенно неожиданная развязка помешала ей выполнить свое намерение.

Трамвай подходил к конечной остановке. Пассажиры вставали, направлялись к выходу. Вдруг на повороте на ходу в вагон прыгнуло несколько рослых парней.

- Пустите! - слабо вскрикнула девушка, уже приготовившаяся сходить.

Вскочив, как по команде, «подозрительные» бросились на переднюю площадку. Мелькнул чей-то нож, раздался сдавленный вскрик, и через несколько секунд все было кончено.

Трамвай остановился. Протяжный свисток - и вот уже из диспетчерской выбегают ребята.

- Принимайте «героев»! - произнес тот, что все время читал газету. Он держал за вывернутую назад руку рослого детину.

- Сколько, Володя? - спросили из темноты.

- Трое. Хотя и поездили четыре вечера, но не напрасно.

- Получилось так неожиданно,- рассказывала худенькая, невысокого роста девушка обступившим ее пассажирам,- этот здоровый схватил меня за руку и начал срывать часы, а двое других выхватили сумочку и прижали так, что не повернуться. Спасибо вот ребятам, не побоялись…

Подошла автомашина. Девушку усадили в кабину, грабителей в сопровождении комсомольских патрулей - в кузов.

- В штаб не заезжайте, везите прямо в милицию! - распорядился тот, которого называли Володей.

Отметив в диспетчерской маршрутный лист, кондуктор вошла в вагон. Трамвай тронулся. Словно ничего и не было, тот же юноша читал газету, чуть поодаль сидели еще трое. Приблизившись к ним, кондуктор дружески улыбнулась и отказалась брать плату за проезд.


…В медленном танце кружатся пары. Залитая ярким светом, блестит медь духового оркестра. Внимание всех, кто пришел в этот вечер на танцевальную площадку районного парка, привлекает фигура одного юноши. Уж очень она карикатурна! Невероятной ширины плечи клетчатого пиджака все время задевают танцующих. Узенькие брюки голубого цвета сантиметров на десять не достают до туфель на толстой подошве с задранными носами. Всем видны яркие носки, по своей расцветке напоминающие футуристическую картинку. Прическа спереди похожа на фантастический гребень морской волны, на затылке спутанные волосы низвергаются водопадом. Так и кажется, что этот стиляга сошел сюда прямо с обложки «Крокодила».

Не замечая насмешливых взглядов, положив голову на плечо девушке, которая заметно смущена, но не решается возразить, он с упоением выделывает ногами одному ему известные па, чмокая от удовольствия губами.

Последний звук танго повис в воздухе и умолк. К юноше подходит патруль.

- Пройдемте с нами!

Приходится подчиниться. Некоторое время спустя стиляга очутился в центральном районном штабе.

- Не пойму, за что ко мне прицепились вот эти? - обращается он к дежурному, кивнув в сторону патрулей.

- Сначала бросьте сигарету,- отвечает Юрий Барабанов,- сядьте, а потом разберемся.

- Я пришел в парк танцевать, а не отсиживаться у вас,- тоном оскорбленного человека возражает задержанный.

- Придется посидеть до разбора, до 12 часов. Таков у нас порядок,- дежурный достает из письменного стола журнал с надписью «Регистрация задержанных».- Фамилия, имя и отчество, год рождения, домашний адрес?

- Костенко Виктор Петрович,- цедит сквозь зубы стиляга. Он знает - запираться бесполезно. Взглянул на часы. Маленькая стрелка приближалась к цифре «10». Оставалось ждать два часа.


5. «Больше не будем!»

К двенадцати часам в штаб начали собираться инициативные группы. Просторная комната дежурного наполнилась шумом, стала как будто теснее. Старшие патрулей докладывают начальникам отделений о задержанных и обо всем замеченном, сдают маршрутные листы. Поминутно звонит телефон. Дежурные по штабам предприятий докладывают о положении на участках.

В длинном коридоре выстроились две шеренги комсомольцев, отправляющихся на патрулирование до 5 часов утра. Начальник центрального районного штаба Лунев и заместитель начальника 6-го отделения милиции майор Афанасов проводят развод.

- Сегодня Владимир Шрамко вместе с Юрием Шабановым, Евгением Меняйло и Владимиром Сакалло задержал грабителей, которые промышляли в трамваях,- говорил майор, медленно идя вдоль застывших шеренг.- Ориентировок больше нет. В районе становится все спокойней, и в этом, товарищи, ваша заслуга…

Внимательно слушают комсомольцы Афанасова. Он пользуется среди них большим уважением. Последние наставления Лунева - и развод окончен. Дежурный по штабу раздает маршрутные листы. Разбившись на группы, патрули выходят на улицу.

Между тем члены штаба заняты новым делом. Они сидят вокруг большого стола, покрытого красным сукном. Дежурный вводит Леонида Грунтовяча, Василия Бездольного, Петра Ильина. Докладывает о причине задержания. Трое приятелей садятся на стулья, стоящие на середине кабинета. На них устремлены осуждающие, твердые взгляды комсомольцев. Ничто не нарушает наступившей тишины.

- Начинайте ругать, что ли, - не выдерживает Грунтович.

- Сначала ты расскажи о своих похождениях,- возражает ему Владимир Шрамко.

Друзья опускают головы, покусывают пересохшие губы. Молчат и члены штаба. Томительно тянутся минуты.

Петр Ильин не выдержал, вскочил. Что угодно, лишь бы не эта гнетущая тишина, не эти презрительные взгляды! Ведь они никого не ограбили, не убили. Подумаешь, выпили после получения стипендии!

- Пошли в столовую, выпили. Хотели идти в кино, но задержали патрули. Вот и пришлось просидеть почти пять часов в дежурке,- сказал он дрожащим от волнения голосом.

- Чего выпили?- переспросила Валя Левицкая, технический секретарь штаба.

Ильин метнул в ее сторону злой взгляд.

- Водки, конечно. Ситро - это напиток для девушек! Никого не ударили, не оскорбили.

- В том, что выпили, уже есть доля если не юридического, то морального преступления.- Лунев поднялся, прошелся по кабинету.- А не лучше было бы, получив стипендию, купить что-нибудь? Двойная польза: деньги с толком истрачены и сюда не попали бы. А потом, нельзя забывать, что от пьянки до преступления один шаг!

- Да что с ними разговаривать,-сказал Александр Гончаренко.- Оштрафовать, поместить в газету «Комсомольская метла», обсудить на комсомольском собрании, а то и вовсе поставить вопрос об исключении из техникума! Не студенты, а пьяницы какие-то! - запальчиво добавил он.

Ильин вытер вспотевший лоб. Бездольный почувствовал, как противно против воли задрожал подбородок. Еще бы! По опыту других они прекрасно знали: здесь не шутят. Могут помочь, а могут и насолить, если за дело.

- Больше не будем,- стараясь сдержать дрожь в голосе, выдавил из себя Грунтович.

- Что ты за всех расписываешься? - остановился возле него начальник штаба.

- Мы тоже даем слово, что больше такого не повторится,- поспешно добавляют Ильин и Бездольный,- а не сдержим слова - наказывайте, как хотите.

Лунев вернулся к столу, сел. Быстрым, внимательным взглядам окинул членов штаба.

- Просить начальника отделения милиции оштрафовать на 25 рублей каждого за появление на улице в нетрезвом виде и предупредить, что в случае повторения выпивок пусть пеняют на себя! - раздались голоса.

Николай повернулся к задержанным:

- Можете идти, но помните, о чем здесь говорили ваши товарищи.

Едва только Ильин, Бездольный и Грунтович вышли, как в дверь боком протиснулся Костенко. Из-за непомерной ширины плеч своего пиджака он не смог войти прямо.

Раздался дружный смех. Костенко недоуменно посмотрел на комсомольцев. Оглядев себя с ног до головы, он с надменным видом сел. Вытянул ноги, явно желая удивить всех своими носками. Достал сигарету и, как-то особенно держа ее двумя пальцами, небрежно сунул в уголок рта, чиркнул спичкой.

- У нас здесь не курят,- произнес Чеслав Мойса.- Даже стилягам не разрешается! - добавил он иронически.

- Разве? - переспросил Костенко. Правая бровь поднялась вверх, тоненькие шнурки усиков удивленно съехали куда-то в сторону.- За что задержали? Почему я просидел два часа? - в голосе его звучали нотки обиды.- Кто дал право оскорблять меня, называть стилягой?

Он не решил еще, как вести себя здесь, и поэтому с радостью ухватился за первую возможность обидеться.

Лунев прочел протокол доставления, выразительным взглядом окинул костюм задержанного.

- Таким стилем хорошо танцевать где-нибудь в кабаре, а не на танцплощадке… А насчет двух часов, так должен вам сказать: все задержанные находятся в дежурной комнате до тех пор, пока не закончится первая смена патрулирования. В то время как вы выкручивались в нелепом танце, сидящие здесь выполняли важную работу. Их можно и подождать,- медленно, чеканя каждое слово, ответил Лунев.- Что касается слова «стиляга», то оно попало в точку и выразило наше единое мнение о вас.

Владимир Шрамко придвинул к себе журнал с надписью «Регистрация стиляг», открыл его на нужной странице.

- Ваш отец занимает крупный пост в Минуглестрое, а вы проводите свое время у портных и парикмахеров, в ресторанах. Прожигаете папашины деньги, а учитесь на «тройки» с натяжкой. Вот и весь интерес в жизни. В этом году уже дважды побывали в центральном городском комсомольском штабе. Вот это и значит быть стилягой, так что обижаться нечего.

- Это ложь! - взвизгнул Костенко. - Откуда вы знаете?..

Комсомольцы зашумели. Много горьких, но правдивых слов пришлось выслушать Костенко. Если раньше подобные беседы не достигали цели, то на этот раз его, наконец, «проняло». Костенко заплакал. Он клялся исправиться, заверял, что с этого дня начнет серьезно смотреть на жизнь. Обещал лучше учиться, перестать посещать рестораны.

- Прямо как в романах - быстрое превращение отрицательного образа в положительный,- подвел итог беседы начальник штаба.- Однако поверим ему. Если не сдержит своего обещания, примем другие меры. А КНД все-таки применим - для закрепления сегодняшней беседы.


…Утром около одного из домов по 6-ой линии останавливались прохожие. Они качали головами, смеялись. На двери квартиры Костенко был приклеен большой лист бумаги. Подпись под карикатурой гласила: «Здесь живет этот стиляга!»

Решение комсомольского штаба о применении к Костенко КНД (карикатуры на дом) было выполнено.


6. Идя по улицам…

- Внимание! Внимание! Говорит передвижной радиоузел центрального комсомольского штаба. Передаем обзор за неделю…

Прохожие останавливаются около легковой автомашины с двумя громкоговорителями наверху. Открываются окна домов, на балконах появляются люди.

- Если бы были проведены городские соревнования дебоширов, то, безусловно, первое место занял бы районный инженер треста «Сталиншахтстрой» Виктор Фисенко,- несется из рупора.- Выйдя позавчера вечером из дому, он совершил небольшое путешествие по маршруту Парк культуры - ресторан «Донбасс»- вытрезвитель. В каждом из этих пунктов им оставлена о себе достойная память. Всех, кто живет или работает вместе с Виктором Фисенко, просим передать ему: ввиду того, что нарушителей общественного порядка в нашем городе становится все меньше и меньше, соревнования дебоширов проводиться не будут. Но пусть не огорчается. Его похождения не прошли бесследно, он занял первое место в нашей сегодняшней передаче о тех, с кем стыдно здороваться, разговаривать, вместе работать…

Далеко разносятся слова диктора. Он говорит о тех, кто побывал в вытрезвителе, кто нарушает правила советской торговли, о лицах, задержанных комсомольскими патрулями за недостойное поведение, за спекуляцию. В толпе слышится веселый смех.

- Молодцы эти комсомольцы! - говорит пожилой мужчина, обращаясь к совершенно незнакомому попутчику.- Видишь, что придумали. Через час весь город знать будет. Теперь если и выпить захочешь, так только дома, при запертых дверях,- шутит он.

Автомашина едет дальше. Обсуждая услышанное, медленно расходятся люди.


…К перекрестку подошел грузовик с эмблемой комсомольского штаба. Регулировщик поднял жезл. «Внимание!» - говорит этот хорошо знакомый всем жест. Движение приостанавливается. Не сбавляя скорости, патрульная машина сворачивает к клубу облстройтреста. Это приехала рейдовая бригада, обслуживающая отдельные участки района. Комсомольцы входят в клуб.

Под несмолкающую радиолу с упоением танцует молодежь. Но не все здесь в порядке. В углу стоит группа парней. Громко разговаривая, они дымят папиросами. У некоторых на голове фуражки.

- Комсомольский патруль! - крикнул кто-то.

Потухли папиросы, не видно стало головных уборов.

Смущенно улыбаясь, ребята начали извиняться. Патрули прошли по клубу. Обратили внимание на то, что в вестибюле недостаточно чисто. Нашли заведующего, сделали ему замечание.

На первый взгляд кажется, что ничего особенного не произошло, но все присутствующие сразу почувствовали, как всюду воцарился порядок. Убедившись в этом, комсомольцы собираются около машины и через 10-15 минут появляются уже в другом месте.


…Около окна кинотеатра имени Шевченко собралась оживленная толпа. Это началась передача «Комсомольского телевизора». На большом «экране» коричневого ящика, сделанного в форме телевизора,- серия фотографий лучших комсомольцев района. Под ними подписи, где указаны имена и фамилии, место работы или учебы. Звучит записанный на магнитофоне дикторский текст:

- Вот они, герои комсомольских будней! Добрую славу завоевали те, кто по-боевому борется за моральную чистоту советских людей, выкорчевывает из нашего быта все отвратительное, косное, мерзкое, оставшееся от старого мира, кто, не считаясь с личным временем, стал на благородный путь борьбы с пьянством, хулиганством, воровством и спекуляцией!

- А теперь, товарищи, послушайте обозрение «Наш комсомольский огнемет».

Один за другим сменяются кадры. Нарисованные на широкой бумажной ленте карикатуры сопровождаются сатирическими куплетами. Звучит умело подобранная музыка.

Вот секретарь комитета комсомола 31-й шахты Андрей Москаленко. Диктор поясняет, что он до сих пор не организовал штаба по борьбе с хулиганами и нарушителями общественного порядка, хотя давно собирается это сделать.

На экране перекошенная физиономия проходчика третьего участка шахты 17-17-бис Николая Семенова. Из кармана торчит пол-литра водки. Будучи в нетрезвом состоянии, он пытался ворваться в зрительный зал клуба пивзавода, но был задержан комсомольским патрулем. Получил 30 дней принудительных работ с вычетом 25 процентов из зарплаты.

Дядя Коля, где ты был?
В «Коксохиме» водку пил.
Выпил рюмку, выпил две -
Закружилось в голове.
Шел, качаясь до земли.
Задержали патрули.

В следующем кадре машина «Москвич» № ЧУ 92-30, прикованная цепью к гаражу. Ее владелец, электрослесарь шахты № 1 «Ганзовка» Виктор Агафонов, часто промышлял «налево», за что дважды задерживался членами инициативной группы. Виктор Агафонов лишен на шесть месяцев шоферских прав.

Мимо «телевизора» проходит молодой человек. Он низко опускает голову, поглубже надвигает фуражку. Это один из тех, кто только что «красовался» на экране «Комсомольского телевизора». Его узнают, отпускают едкие замечания. Он ускоряет шаг, а вслед ему несется общий смех.

От него не уйдешь, не скроешься!


* * *

Тихо и спокойно в городе Сталино. Можно возвращаться домой в любое время суток по самым глухим и темным переулкам, не опасаясь встречи с подвыпившим хулиганом. В трамвае, троллейбусе, автобусе никто не посмеет оскорбить кондуктора или пассажиров. Негде развернуться ворам и спекулянтам - всюду их подстерегает зоркий комсомольский глаз. День и ночь несут почетную вахту сотни юношей и девушек - подлинные хозяева своего города.

Сталино. Август - сентябрь 1956 г.





ЭТО И ЕСТЬ МУЖЕСТВО

Быстро заполнив бланк, Олег Ильич Даниленко направился к окошку «Прием переводов». Внимание его на минуту привлекли двое молодых людей, которые стояли неподалеку, видимо кого-то поджидая, и вполголоса переговаривались. «Наверное, студенты», - отметил про себя Даниленко, подавая бланк перевода любезно улыбнувшейся девушке.

- Родным посылаю,- невольно произнес он и, положив во внутренний карман оставшиеся деньги и квитанцию, привычным движением застегнул крючки кителя. Потом не спеша вышел на улицу.

Был погожий июньский вечер. Олег Ильич подошел к остановке и стал дожидаться автобуса. Ему нужно было ехать домой.

- Вы крайний? - услышал он вкрадчивый голос и, обернувшись, увидел тех двоих молодых людей, которых заметил в зале почтамта.

- К сожалению, да,- шутя ответил Даниленко.

Незнакомые молодые люди улыбнулись.

В автобусе было тесно. Пробираясь вперед, Даниленко почувствовал, как ему наступили на ногу. Невольно глянув вниз, он увидел, что из-под подкладки кителя высовывается сторублевка. Внутренний карман был разрезан. Стоявший рядом молодой человек, один из тех двоих, быстро отвернулся. Его товарищ нажимал сзади.

- Сходите на следующей? - услышал Даниленко знакомый голос.

Решение пришло моментально. Схватив одного из них за руку, подполковник крикнул:

- Вот он, вор! Помогите, граждане!

Но безучастные, как нередко в подобных случаях, пассажиры молча наблюдали за происходящим. Автобус остановился. Садившийся в машину военнослужащий Гуленюк ускорил развязку. Он помог Даниленко ссадить преступника, и они вместе повели его во 2-е отделение милиции.

Видя, что дело принимает серьезный оборот, задержанный спросил:

- Сколько у вас украли?

Даниленко пересчитал оставшиеся деньги.

- Семьсот рублей.

- Я вам верну их, только отпустите.-Из заднего кармана брюк вор достал толстую пачку денег. Встретив решительный отказ, он пробовал бежать, но был пойман.

В отделении милиции быстро установили личность этого Плотного, невысокого роста молодого человека, которого Даниленко с первого взгляда принял за студента. Ранее судимый, без определенных занятий и местожительства Карапетян Сергей Юльевич, он же Гришин Петр Юльевич, как видно, и после отбытия срока наказания продолжал совершать преступления.

В кабинете следователя озабоченное выражение Карапетяна-Гришина сменилось наглой ухмылкой.

- Знать ничего не знаю,- говорил он,- придрались к человеку ни за что!

- Дайте свидетелей! Со мной никого не было, докажите!- кричал он в ответ на вопрос следователя о втором преступнике, с которым Карапетян-Гришин был на главпочтамте, а потом ехал в автобусе.

Старший следователь Юмагузин только в 1955 году окончил юридический институт. За год работы в отделении через его руки прошли десятки различных уголовных дел. Умело используя на первый взгляд незначительные улики, сопоставляя факты, последовательно и целеустремленно задавая вопросы, он не однажды заставлял преступников, запутавшихся в собственных ответах, сознаваться в совершенных преступлениях. Он всегда выходил победителем из этих, иной раз очень нелегких «поединков» с хулиганами, ворами, бандитами.

И теперь следователю предстояло крепко потрудиться, прежде чем все станет полностью ясным. Юмагузин был почти уверен, что сидевший перед ним Карапетян-Гришин участвовал в краже. Но все это основывалось лишь на предположениях. Не было прямых улик, свидетелей. Соучастник Карапетяна беспрепятственно уехал автобусом дальше, и поймать его будет нелегко. Правда, задержанный предлагал Даниленко деньги, пытался от него бежать. Но ведь сейчас он все это отрицает. Кроме того, Карапетян, как видно, прекрасно понимал, какую трудную задачу задал он следователю. «Преступник налицо, но как доказать его участие в хищении денег? Кто был с ним и как найти того, другого?» -думал следователь, молча, в упор рассматривая вора.

А тот, по-своему расценив молчание лейтенанта милиции, продолжал шумно возмущаться, приводить все новые «доводы».

- У меня деньги даже не такой купюры, как у Даниленко: у него сотенные, а у меня все по полсотни! Вы ответите за то, что держите невинного человека вместо того, чтобы разобраться по существу. Я буду жаловаться! - все время бегавшие, злые глаза преступника остановились. Казалось, он хотел прочесть на лице следователя произведенное его словами впечатление…


Карапетян-Гришин не знал, что происходило в это время в соседнем кабинете. Перед столом заместителя начальника отделения милиции Климовича стоял высокого роста, атлетически сложенный гражданин. Он нервно поглаживал длинные, зачесанные назад волосы.

- Чем могу быть полезен, товарищ лейтенант? - стараясь казаться спокойным, спросил он и насмешливым взглядом окинул присутствующих.

- Бросьте притворяться, Бражук,- Климович перелистал паспорт.- Почему нигде не работаете?

- Я живописец. Человек, так сказать, свободной профессии. Поэтому в паспорте нет штампа с места работы.

- Вор нигде не работает,- произнесла вдруг сидевшая на диване девушка, глядя прямо в глаза Бра-жуку.- Тоже мне живописец по карманам,- с презрением добавила она.

Мускулы на лице задержанного дрогнули. Он весь как-то съежился, будто стал меньше ростом. Противная нервная дрожь охватила все тело. Больше всего на свете Бражук боялся сейчас этой молоденькой хрупкой де-вушки, которая с нескрываемым презрением смотрела на него, из-за находчивости и смелости которой он попал сюда.


…Светлана Карпенко возвращалась на автобусе с работы. Случайно повернувшись, она заметила двоих молодых людей, которые как-то странно толкались возле военного в форме подполковника. Стоявшие в проходе пассажиры мешали смотреть, но, внимательно следя за парнями, Светлана увидела, как один из них передавал деньги другому. В эту минуту она услыхала гневный голос подполковника: «Вот он, вор! Помогите, граждане!» Ее охватило волнение. Это было не волнение труса, который, видя, как совершается преступление, старается отвернуться, пройти мимо. Нет!

Один преступник был ссажен с автобуса. С ним все в порядке, он попадет куда надо. Но его соучастник спокойно едет дальше. «Как задержать его? Что делать?»- эти вопросы и волновали комсомолку. С чувством возмущения смотрела она на мужчин, которые равнодушно отворачивались в сторону, делая вид, что ничего не замечают.

Преступник, расталкивая пассажиров, продвигался к выходу. «Уйдет!» - мелькнула мысль, и Светлана двинулась за ним.

На остановке «Школа» неизвестный сошел. Как ни спешила девушка, но из-за толкотни и давки сойти не успела. Автобус тронулся. На следующей остановке она спрыгнула и бросилась бежать по Логойскому тракту в обратную сторону.

«Уйдет, уйдет!» - эта мысль подстегивала Светлану. Вскоре она увидела вдали высокую фигуру преступника, который не спеша, вразвалку шел в сторону Комаровки. Комсомолка сменила бег на быстрый шаг. Расстояние между ними сокращалось.

Мозг лихорадочно работал. «Что делать?» Этот вопрос не давал ей покоя. Милиционера нигде не было видно. Больше всего смущало и злило девушку сознание собственного бессилия. Она казалась себе беспомощной. Решение пришло неожиданно. Видя, что незнакомец поднял руку и садится в остановившееся такси, Светлана бросилась к машине.

- Подвезите, пожалуйста, опаздываю на работу,- обратилась она к шоферу.

Тот вопросительно посмотрел на усевшегося рядом пассажира.

- Где работаете? - бросил в ответ незнакомец.

- На телецентре. Довезите, пожалуйста, до Круглой площади,- стараясь говорить спокойно, попросила девушка.

- Пусть садится,- буркнул преступник. Ничего подозрительного и опасного для себя не заметил он в двадцатилетней девушке с комсомольским значком на груди.

На Круглой площади Светлана сошла. Расплатившись с шофером, она подождала, пока машина тронулась, запомнила ее гаражный номер и бросилась к стоявшему невдалеке старшине из дивизиона регулирования уличного движения.

- Вон на той «Победе» поехал опасный преступник, его нужно немедленно догнать! - одним духом выпалила она и в несколько секунд рассказала о случившемся.

- Садитесь в коляску!

Заработал мотор. На предельной скорости мотоцикл понесся по осевой линии проспекта. Замелькали здания, скверы. От непривычно быстрой езды у Светланы выступили на глазах слезы. Наконец вдали показалась знакомого цвета «Победа». Нервное напряжение нарастало, но теперь Светлана чувствовала себя уверенней.

Обогнав такси, старшина Пучков поднял руку. Машина остановилась. Водитель полез в карман за бумажником. Он заметил девушку, которая только что сошла на Круглой площади, и удивленно приподнял брови. Пассажир, жадно куривший папиросу, бросил окурок и, рванув дверцу, пытался бежать из машины. Но на плечи ему легли сильные руки шофера. Старшина и Светлана сели на заднее сиденье. «Победа» развернулась и полным ходом помчалась назад по проспекту.

В отделении Бражук быстро понял, что запираться бесполезно.

- Ладно уж, все скажу,- прохрипел он, вытирая платком вспотевший лоб.- Сработали вместе с Карапетяном-Гришиным. А теперь можно и представиться: все равно докопаетесь. Бражук Георгий Николаевич, 1930 года рождения, ранее дважды судился за грабежи, ныне, как у вас выражаются, без определенных занятий.

На очной ставке оба сознались в совершении целого ряда преступлений.

Так благодаря смелости и находчивости комсомолки Светланы Карпенко было быстро раскрыто преступление и разоблачены опасные уголовные преступники.

Минск. Июль 1956 г.





АЛЫЕ ПОВЯЗКИ



1. «Первые ласточки»

Высокий худощавый юноша ходит взад-вперед возле двери, машинально отсчитывая про себя: «Раз, два, три». Нетерпеливо поправляет все время сползающую повязку с тремя буквами «БСМ», ежится. Холодный ноябрьский ветер забирается под пальто, неприятно щиплет за уши.

Семен Балтер нервничает. Еще бы: его, бригадмильца с двухлетним стажем, поставили у входа в штаб. Стой себе, любуйся природой… Невеселые мысли не дают покоя комсомольцу. Воображение рисует одну за другой картины стычек на улицах города.

Вдруг его ухо уловило шум. В переулке справа кто-то кричал, бранился. Семен рванулся было в ту сторону, но усилием воли заставил себя вернуться на место. Ничего не поделаешь - дисциплина.

Из-за угла дома показались темные силуэты. Вот уже можно различить знакомые голоса комсомольцев и еще один - хриплый, злой, угрожающий.

- Первые ласточки! - выпалил он, врываясь в штаб.

Сидевшие за столом поднялись.

- Что, что? - переспросил секретарь горкома комсомола Владимир Коновалов, с недоумением глядя на Семена. Тот не успел ответить. Распахнулась дверь, и в комнату ввалилась группа комсомольцев. Они вели, подталкивая, упиравшегося рослого мужчину.

- Руки крути! - командовал один.

- Держи, а то снова вырвется! - кричали другие.

Тяжело дыша, задержанный пытался освободиться от насевших на него патрулей.

- Пустите! - хрипел он.- Сволочи!

- Пустите его! В чем дело? - Владимир подошел к мужчине. В лицо резко ударил запах спиртного перегара.

- Напился, ругался на улице! - закричало сразу несколько человек.

- Не все сразу. Кто старший?

Вперед выступил невысокого роста паренек, остальные отошли в сторону.

- Шел по улице Лазаренко, горланил. Мы его предупредили, а в ответ услышали брань. Вот и доставили сюда.

- Врешь!

В мгновение ока задержанный подскочил к столу, схватил чернильницу и запустил ею в Коновалова. Вооружившись стулом, бросился к выходу. От неожиданности все растерялись, и лишь возня на крыльце да возгласы Балтера вывели ребят из оцепенения. Владимиру, капитану Ноткину и дежурному по штабу Ивану Чмарову с трудом удалось навести порядок, а потом отправить хулигана в вытрезвитель. Там и провел остаток воскресного вечера Владимир Тарасов, шофер артели «Пролетарий».


* * *

Студенты педагогического института патрулировали по Первомайской улице. Разбившись на группы по пять человек, они двигались по обеим сторонам навстречу друг другу. Поравнявшись, группы расходились в противоположные стороны. Время дежурства подходило к концу. Закончился последний сеанс, из кинотеатра «Чырвоная зорка» повалила толпа.

- …А затронешь - спуска не дадим! - раздался пьяный голос.

Расталкивая прохожих, по тротуару шел парень. Полы пальто развевались, пиджак расстегнут. Похожая на блин серая кепочка с маленьким козырьком съехала на правое ухо.

- Идите за мной на некотором расстоянии и близко не подходите,- шепнул товарищам Василий Каженец.

Ускорив шаг, он поравнялся с пьяным и положил ему руку на плечо. Тот с подчеркнутым равнодушием повернулся, процедил сквозь зубы:

- Чего тебе?

- Вы находитесь на улице. Ведите себя культурно.

Парень скривил губы и сплюнул с особым «шиком».

Нас не трогай - и мы не тронем,
А затронешь - спуска не дадим!..

Не обращая внимания на Василия, не удостоив его ответом, пьяный продолжал идти дальше. Комсомолец зашел спереди.

- Пройдемте со мной в штаб!

Парень окинул фигуру стоявшего перед ним презрительным взглядом.

- Кто такой?

Василий показал на красную повязку и отчетливо произнес:

- Комсомольский патруль.

- Эх ты, щенок!-выпалил дебошир одним духом и, чуть откинувшись назад, с размаху ударил Василия головой в лицо. Каженец покачнулся. В глазах поплыли красные круги. Почти бессознательным движением он перехватил правую руку хулигана, крутнул ее. Зазвенела упавшая на тротуар финка. Парень вырвался и бросился бежать, но был задержан подоспевшими комсомольцами.


* * *

Всего в этот вечер патрули задержали 19 нарушителей общественного порядка. К двенадцати часам начали собираться инициативные группы. Приходили - одни возбужденные, другие, наоборот, сосредоточенные и подчеркнуто серьезные. Героем вечера стал Василий Каженец. Шушукаясь между собой, девушки с захватывающими подробностями пересказывали обстоятельства задержания «бандита и ужасно опасного преступника», ребята слегка завидовали. Чувствуя всеобщее внимание, Василий поминутно притрагивался к синяку под глазом и, что греха таить, гордился своим поступком.

В ожидании, пока соберутся все, кто-то попросил капитана Ноткина рассказать о работе комсомольских штабов Ленинграда. Многие знали капитана еще с того времени, когда он работал заместителем начальника 3-го отделения милиции. Недавно Ноткин вернулся из Ленинграда после длительной командировки.

Юноши и девушки слушали внимательно. Капитан Ноткин, стараясь ничего не упустить, подробно рассказал о формах и методах работы ленинградцев. Чувствовалось, что он подробно с ними ознакомился.

Тем временем подошло еще несколько человек.

- Кажется, все? - окидывая взглядом присутствующих, спросил Коновалов.- Начнем, товарищи.- И сам же заговорил первым - резко, с жаром:- Порядок собираемся наводить, а сами?.. Зачем применять физическую силу, где это совершенно ни к чему? Правильно, что задержали шофера Тарасова. Но это можно было сделать без лишнего шума. Вместо того, чтобы спокойно пригласить в штаб, набросились на него и давай крутить руки. Так и вели по городу десять человек одного пьяного.

Послышался смех.

- Вы же сами видели, как он вел себя даже здесь, в штабе? - выкрикнул вихрастый паренек, старший группы.

- Правильно,- ответил секретарь горкома.- Но ведь если разобраться последовательно, то станет ясно: Тарасов был очень возбужден и вряд ли отдавал отчет в своих поступках. Частично в этом виновата водка, а частично - наши патрули. Мы должны поручить совету штаба, который изберем, следить за дисциплиной и строго наказывать всех, кто без нужды станет применять силу и рукоприкладство.

Со всех сторон посыпались вопросы:

- А если хулиганы сами будут лезть в драку?

- Нам выдадут оружие?

- У_милиции пистолеты, у преступников кастеты и финки, а у нас что?

- Бояться должны нас, а не мы кого-то. Таких, как мы,-сотни, а преступников-единицы.- Коновалов прошелся около стола, откинул назад волосы. - Они нарочно распускают всякие нелепые слухи о мести, о своей солидарности. Выдумки все это, рассчитанные на малодушных. У них - финки и кастеты, а у нас - чувство товарищества, готовность прийти на помощь друг другу в любую минуту. Это и есть наше лучшее, самое верное оружие. Работа штаба целиком и полностью основана на добровольных началах. Сегодня у каждого сложились первые впечатления. Если кто-нибудь передумал, пусть скажет прямо, по-комсомольски, и перестанет ходить сюда.

Все молчали. По лицам было видно, что таких среди собравшихся нет.

- Теперь несколько слов о поступке студента пединститута Каженца…

Раздались аплодисменты. Василий окинул всех гордым взглядом, но то, что он услышал в следующую минуту, заставило его опустить голову и покраснеть. А Коновалов продолжал:

- Будем говорить прямо: он предотвратил преступление. Неизвестно, что могло прийти в голову пьяному парню, вооруженному финкой. Теперь Виктор Никулин обезврежен, находится в отделении милиции и получит по заслугам. Но зачем зря рисковать? Василий пренебрег товарищами и полез один. А надо было подойти всей группой, окружить хулигана и доставить его сюда. Хорошо еще, что все кончилось благополучно.

- При всех он не стал бы доставать финку,- сказал Каженец.

- В штабе могли проверить,- мягко возразил Иван Чмаров, заведующий отделом горкома.

- Ты не обижайся, а прислушайся к советам,- добавил Ноткин.- Помни, что не всегда нужно лезть на рожон.

- Правильно, чего там! -раздалось сразу несколько голосов.

Так закончился первый день работы центрального комсомольского штаба по охране общественного порядка в г. Могилеве. Первый день - первый урок. Теперь в сознании ребят все стало выглядеть далеко не таким простым, как казалось вначале. Для успеха дела, за которое они взялись, нужны не крик и шум, а воля, выдержка, дисциплина.

Коновалов, Ноткин и Чмаров возвращались домой вместе. Каждый был погружен в собственные мысли. Остались позади беспокойные, полные забот дни, связанные с организацией штаба. Но предстояла еще большая работа, и нужно было сделать ее интересной, разнообразной, а главное - действенной.

Через несколько дней областная газета «Могилевская правда» опубликовала корреспонденцию капитана Ноткина «Комсомольский рейд».

В субботу вечером в Доме пионеров, где временно обосновался штаб, для патрулирования собралось уже 312 комсомольцев. Перед разводом они избрали из своей среды «начальство». В состав совета штаба вошли пятнадцать смелых, инициативных юношей и девушек. Бюро городского комитета ЛКСМБ утвердило председателем штаба Владимира Коновалова, а заместителями Ивана Чмарова и Леонида Янчука.


2. «Бои местного значения»

Фокстрот сменяется вальсом. Снова закружились пары. В ресторане «Днепр», в углу, слева от входа, за столиком, скрытым колоннами, одиноко сидит невысокого роста, коренастый парень. Прядь рыжих волос свисает на левый глаз, но, погруженный в свои думы, он не замечает этого. Машинально катает правой рукой хлебные шарики и изредка бросает на танцующих хищный взгляд глубоко запавших глаз. Ни музыка, в былые времена приятно ласкавшая слух, ни фужеры с водкой не могут вернуть ему утраченного спокойствия.

…Вернувшись в Могилев после отбытия срока наказания за участие в ограблении квартиры, Рыжий (такова его воровская кличка) попытался наладить связи. Тут-то и начались непонятные вещи. Приходилось лишь удивляться, как изменились старые знакомые. Почти все они неплохо устроились, работают. Даже Прыщ, рецидивист с большим стажем, пошел на завод, стал токарем и все забросил. Когда Рыжий намекнул ему на старинку и предложил вместе «футболить», пришлось услышать неожиданное:

- От добра добра не ищут. Проваливай к черту, не то милиционера позову!

Рыжий и сам все чаще подумывал о том, не порвать ли с прошлым, но сделать этого пока не решался. Уж очень заманчиво выглядела зародившаяся в заключении идея стать «хозяином». Риска меньше, куш больше. Пусть другие «работают» и рискуют, а сам только ходи по ресторанам, руководи да рви львиную долю «барыша». С большим трудом наладил дело. Водкой и угрозами удалось опутать Самульцева и Шурка. Парни сработали несколько мелочей, решил пустить «на большую дорогу». В успехе не сомневался. Сам подобрал место, установил, что поблизости нет милицейского поста. Проинструктировал, снабдил каждого финкой и кастетом. И вдруг черт нанес этих комсомольских патрулей! Задержали обоих на месте преступления, и те, на которых потратил столько сил и времени, загудели - по семнадцать лет обоим. Теперь дрожи: а вдруг за собой потянут? Раньше комсомольцы только по центру ходили, а теперь и на окраинах шныряют. Откуда понабралось их столько, ведь никто им не платит?

Нужно положить конец их работе, иначе забывай о «промысле». Ушло две недели, пока подобрал несколько человек, недовольных штабом. Их не раз задерживали за хулиганство, штрафовали через милицию, вывешивали в «БОКСе» фотокарточки. Раньше бы не стал иметь дела с этой мелкой шпаной. Они только и способны, что танцевать: ишь какие кренделя выкручивают! Но теперь не до того, чтобы брезговать сосунками, даже угощать приходится. Хорошо, что мало знакомы и не знают, на что пьют. Вчера удалось «сделать» одну колхозницу на рынке, сегодня все вылетит здесь почти зазря. Впрочем, кто знает, может, хоть из одного выйдет толк…

Оркестр умолк. Отдуваясь, к столу вернулись четверо парней, заняли свои места. Без лишних слов, деловито выпили, начали закусывать.

- Сдублируем? - предложил Рыжий.

- Оно бы можно, да валюты маловато, - замялись собутыльники.

- Ничего, я заплачу. Значит, договорились? Заходят вначале трое. Один на улице, на «шухере». Разговаривать с милицейскими прихлебателями на короткой волне, но без лишнего шума. Вроде, мол, граждане недовольны, что таскают людей. Они сдрейфят и разбегутся. Потом за два года не соберешь. Встретимся завтра, где условились.

- Ясно,- произнес сидевший напротив Рыжего парень, ковыряя в зубах спичкой.- Еще ребят приведем с собой. Конец будет штабу, отобьем охоту. Ну и разговоры пойдут по городу!

Рыжий окинул сообщников быстрым взглядом, казалось, - прожег насквозь. Те утвердительно закивали головами. Удовлетворенный, поманил пальцем проходившую мимо официантку.

- По сто пятьдесят на брата. За успех, милочка надо выпить.


* * *

Просторное помещение наполнено равномерным гулом. Стройными рядами стоят электрические швейные машины. Между ними медленно ползут ленты конвейеров. Размеренны и точны движения работниц. Во всем чувствуется ритм и слаженность, к которым так привыкла Тамара Кабакова.

В конце рабочего дня к ней подошла подруга, Александра Гирко.

- Не забыла? - спросила она.

- Нет, конечно.

Сразу после гудка девушки отправились по домам. Договорились встретиться в штабе. Но как ни спешила Тамара, а на развод опоздала. Александр Касьянов, учащийся медучилища, которого за глаза девушки величают «будущим медицинским светилом», спросил строго:

- Почему так поздно?

- Дома немного задержалась, Сашок. Где наши?

- Не Сашок, а ответственный дежурный. Иди к кинотеатру «Родина», там сегодня дежурит группа девчат,- нарочито хмуря брови, произнес он и подошел к Свиточь - секретарю штаба.- Запиши ее, Тоня, да пометь, что опоздала. Дисциплина - мать порядка.

Возле кинотеатра никого из девушек не оказалось. Тамара успела походить у касс, несколько раз побывать в фойе, прежде чем узнала, где они.

- Повели ваши кого-то,- шепнула контролерша.

«Надо же было опоздать!» - злилась на себя девушка, поглядывая на очередь. И тут внимание ее привлек вертлявый подросток.

- Кому билетик? Билетик кому?

- Почем? - спросила полная женщина.

- Бокал пива сверху.

- Так сколько? - переспросила женщина, доставая деньги.

- Пять целковых, вместо трех,- снисходительно разъяснил паренек и небрежно сунул в карман полученную бумажку.

Тамара оглянулась. Милиционера не видно, а нужно спешить. Иначе женщина спрячет билет в сумочку и уйдет.

Девушка сзади подошла к пареньку. Обернувшись, тот увидел красную повязку на рукаве и метнулся в сторону. Еле успела схватить за воротник.

- Не спеши, приятель. Пойдем со мной.- Тамара старалась говорить спокойно, боясь выдать свое волнение. Это было ее первое самостоятельное задержание.

- Пусти!

Тамара только крепче сжала воротник и подвела задержанного к женщине, только что купившей билет.

- Попрошу вас, гражданка, зайти со мной в штаб. Здесь рядом. К началу сеанса вернетесь.

- С какой стати!-возмутилась та.- Очень мне нужны всякие дрязги!

Вокруг начали собираться любопытные. Никогда раньше Тамара не чувствовала себя такой беспомощной, как сейчас. Стараясь сдержать готовые выступить на глазах слезы, упрямо повторила:

- Пойдемте в штаб гражданка. Без вас не удастся довести дело до конца, а это наш с вами долг.

- Что вы прицепились ко мне? Занимайтесь своими спекулянтами, а меня не впутывайте!

Кругом зашумели. Послышались возмущенные возгласы:

- Из-за таких молодчиков никогда билета не достанешь!

- Идите, куда приглашают, гражданка, нечего в кусты прятаться! Сами, небось, кричите о беспорядках, а помочь не хотите!

Обрадованная неожиданной поддержкой, Кабакова повела задержанного и женщину, купившую билет, в штаб. Войдя в помещение штаба, девушка невольно остановилась у входа. Уж очень все выглядит странно и необычно. Стол перевернут, кругом разбросаны стулья. В углу валяется разбитый телефон с оборванным шнуром, под ногами хрустит стекло. Правая рука Касьянова завязана окровавленным платком, у Пети Стрельцова разбита губа. Федор Богданов и Сергей Попов рассматривают друг у друга порванную одежду. В соседней комнате темно. Оттуда несется площадная ругань.

Пришедшая с Тамарой женщина воспользовалась ее замешательством и незаметно выскользнула за дверь.

- Что случилось? - вырвалось у девушки.

- Наскочила какая-то компания. Сначала кричали, что мы дескать, самозванцы, а потом разбили лампочку и давай орудовать, - собирая бумаги, ответила Свиточь.- Ребята двоих задержали, остальные разбежались.

Из соседней комнаты снова донеслась грубая брань.

- Ишь, голос подают,- улыбнулась Свиточь.- Их там Яцевич охраняет. Пойди полюбуйся, а то увезут в милицию.

- Может, отпустить? - Тамара кивнула в сторону задержанного паренька.- Не до него теперь!

- Ты что? - повернулся к ней Попов. - Штаб продолжает работать. За что привела?

Задержанный подошел к Касьянову, схватил за руку.

- Черняненков я. Теперь брошу, раньше по глупости занимался перепродажей, некуда было время девать. Примите меня к себе, не подведу,- обратился он с неожиданной просьбой.

- Подожди немного, разберемся. Ты, Тоня, запиши в дневник штаба: сегодня произошли бои местного значения, победа за нами,- улыбаясь, сказал Александр.


3. Новые планы

Сергей Павлович Петушков раскрыл папку с тиснеными буквами «На подпись» и принялся внимательно читать документы. Одни подписывал сразу, другие откладывал в сторону.

Взгляд упал на настольный календарь. Среди многих пометок было одно короткое слово, сразу приковавшее к себе внимание. Средний палец лег на кнопку электрического звонка.

- Пригласите, пожалуйста, товарищей Слепцова и Ноткина,- попросил он появившуюся в дверях секретаршу.

Через несколько минут капитан Ноткин вошел в приемную. Привычным жестом одернул китель, провел рукой по волосам и лишь после этого приоткрыл двойные двери кабинета.

- Разрешите?

- Да.

В кабинете начальника управления внутренних дел уже сидел невысокого роста подполковник с подвижным волевым лицом. Ноткин успел с ним переглянуться, пока Петушков заканчивал читать последний документ. На немой вопрос: «Зачем вызвали?» - Слепцов неопределенно пожал плечами.

Капитан подошел к столу, вытянулся.

- Прибыл по вашему приказанию, товарищ подполковник!

Начальник управления захлопнул папку и указал рукой на кресло.

- Садитесь. Как дела в штабе?

Владимир достал из кармана записную книжку, начал докладывать. Называл количество патрулей и задержанных, отмечал лучшие комсомольские организации. Подробно рассказал о недавнем нападении на штаб, не умолчал о желании многих съездить в Минск, познакомиться с работой комсомольцев столицы.

Петушков слушал с интересом, задавал вопросы, нередко делал пометки в блокноте. Когда капитан закончил, он произнес:

- Пусть совет штаба отберет группу активистов для поездки в Минск. Автомашины дадим, переночуют в общежитии, я позвоню в министерство. Сегодня же на разводе сообщите, что ночью арестован организатор налета - вор по кличке «Рыжий». У него оказались грешки в недалеком прошлом. Как думает начальник отдела службы, не пора ли отметить отличившихся комсомольцев?

- Согласен. Штаб проделал большую работу,- скупо ответил Слепцов.

- Теперь дальше. В охране порядка стала принимать активное участие общественность. О результатах говорить не будем, они налицо. Хочется остановиться на другом. Я беседовал со многими ребятами, их уже не удовлетворяет одно патрулирование. Хотят везде навести порядок, понимаете,- везде… Нужно им помочь, подсказать. Думаю, что пришла пора расширить круг вопросов, которыми мог бы заниматься штаб. Вот, к примеру…

Над столом склонились три человека…


4. В один из дней

С самого утра у Софьи Григорьевны Ивановой, продавщицы продовольственного магазина № 29, приподнятое настроение. Очередь не убывает, у прилавка все время толпятся покупатели - план будет перевыполнен.

Вот мужчина протянул два чека. На левую сторону весов летит сложенный в несколько раз кусок плотной бумаги. Быстро мелькают руки продавца, с лица не сходит приветливая улыбка. Взвесив колбасу, Софья Григорьевна ловко заворачивает ее и берется за мармелад.

- А вывеска? - спрашивает покупатель.

- Чего там смотреть на мелочи! - нетерпеливо кричат стоящие сзади.

Не удостоив «придиру» взглядом, Иванова подсчитывает стоимость. Из-под пальцев так и бегут костяшки счетов.

Сконфуженно улыбаясь, мужчина берет покупки и сдачу.

- Одну минутку! - к прилавку протискиваются два молодых человека.- Перевесьте то, что вы отпустили покупателю, и пересчитайте.

- Некогда!- лицо Софьи Григорьевны гневно краснеет.- Почему сами без очереди лезете?

- Комсомольский патруль.

- Что-то повязок не видно,- ехидно улыбается Иванова.

- Иногда они не нужны,- спокойно ответил парень и, достав из кармана пальто лист бумаги, добавил: - Вот удостоверение, выданное госторгинспекцией.

Вместо улыбки на лице у продавщицы растерянность. На весах устанавливаются одинаковые вывески. Снова взвешиваются продукты и пересчитывается их стоимость.

- На мармеладе «заработала» двадцать грамм на колбасе тридцать пять да обсчитала на пятнадцать копеек. И когда только успела? - удивляются в очереди.

Теперь уже никто не спешит, не торопит. С интересом ждут, что будет дальше.

- Ваша фамилия? - деловито спрашивает покупателя один из проверяющих.

- Добруш.

Ребята начинают составлять акт…

Выйдя из магазина, Евгений Мочекин и Павел Жуков направились дальше по заданию. Нужно было спешить, чтобы до двух часов побывать в столовой № 6 и в одной закусочной. Но ребята невольно остановились около толпы, обступившей свежий номер «БОКСа». На витрине, среди фотографий нарушителей общественного порядка,- серия едких карикатур, снабженных соответствующим текстом. Во всей «красе» показаны здесь проделки директора магазина № 14 горпромторга Беловой В. С. Это она умудрилась организовать реализацию товаров повышенного спроса с черного хода через определенный круг людей.

- Инспекторов торговые работники наперечет зна-ют, остерегаются, - говорит, обращаясь к соседу, пожилой мужчина,- а вот взялись за дело комсомольцы и сразу кое-кого накрыли. Молодцы ребята.


На пустыре, что на самой окраине города, толпы народа. Людская масса все время колышется, двигается, шумит. На улице, ведущей сюда, много прохожих: одни спешат на толкучку, другие возвращаются с покупками.

У человека, не посвященного в тайны вещевого рынка, ничто не вызывает подозрений. Все как обычно: с деловым видом продают и покупают, торгуются, хлопая друг друга по плечу. У расположенных неподалеку выездных лотков водкой скрепляются коммерческие сделки. Никто не хулиганит, не дебоширит. Большинство посещает рынок от случая к случаю: продать ставшую ненужной вещь или купить приглянувшуюся. Некоторые «толкаются» ради праздного любопытства. На первый взгляд кажется, что здесь все в порядке. Но это не так.

Высокого роста полная женщина в хорошем пальто медленно ходит около многоголосой толпы. На полусогнутой левой руке висит вместительная хозяйственная сумка, пальцы держат вязаные шапочки и свитер. Лезть в самую гущу ей явно не хочется, да и незачем. И так много людей вертится около дородной фигуры. Одни покупают сразу, другие «выдерживают характер», уходя и возвращаясь.

- Так, может, уступите? - в который раз спрашивает щупленькая старушка.

- Не могу, он мне тоже немало стоил.

- Ну ладно, давайте,- вздыхает покупательница.- Уж больно хорош будет сыну.

Не успевает проданный свитер перейти в руки но-вой владелицы, как его место занимает собрат, извлеченный из сумки. У старушки оказалась «легкая рука». Через несколько минут проданы и обе шапочки.

- Где же Зинка? - бурчит себе под нос торговка, беспокойно оглядываясь по сторонам.- Вот чертовка!

Напрасное волнение: к ней подходит женщина и незаметно передает новую партию товара.

- Как у Веры?

Зинка ухмыляется, довольная потирает руки:

- Порядочек. Четыре свитера и три платка уже сплавила.

- Комсомольский патруль!

Перед спекулянтками как из-под земли вырастает фигура юноши в черной шинели с буквами «РУ» на петлицах.

Зинка метнулась в сторону, но столкнулась лицом к лицу с невысокой девушкой.

- Не спешите, гражданка. Вместе пойдем,- усмехнулась комсомолка.

По дороге спекулянтки, сопровождаемые учащимся ремесленного училища № 6 Александром Литвак и группой девушек, все время издевались:

- Ничего не сделаете! Свидетелей нет. Попробуйте доказать, что продавали! А может, купили? Тоже милиция в юбках!..

Лишь в оперативном пункте обе быстро успокоились. И старушка со свитером, и два других покупателя были уже приглашены сюда.

- Тонко работают! - буркнула Зинка, пробираясь в угол небольшой комнаты. Там на табуретке сидел, покусывая губы, старый знакомый - «золотых дел мастер». Он, как никто из завсегдатаев толкучки, умел выдать медное кольцо за золотое, продать за большую сумму позолоченные часы и серьги. Считался неуловимым.

- Ну как?

- Стал на якорь,- зло бросил «золотых дел мастер» и сплюнул.

Известно, сюда не приводят просто так, а доставляют с поличным.

…Спекулянты и мошенники превратили вещевой рынок в источник своих доходов. Их немного, но тем не менее преступная деятельность этой категории людей чувствительно сказывалась на горожанах. На помощь органам милиции пришел комсомольский штаб, и теперь положение резко изменилось.


* * *

Подошел автобус. Стройная цепочка очереди сразу распалась. Двое парней нажимают сзади, расталкивают пассажиров. В дверях началась давка. Машина тронулась, увозя несколько человек на подножке.

В углу, у окошка, сидит Владимир Яцкевич. Его фуражка лихо съехала на правое ухо, глаза хмурятся, рот с аппетитом что-то жует.

- И не праздник вроде, а уже хлопец выпил! - укоризненно качает головой кондуктор, привычно лавируя между пассажирами.

Владимир не обращает на нее внимания. Не станешь же объяснять, что весь день сегодня так занят, что даже в столовую не смог забежать.

Он спокойно, упорно, но незаметно наблюдает за севшими в автобус парнями. Что-то уж очень странно они себя ведут. Один почти положил голову на плечо гражданке в сером платке, второй стоит сбоку в неестественной позе, полусогнувшись. Их рук не видно.

Но вот оба сразу как-то потеряли интерес к своей соседке, пробираются к выходу.

- Карман вырезали! - вскрикнула гражданка в сером платке, беспомощно озираясь кругом. Никто из стоящих рядом не вызывает у нее подозрений, а парни уже далеко впереди. Они явно торопятся, чего нельзя было сказать несколько минут назад. Автобус подходит к остановке, нужно спешить.

Владимир дважды дернул сигнальный шнур и, расталкивая пассажиров, рванулся вперед. Машина остановилась. Стоящие около кабинки видят, как повернулся шофер. По лицу заметно, что он удивлен и ничего не понимает, но сигнал выполнен: передние дверцы закрыты.

- Отойди, пока не схватил! -огрызнулся один из парней, когда на его плечо легла увесистая рука.

- Комсомольский патруль! - сказал Яцкевич и кивнул шоферу: можно открывать. И хотя тот не слышал слов, но значение понял. Дверцы открылись. Карманные воры Вашенко и Крупенько, похитившие 120 рублей, оказались в крепких руках выскочивших через заднюю площадку автобуса и ожидавших у выхода комсомольцев.


* * *

Зазвонил телефон. Дежурный по линейному отделению милиции станции Могилев лейтенант Шадрин снял трубку. Слушал внимательно, и лицо его с каждой минутой становилось все озабоченней.

- Ну и положение! - повесив трубку, сказал Шадрин.- В железнодорожный клуб просят прислать работников, а людей у меня сейчас нет.

- Давайте мы сходим,- предложил юноша с алой повязкой на рукаве, старший инициативной группы.

Вместе с товарищами Степан Желток доставил за оскорбление кондуктора автобуса гражданина Белова И. Т., и сейчас комсомольцы случайно находились в дежурной комнате.

- А справитесь, вас ведь только трое? - с сомнением спросил лейтенант.

- Не впервой! - важно ответил самый маленький Семен Курцеров, направляясь к выходу.

Еще не входя в клуб, можно было понять, что здесь происходит что-то неладное. Из массивных входных дверей поминутно выбегали люди. По-видимому, они ожидали работников милиции.

В фойе с победоносным видом прохаживались четверо парней. Уста подвыпивших, не переставая, изрекали отборную ругань. По углам испуганно жались девушки и ребята. Со всех сторон неслось:

- Где милиция? Милиция где?

- Вечно они запаздывают!

Увидав троих комсомольцев с алыми повязками на рукаве, «герои» сразу как-то съежились, притихли. Присутствующие приободрились. Через несколько минут порядок был восстановлен. Хулиганы, к удивлению многих, не оказав даже сопротивления, в сопровождении патрулей покинули клуб.

Этот, довольно будничный на первый взгляд эпизод говорит о многом. Еще не так давно хулиганы, наверно, пустили бы в ход кастеты, тем более, что комсомольцев было только трое. Но теперь они не смеют сделать этого - они знают, что за спиной этих троих стоят сотни и тысячи, объединенные одной целью: очистить родной город от хулиганов и любителей легкой наживы.

Могилев. Март - апрель 1957 г.



ПОКА СТРЕЛКА ЧАСОВ СОВЕРШАЛА КРУГ…

«Я от души благодарен простым, скромным, подчас незаметным труженикам в милицейской форме…»

Ю. М. Микша. Дер. Русачки, Юратишковского района.

Требовательно, настойчиво зазвонил телефон. Еще окончательно не проснувшись, Дашкевич машинально протянул руку. Несмотря на темноту, она безошибочно легла на трубку.

- Товарищ майор, - услышал он голос оперативного уполномоченного капитана Копыла,- начальник отдела просил срочно приехать на вокзал. За вами выходит машина.

По давно установившейся привычке вещи были аккуратно и по порядку разложены на стуле. Стараясь не разбудить жену, с профессиональной неторопливой поспешностью Дашкевич стал одеваться. Но уловка не удалась - вспыхнула настольная лампа.

- Даже в отпуске не дадут человеку покоя…

- Тамара…

- Знаю, знаю. Сейчас встану, сделаю бутерброды.

Не прошло и десяти минут, как Дашкевич уже вышел из дому.

Сколько раз за время работы в железнодорожной милиции - а работает он со дня ее организации -приходилось Дашкевичу вот так идти по пустынным улицам мимо неосвещенных окон! Все отдыхают после трудового дня.

Вдали показались фары автомашины. Поравнявшись с майором, она остановилась. До вокзала доехали быстро.

В дежурной комнате было многолюдно. Около стола начальник линейного отдела милиции капитан Шкундич беседовал с пожилым мужчиной в расстегнутом пальто и съехавшей набекрень шапке. Рядом стоял, как всегда подтянутый, в армейской шинели без знаков различия майор Процко. Чуть поодаль расположились оперативные уполномоченные уголовного розыска. У окна майор Гладкий, ответственный дежурный в ту ночь, что-то говорил стоявшему перед ним старшему лейтенанту Шикову.

Шкундич подошел к Дашкевичу, крепко пожал Руку.

- Ты уж извини, Прокофий Сидорович. Побеспокоили, хоть ты и в отпуске.

- Какие могут быть разговоры, Василий Минович! Вижу, всех подняли. Что случилось?

- У одного пассажира два чемодана украли.- Капитан повернулся.- Прошу, товарищи, в кабинет дежурного.

На совещании мнения разошлись. Одни утверждали, что преступник выехал из города, другие считали, что он выжидает где-нибудь здесь. В первом случае злоумышленник мог воспользоваться только машиной, так как при попытке уехать поездом он был бы наверняка задержан. Второе предположение могло быть правдоподобным лишь в том случае, если вор - местный житель или имеет соучастников.

- Будем разрабатывать обе версии,- подвел итог капитан Шкундич.- Самое главное сейчас - быстрота действий. Нужно не дать вору далеко уйти и сбыть похищенное.

Майор Продко принялся составлять ориентировку. О случившемся и приметах преступника сообщили во все райотделы милиции города. Линейные отделы и линпосты Белорусской железной дороги получили указание усилить наблюдение на своих участках, принять меры к розыску преступника.

Начальник отделения уголовного розыска Дашкевич провел со своими работниками ряд оперативных мероприятий на вокзале и в ресторане, где пассажир познакомился с неизвестным, доверился ему и стал жертвой собственного легкомыслия. Многие были опрошены. К некоторым ездили на квартиру, прежде чем удалось найти шофера, который возил худощавого, среднего роста мужчину в темно-синем пальто и цигейковой шапке.

- Сел в «Победу», попросил подбросить в Руденск. По дороге передумал, хорошо заплатил и остался на восемнадцатом или девятнадцатом километре Могилевского шоссе,- рассказывал водитель такси.

Снова собрались в кабинете дежурного.

- Нужно немедленно выезжать на место,- распорядился Шкундич.- Поедут капитан Копыл, Шардаков и сержант Топаль.

Через несколько минут грузовая автомашина пере-секла привокзальную площадь. По дороге пришлось заехать на квартиру сержанта Топал я, чтобы он мог сменить шинель на пальто.

Едва рассвело, Дашкевич отправился проверять гостиницы. В каждой из них он интересовался вновь прибывшими, их багажом. Беседовал с дежурными, администраторами, швейцарами, обслуживающим персоналом.

Уехали капитан Кошель и Ремизов. Их можно было видеть на Суражском, Червенском, Юбилейном и Комаровском рынках.

На Могилевском и Московском шоссе работники госавтоинспекции проверяли каждую автомашину.

Комиссионными магазинами и скупочными занялся младший лейтенант Самохин и группа членов бригады содействия милиции. Переходя из одного магазина в другой, оперативный уполномоченный и бригадмильцы под видом покупателей внимательно рассматривали отрезы, различные вещи.

Несколько работников линейного отдела выехало на вещевой рынок.

Постовые милиционеры в разных концах города присматривались к прохожим и пассажирам трамваев, автобусов, троллейбусов.

Большой, с многотысячным населением город был «перекрыт». В нем не осталось ни одной лазейки, которой бы мог воспользоваться проходимец, похитивший чемоданы. Если даже он выехал на восемнадцатый километр лишь для того, чтобы запутать свой след, то возвратиться в Минск незамеченным было уже невозможно.

Кабинет заместителя начальника отдела майора Процко превратился в своеобразный штаб. Поминутно звонил телефон. Поступавшие из разных концов города сведения пока не содержали ничего утешительного. Ни-чего не было известно лишь о группе Копыла, хотя прошло уже одиннадцать с половиной часов с тех пор, как она выехала на Могилевское шоссе. Всегда спокойный, выдержанный, майор Процко начинал нервничать. Размеренным шагом, не выпуская изо рта папиросы, ходил он по кабинету.

Дашкевич, который недавно вернулся из города, набрасывал новый план оперативных мероприятий.

В это время на втором этаже здания старший лейтенант Борисевич допрашивал пострадавшего.

- Сдал вещи в камеру хранения, закомпостировал билет и пошел в ресторан на вокзале,- рассказывал Юзеф Матвеевич Микша.- За столиком познакомился с пожилым, культурным на вид мужчиной. Разговорились, выпили. Я угостил его, потом он меня. Вместе пошли в камеру хранения и получили чемоданы. Пока я купил папирос в киоске, исчезли и новый знакомый и вещи…

Вошел Шкундич, посмотрел на часы.

- Все будет в порядке, не волнуйтесь. Вы кушали сегодня?

Микша замялся, снял очки, без надобности протер, щуря близорукие глаза.

- Да…- ответил он неопределенно.

Капитан достал двадцать пять рублей.

- Что вы, что вы!

- Возьмите, пожалуйста, и ни о чем не думайте. Сходите пообедайте, скоро ваш поезд. Вещи привезем в Юратишковский район.

Часовая стрелка приближалась к цифре «4», когда в кабинет Процко вошел Копыл. Его ботинки, гражданский костюм, пальто были выпачканы, на левой щеке виднелась ссадина. Под глазами - черные круги, лицо осунулось.

- Прибыли с вещами и преступником,- четко доложил он.

…На восемнадцатом километре автомашина остановилась. Светя электрическими фонариками, внимательно начали осматривать обочину дороги, кювет.

- Должен же он где-то укрыться,- сказал Копыл.

- Проедем дальше,- предложил Шардаков.

На перекрестке снова слезли с машины. Начали обсуждать положение.

Дорога вправо уходила на Березино, влево - на Смолевичи. Преступник мог на попутной машине уехать и туда, и в Могилев.

- Ночью попутная - редкий случай,- задумчиво произнес Копыл, подпрыгивая и размахивая руками. Все изрядно замерзли и теперь старались согреться. - Вернее всего, он остановился где-нибудь поблизости в деревне. С тяжелыми чемоданами далеко не уйдешь. Топаль, вместе с шофером останетесь здесь. Останавливайте каждую машину, а мы пойдем направо.

На испытательной станции, расположенной невдалеке от шоссе, нашли коменданта. Вместе с ним проверили общежития рабочих, дома. Никого чужого не оказалось. Попросили в случае появления немедленно сообщить в Минск и вернулись назад.

На двадцать первом километре - снова перекресток. Поехали в Смиловичи. Уже рассвело. Произвели проверку, ориентировали местного участкового и снова вернулись на перекресток. Проверили деревню Апчак и лишь после этого поехали в Ефимово. Машину оставили на окраине, а сами пошли искать бригадира,

- Приехал один несколько дней назад, остановился у Базаревской,- говорил среднего роста старичок.- Раньше когда-то жил немного у них на квартире.

- Пойдем проверим,- предложил Копыл.

- Ну его к черту,- возразил Шардаков.- И так времени мало. Приехал несколько дней назад, а кража совершена вчера.

- Все-таки надо проверить,- настаивал капитан.

- Ну, ладно,- сдался его спутник.

К стоявшему на пригорке дому подошли с тыльной стороны. В кухне у печки возилась хозяйка, в комнате двое мужчин обедали.

- Добрый день!

- Здравствуйте, седайте к столу,- предложил один из мужчин, постарше, очевидно, хозяин дома.

Второй покосился на вошедших, отодвинул стакан и вскочил. Его глаза испуганно забегали по сторонам, рот перекосился. На требование предъявить документы он дрожащей рукой достал паспорт и справку об освобождении из места заключения. Произвели обыск. В разных местах нашли спрятанные вещи.

- Краденые? - удивленно спросила хозяйка.- А он сказал вчера, что поедет в Минск получать оставленные в камере хранения чемоданы.

Крупный рецидивист-гастролер Суванов Евгений Михайлович, он же Мельников Василий Георгиевич, он же Суворов Иван Михайлович был задержан. При нем нашли поддельные документы, справки, оружие. Ранее неоднократно судимый, он совершил целый ряд преступлений в различных городах страны.

По дороге к шоссе преступник пытался бежать, а когда это не удалось, хотел на ходу выпрыгнуть из машины…


До отхода поезда оставалось несколько минут, когда лейтенант Байдаков вошел в один из вагонов.

- Вас просят в линейный отдел,- обратился к Юзефу Матвеевичу Микше.

- Зачем? - удивился тот.

- Получить вещи.

Минск. Январь 1957 г.















ЗАПУТАННЫЙ СЛЕД



1. ЗИМ уходит на Тростенец

- Повторим, что ли? - спросил высокий молодой человек, откинувшись на спинку стула и отбрасывая назад прядь черных волос.

- Хватит, пожалуй,- ответил сидевший напротив.-Добавлять будем завтра.

Третий из этой компании, молчавший почти весь вечер юноша в сером костюме, неожиданно поддержал предложение:

- Успеет все выветриться, заказывай разгонную!

Высокий махнул рукой, засмеялся:

- Вот это деловой разговор. Раз большинство «за», тебе придется подчиниться,- обратился он к тому, что отказался «повторить».

Официантка быстро заменила графин, подала закуску.

- Завтра не такой банкет закатим,- мечтательно произнес высокий, разливая водку, и, внимательно оглядев собутыльников, поднял рюмку.- За успех!

Те с готовностью чокнулись и с видимым удовольствием выпили. Закусили, перебрасываясь незначительными и загадочными для постороннего человека фразами.

- Не подведет? - обратился юноша в сером к товарищам, разминая в пальцах папиросу.

- Не должен, договорились твердо,- ответил высокий.

Рассчитавшись с официанткой, все трое поднялись из-за стола и неторопливо направились к выходу. Швейцар заискивающе улыбнулся старым знакомым и поспешно распахнул массивную дверь.

Вышли на привокзальную площадь. Несмотря на довольно поздний час, было многолюдно. Около автобусных остановок вытянулись длинные цепочки ожидающих. Шурша шинами, проносились такси, подъезжали и отъезжали троллейбусы. С веселым перезвоном, вздрагивая на стыках рельс, проходили переполненные трамваи.

Высокий бросил окурок, растоптал его и повернул голову в сторону вокзала. Взгляд его остановился на светящемся циферблате больших часов.

- Можно не спешить, успеем!

Трое молодых людей постояли несколько минут у входа в ресторан «Минск», а затем медленно пошли по залитой электрическим светом улице.


* * *

Демобилизовавшись из рядов Советской Армии, Григорий Соснович недолго раздумывал над выбором профессии.

- Пойду в пожарную команду,- заявил он товарищам.

- А сможешь пролежать на одном боку двадцать четыре часа? - насмешливо заметил кто-то.

- Разве это работа? В пожарной только жир наращивать…- отговаривали его.

Но эти иронические замечания не остановили Григория. Он хорошо понимал, насколько опасна и почетна работа пожарных. Это им приходится всегда быть наготове, чтобы в любую минуту вступить в борьбу со стихией. Это они, физически здоровые и выносливые, рискуя подчас собственной жизнью, спасают из горящих зданий детей и взрослых, в борьбе с огнем отстаивают народное добро и личную собственность советских тружеников.

Вскоре Соснович стал бойцом 4-й отдельной военизированной пожарной команды города Минска. С рвением и упорством начал он осваивать свою профессию. Пришлось много поработать, чтобы стать хорошим пожарным. На доске отличников боевой и политической подготовки появилась его фотография, несколько раз перед строем ему объявляли благодарность. Этот среднего роста, крепко сколоченный двадцатичетырехлетний парень с немного задумчивыми глазами и русыми волосами стал образцом дисциплинированности и выдержки. С уважением говорят о нем товарищи и начальники. Не раз пришлось Сосновичу участвовать в тушении пожаров, и всегда он поражал всех своей сноровкой, умением и хладнокровием.

В ту ночь Григорий заступил на пост у фасада здания пожарного депо. Резкий, холодный ветер забирался под шинель, заставляя все время двигаться, притопывать каблуками. Вдруг его ухо уловило не совсем обычный звук. Соснович остановился, настороженно прислушался, повернув голову в ту сторону. Через несколько минут подозрительный звук повторился. Теперь ясно был слышен треск отдираемых досок.

«Что это?» - мелькнула тревожная мысль. Не раздумывая, Григорий нажал кнопку звонка.

- Товарищ старший сержант,- обратился он к появившемуся в проеме входных дверей командиру отделения,- у соседей что-то неладное происходит.

Выглянувшая из-за низко проносившихся облаков луна осветила видневшийся вдали силуэт автомашины.

- Быстро туда! - распорядился старший сержант Каранец.

Соснович бежал и все время слышал позади прерывистое дыхание товарищей. До машины оставалось не более сорока метров, когда она рванулась с места и с потушенными фарами, подняв облако пыли, скрылась за поворотом.

- Тьфу ты, черт! -выругался Григорий, остановившись около зиявшей в заборе дыры.


* * *

Несмотря на глубокую ночь, окна кабинета начальника 2-го отделения милиции были ярко освещены. Склонившись над столом, майор Боровец рассматривал какие-то бумаги. Красным карандашом делал пометки на полях, подчеркивал отдельные места.

- Кажется, все,- произнес майор вслух, захлопывая последнюю папку.

Поднялся из-за стола, подошел к окну. Распахнул его, вдыхая грудью свежий воздух. В комнате сразу посвежело, повеяло предутренней прохладой. Боровец прошелся несколько раз по кабинету, закурил папиросу и сел на диван, устало вытянув ноги. без стука приоткрылась дверь.

- Разрешите, товарищ майор? - В кабинет поспешно вошел дежурный по отделению, вытянулся. Обычно спокойный, старший лейтенант Кацер был чем-то заметно взволнован.

- Только что позвонили. На радиозаводе через дыру в заборе похищены радиоприемники. Несколько штук осталось на месте - пожарные помешали.

Усталость как рукой сняло. Боровец резко поднялся, расправил привычным жестом складки на гимнастерке.

- Лейтенанта Юмагузина ко мне! Вы пойдете с нами, вместо себя оставьте помощника. Приготовьте фонари и оперативную сумку! - крикнул он вслед бросившемуся выполнять приказание дежурному.

Через несколько минут три офицера милиции быстро шли в сторону радиозавода.


* * *

Стрелка спидометра мелко дрожит на цифре «105». До боли в суставах впились пальцы в руль, и, кажется, никакая сила не сможет оторвать их. Всем корпусом водитель подался вперед, глаза, не мигая, устремлены вдаль, язык облизывает пересохшие губы. В ушах все время звучит крик: «Гони, Володька!», заставляет нажимать на педаль газа.

Не уменьшая скорости, автомашина свернула с проспекта на Долгобродскую улицу. За широкими стеклами мелькают деревья, здания. Вот уже остался позади поселок тракторозаводцев, замелькал лесок.

Машина выехала на Могилевское шоссе и понеслась в сторону автозавода. По мере того как ЗИМ удалялся от города, начало спадать напряжение шофера. Закурил папиросу, опустил боковое стекло и сбавил скорость

- Четырнадцать километров отмахал, - нервно засмеялся он, бросив быстрый взгляд на спидометр,- теперь ищи, топай пехом сзади!

Стал виден темневший вдали долгожданный тростенецкий лес.


2. Как же это?

Ветер очистил небо от густых облаков. Ярко светила вырвавшаяся на чистый горизонт луна. Подходя к заводу, Боровец, Кацер и Юмагузин еще издали заметили толпу. Направились к ней. Пожарные расступились, пропуская работников милиции. Луч фонарика скользнул по выломанным в заборе доскам и остановился на стоявших в стороне шести радиоприемниках.

- Радиола «Минск Р7-55»,- произнес Юмагузин, склонившись над одним из них.

- И выбрали же время - под выходной,- обронил кто-то из обступивших лейтенанта милиции. К Боровцу подошел начальник пожарной команды старший лейтенант Раскин.

- Ефрейтор Соснович, подбегая сюда, заметил, что автомашина была марки ЗИМ,- поздоровавшись* сообщил он.

- А цвет машины? - спросил майор, окидывая быстрым взглядом место происшествия.

- Не удалось точно заметить, - выступил вперед Григорий и, как бы оправдываясь, добавил: - Луна была в облаках, так что все казалось темным.

- Такие ночи на руку преступникам,- произнес Боровец,- а вам спасибо за проявленную бдительность.

Майор шагнул к Сосновичу, крепко пожал ему руку.

- Товарищ старший лейтенант, останетесь здесь, пока мы произведем осмотр,- обратился он к Кацеру.

Лейтенант Раскин, приказав пожарным вернуться в депо, последовал за работниками милиции на территорию завода.

Не успели пройти и ста шагов, как раздался окрик.

- Кто здесь?

Из-за угла здания вынырнули двое охранников.

- Где вы были?

- На местах,- последовал ответ,- а что?

Говоривший поминутно прикрывал рукой рот, но и

эго не помогало: все равно был слышен запах водки. Второй охранник держался в стороне.

- Хороши, ничего не скажешь! - еле сдерживаясь, произнес майор.- Ваши фамилии?

- Моя - Тимошенко, а это вот - Кравченко.

- На местах, говорите, были? - Как обычно в минуты сильного волнения, Боровец нервно передернул плечами.- Идите вон, полюбуйтесь!

Увидев около взломанного забора радиоприемники, оба охранника разохались.

- Как же это, а? - стараясь сдержать икоту, несколько раз повторил Тимошенко.

- Об этом вас надо спросить,- глядя на него в упор и поправляя портупею, ответил Юмагузин.


* * *

…Двое пересекли заводской двор и остановились на противоположной стороне, у забора. Задыхаясь от бега, помогли друг другу перелезть через забор и бросились в разные стороны.

- На вокзал! - приглушенно крикнул один из них, исчезая в подъезде ближайшего дома.

Темными переулками, избегая встреч с людьми, пробирались к вокзалу. Встретились у нового здания билетных касс. Не спеша, стараясь не вызвать подозрений, пошли вдоль длинного ряда такси. Около обычной стоянки ЗИМов закурили.

- Нет его! - бросил высокий, озираясь.

- Придет, никуда не денется,- ответил парень в сером костюме, поднимая воротник пиджака.- Паршиво другое: машину засекли, уже поднялся шум. Хотели выиграть день, а что получилось? Нужно спешить - иначе труба.

В эту минуту к стоянке подъехал ЗИМ и, лихо развернувшись, остановился чуть в стороне от других машин. Высокий бросился к такси, поспешно распахнул дверцу.

- Ну, как, Володя?

Второй выглядывал из-за его спины.

Шофер с видимым наслаждением откинулся на сиденье и вытянул ноги.

- Порядок, - усмехнулся он, - сдал в милицию.

Высокий побледнел.

- Ты что, спятил или жить надоело? - прошипел парень в сером костюме.

Плечом отодвинув товарища, он нагнулся к шоферу, угрожающе поблескивая зрачками. Как бы невзначай, положил правую руку в карман.

Шофер рассмеялся.

- Горяч, ничего не скажешь! Раз договорились, так чего уж там,- спрятал ящички.

Оба поспешно заняли места в машине.

- Поехали! - сказал высокий.

Ему не терпелось добраться до приемников, ради которых пришлось пережить неприятные минуты, несколько раз вытирать холодный пот на лбу. Он понимал, что «операция» провалилась, что их уже ищут. Нужно было спешить реализовать похищенное, замести след.

- На своей машине не поеду! - решительно запротестовал шофер,- и так, может, уже кто приметил.

- Тогда давай на другой, еще лучше!

Через некоторое время серая «Победа» мчалась по Могилевскому шоссе. Переднее место рядом с водителем было свободно. С трудом разместившись на заднем сиденье, три пассажира шепотом обсуждали план дальнейших действий.


3. Дело № 9906

Один за другим в комнату входили постовые милиционеры. Обычно по утрам в дежурке бывало шумно. Здесь громко обсуждались самые незначительные события прошедшей ночи, любители «забить козла» искали партнеров.

Теперь все выглядело иначе. Стараясь не мешать помощнику дежурного, передававшему телефонограмму, милиционеры вполголоса докладывали Кацеру о сдаче постов, быстро протерев пистолеты, ставили их на место, в оружейный шкаф, и выходили.

Все уже знали о «ЧП» на территории отделения. В коридоре шел горячий спор. Каждый, высказывая предположения, отстаивал свою точку зрения. Несмотря на воскресный день, никто не уходил домой.

- Охрана виновата,- доказывали одни. - Напились и проспали все на свете.

- Не проспали, а, пожалуй, сами руку приложили,- возражали другие.

В дверях показался старший сержант Дымченко. Поздоровавшись, он прошел в дежурную комнату, а через несколько минут вышел обратно и, не обращая внимания на подзывающие жесты товарищей, направил-ся к кабинету начальника. Там собрались срочно вызванные оперативные работники отделения.

- Разве Ивану до нас, когда надо спешить на совещание!

- Сейчас даст нагоняй начальство,- пошутил старшина Николай Шибко.

Все засмеялись. Дымченко неопределенно махнул рукой и скрылся в дверях кабинета.

- Неспроста пошел он к майору,- высказал предположение старший сержант Марченко. - Его подвижной пост был около радиозавода.

Все разом замолчали, с нетерпением ожидая появления Дымченко. Каждому хотелось верить, что, быть может, у него есть первая нить, ведущая к раскрытию преступления.


* * *

После короткого оперативного совещания у майора Юмагузин направился к себе в кабинет. Ему хотелось побыть одному, сосредоточиться, спокойно во всем разобраться.

Из всех уголовных дел, прошедших через его руки за время работы в отделении, это было самое трудное. Пожалуй, можно было гордиться, что именно ему поручили распутать этот клубок. Но как раз это большое доверие и заставляло лейтенанта волноваться.

«Прежде всего нужен четкий, хорошо продуманный план действий. Промахи и ошибки оставим преступникам»,- вспомнил Юмагузин слова майора, сказанные в конце совещания.

Он хорошо знал, неоднократно убеждался в этом раньше, что старшие товарищи - начальник отделения, его заместители капитан Макаров и лейтенант Климович всегда готовы прийти на помощь, вовремя подсказать, дать совет. Но сейчас нужно самому решить целый ряд запутанных вопросов, самостоятельно разработать меры по установлению и задержанию воров.

Лейтенант придвинул чернильницу и вывел на обложке папки: «Дело № 9906». Против графы «Начато» поставил дату.

Сомнения молодого следователя были не напрасны. Уж слишком много можно строить предположений и догадок. Осмотр места происшествия ничего существенного не дал, вещественных улик не обнаружили. Входная дверь сборочного цеха, где находится готовая продукция, оказалась запертой, сургучная печать - в целости. По-видимому, преступники проникли в цех через отверстие на крыше и с помощью лифта спустили приемники на первый этаж, а потом перенесли их к забору.

Сколько штук похищено? Только завтра, в понедельник, получив акт ревизии склада, можно будет ответить на этот вопрос, так же как и на второй: удалось ли ворам увезти приемники?

За что зацепиться, с чего начать? Известно, правда, что автомашина была марки ЗИМ, но это пока и все сведения о ней. Старший сержант Дымченко обратил ночью внимание на троих парней, сидевших невдалеке от забора радиозавода. Они заявили, что их товарищ почувствовал себя плохо и ему надо дать немного отдохнуть. Только у одного оказался при себе документ - заводской пропуск на имя Николая Митрофановича Андрейченкова. Имеет ли он отношение к краже? Охранник Тимошенко на допросе доказал свою невиновность. Может быть, его появление на работе в нетрезвом состоянии - действительно случайное совпадение? То, что в краже принимал участие кто-то из работающих на заводе, не вызывало сомнений. Но как найти тот ЗИМ? Сколько было преступников? Кто они? Где приемники?

Юмагузин старался найти ответы на возникавшие один за другим вопросы, но из этого ничего не получалось. Следователя злило, что многое приходится откладывать до понедельника. Пропадали сутки.


* * *

…По Комаровскому переулку быстро шел молодой человек. Около одного дома он остановился, оглянулся по сторонам и юркнул в калитку. Стучать пришлось довольно долго, но, в конце концов, ему открыли. На пороге в халатике и туфлях на босу ногу стояла девушка.

- Что ты, Александр, всю ночь покоя не давал и опять чуть свет барабанишь? - недовольно заговорила она.

- Люблю, значит, потому и хожу, Тамара,- ответил тот, лукаво прищурив левый глаз.

Увидев на улице человека в милицейской форме, заторопился.

- Разреши войти.

- Входи… - Тамара посторонилась, пропуская его в дверь.

Человек в милицейской форме - это был участковый уполномоченный старший лейтенант Филимончик - остановился, взглянул на часы. «Среднего роста, круглолицый, светлые волосы, естественная кривота носа. Здесь не живет, а для посещения знакомых, вроде, рановато, тем более в выходной», - отметил он про себя, направляясь в отделение.

В кабинете лейтенанта Климовича собрались уже все участковые и многие бригадмильцы. Поздоровавшись, Филимончик присел на стоявший у двери стул.

- Сложившаяся обстановка полностью изменяет план на сегодняшний день,- начал заместитель начальника отделения.- Вместо намеченных мероприятий по борьбе с карманными кражами и открытой спекуляцией займемся комиссионными магазинами и рынками.

Он подробно рассказал о событиях прошедшей ночи, о решениях, принятых на совещании у Боровца, и предоставил слово Юмагузину.

- Трудно предположить, конечно, что преступники сегодня сунутся куда-нибудь с приемниками, но тем не менее нужно быть начеку,- начал Юмагузин.- Надо установить наблюдение на территории города. Больше мы пока, к сожалению, ничего не можем предпринять. Пока у нас только предположения. Им нужно спешить.- Следователь сделал ударение на слове «им».- Им ясно, что раз спугнули ЗИМ, значит, органам милиции уже известно о хищении. Они будут спешить и, возможно, сегодня же постараются перепрятать приемники или сбыть их. Обращайте внимание на новенькие радиолы последней модели «Минск Р7-55». Я набросал примерное распределение групп. На некоторых из участков уже работают оперативники, а остальные - вам. Кроме этого, к вечеру для патрулирования поднять весь наш актив, создать из членов БСМ отдельные группы.- Юмагузин расправил в руках лист бумаги и начал читать график распределения людей по участкам.

Работники милиции и бригадмильцы один за другим покидали комнату. Когда почти никого уже не оставалось, к Климовичу подошел бригадмилец Полякин.

- А нас почему никуда не посылают? - спросил он, кивнув в сторону сидевших на диване Федорова и Капила.

- Сегодня весь день свободны? В кино, например, не собираетесь? - вместо ответа поинтересовался Климович.

Те отрицательно покачали головами.

- Так вот.- Юмагузин внимательным взглядом окинул бригадмильцев.- Есть особое, не совсем обычное задание, и мы решили поручить его вам. Необходимо установить дежурство у дома, где живет некто Андрейченков Николай Митрофанович. Обращайте внимание на внешние приметы всех, кто будет входить и выходить, запоминайте время. Сменяйте друг друга через каждые два часа, так будет незаметней. Когда начнет темнеть, вас сменит тот, кто пройдет мимо и, доставая носовой платок, уронит из правого кармана коробку спичек. Это будет означать: «Пост принят». Тогда приходите сюда. Работников отделения жители нашего района знают, никакое переодевание не поможет. Поэтому возлагаем на вас все надежды.

- Ясно. А как он выглядит?

- Кто? - не понял следователь.

- Ну, этот; которого надо доставить. Андрейченков.

- Задерживать никого не нужно,- вмешался Климович.- Мы только предполагаем его участие в краже. Что касается внешности Андрейченкова, то знать ее будем не раньше, чем завтра. Вся задача сводится к спокойному и незаметному наблюдению за домом.

Капил разочарованно присвистнул.

- Не всегда нужно хватать преступника сразу, как это любит товарищ Капил,- рассмеялся Юмагузин.- Это не просто карманный воришка, а, быть может, более опасный тип. Горячностью можно только навредить делу. Напоминаю еще раз: спокойствие, находчивость и выдержка…


* * *

Принявший у Кацера дежурство старший лейтенант Комаров проверил несение милиционерами постовой службы и теперь, вернувшись в отделение, сидел за столом, просматривая свежий номер «Огонька».

Время от времени звонил телефон. Оперативные и участковые уполномоченные, старшие бригадмильских групп сообщали о положении на своих участках. Предполагаемые места появления похищенных приемников были тщательно «закрыты».

- У меня пока ничего нового,- звучали в трубке почти одинаковые по содержанию донесения.

- Хорошо, - отвечал Комаров и делал отметку в журнале.

Его помощник, старшина Ловков, сидя на подоконнике, лениво грыз семечки, собирая шелуху в руку.

- Пожалуй, спокойно сегодня дежурство пройдет,- произнес он.

- Возможно.

Вошел Юмагузин, молча положил на стол ключ от своего кабинета.

- Ты что так долго сидишь? Иди отдыхай после ночного бдения,- обратился к нему дежурный.

Следователь устало улыбнулся и вышел. Перебирая в памяти подробности прошедших суток, он направился к Комаровскому перекрестку, на остановку троллейбуса. Потом вдруг, как бы очнувшись от нахлынувших мыслей, резко изменил направление и повернул почти в противоположную сторону. Лейтенанту неудержимо захотелось хоть мельком, издали взглянуть на дом, который, как ему казалось, должен был сыграть немалую роль в разгадке тайны, и заодно поинтересоваться, как устроился наблюдающий за ним бригадмилец.


4. В понедельник

Метла скользит по асфальту. Неторопливы и размеренны движения дворника. Улица пустынна в этот ранний час. Подошел постовой милиционер.

- Здравствуйте, Осип Прохорович! - Сержант протянул пачку папирос.

Закурили.

- Трудитесь?

- Надо. Город ведь чистоту любит,- старик, глубоко затянувшись, закашлялся.- Да не все это понимают. Вот вчера собрал мусор, а тут откуда ни возьмись «Победа» - всю кучу раскидала. Носятся как угорелые ни свет, ни заря. Таскаются с ящиками.

- С какими ящиками? - поинтересовался постовой.

- Кто их знает, одинаковые вроде, в бумаге. Я к шоферу, а он ругается. «Не до тебя,- кричит,- старый хрыч, некогда!» Может, когда попадется тебе, так у него сзади двести одиннадцать краской нарисовано. Ты уж разъясни ему, сынок, что чужой труд уважать надо.


* * *

С радиозавода принесли акт ревизии. Комиссия установила, что исчезло одиннадцать радиол «Минск Р7-55», подготовленных к отправке. Шесть брошенных около забора вернулись в сборочный цех, следовательно, пять похищено.

- Небольшими сведениями располагаем, а ведь вторые сутки идут,- проговорил Юмагузин, вкладывая полученную бумажку в папку с номером 9906 на обложке.

- Что ты бурчишь себе под нос? - переспросил старший лейтенант Семенов.

Вместо ответа следователь выразительно помахал в воздухе тощей папкой. Кроме акта, в ней были лишь протокол осмотра места происшествия да рапорт старшего сержанта Дымченко относительно Андрейченкова. Это было пока все, чем располагали оперативно-следственные работники.


* * *

Заместитель начальника отдела уголовного розыска Управления милиции города подполковник Саркисов быстро вошел в кабинет, неслышно прикрыл за собой двойные двери.

- Прибыл по вашему приказанию, товарищ комиссар!

Сергеев откинулся на спинку кресла. Тускло блеснули на плечах генеральские погоны.

- Садитесь. Вам уже известно о «ЧП» на территории второго?

- Так точно.

- Вы возглавите розыск преступников. Возьмите кого-нибудь из своего отдела и направляйтесь к Боровцу. О ходе расследования информируйте ежедневно. Если понадобится помощь, подключим еще работников.

Саркисов стремительно поднялся.

- Все ясно. Разрешите выполнять?

- Да. Впрочем, я задержу вас на несколько минут.- В глазах Сергеева вспыхнули и погасли веселые искорки.- Как вы относитесь к помощи общественности?

Подполковник удивленно взглянул на начальника Управления.

- Вы имеете в виду бригадмил?

- Да.

Теряясь в догадках, чем вызван такой вопрос, Саркисов неопределенно ответил:

- Положительно. Все-таки наши добровольные помощники.

- Вчера днем некоторые работники, не буду называть фамилий, поручили трем бригадмильцам наблюдение за домом предполагаемого соучастника кражи, организовали силами общественности контроль в местах возможного появления приемников. Правильно ли это?

- Не совсем,- подполковник все еще не понимал, куда клонит комиссар, и еще раз решил отделаться общими фразами.- Есть целый ряд оперативных мероприятий…

По лицу Сергеева пробежала заметная тень досады и недовольства. Он резко отодвинул кресло, прошелся несколько раз около стола.

- А я считаю, что правильно. Сила милиции в связи с массами. Это прописная истина, но я позволю себе напомнить ее вам. Правильно, есть отдельные специфические формы и методы работы, но нельзя забывать о другом. У нас много хороших членов бригады содействия. Например, Капил из второго. Вы скажете: был молод, увлекался происшествиями. Это, дескать, и побудило в 1936 году вступить в бригадмил. Прошло двадцать лет. Партийный билет вместо комсомольского, семья, дети. Одним словом, многое изменилось у человека, кроме одного: он по-прежнему активно, не считаясь с личным временем, участвует в охране общественного порядка и в борьбе с уголовной преступностью. Или вот бригадмильцы молодого поколения: рабочий инструментального завода имени Чкалова Полянин и строитель Федоров. Поговорил как-то с ними участковый,.и вот уже год как оба патрулируют, участвуют в рейдах опергрупп. И делают все это с огоньком, с задором. Боровец докладывал, что вчера при наблюдении они так распо-ложились, что лейтенант Юмагузин с трудом обнаружил их. Таких у нас сотни. Нужно разнообразить работу, не бояться давать более ответственные поручения чисто оперативного, характера. Бригадмилом раньше занималась политчасть, а теперь только отделы службы. Очень плохо, что оперработники угрозыска и ОБХСС почти не привлекают к своей работе бригадмильцев, не опираются на них. Теперь второе,- комиссар сел, пристально, в упор посмотрел на Саркисова.- Мы требуем от руководителей отделений чаще бывать на предприятиях в учебных заведениях, проводить там беседы. А сами? Случаи воровства, аморального поведения отдельных лиц нечего скрывать от людей. Только таким образом можно мобилизовать население на борьбу с этим злом. Как только раскроете хищение, сами побывайте на радиозаводе, подробно расскажите рабочим. Чем больше люди будут знать о трудной работе милиции, тем больше появится у нас помощников.

Подполковник вытянулся:

- Будет выполнено!

- Ну вот, а вы «положительно», «все-таки». Прошу учесть на будущее.- Сергеев поднялся, протянул руку. Строгое выражение лица сменила приветливая улыбка.- Желаю успеха!..

Через тридцать минут подполковник Саркисов, прихвативший с собой из Управления лейтенанта Труба -чева, проводил вместе с Боровцом краткое оперативное совещание. С небольшими поправками был принят план, разработанный Юмагузиным. Ему поручались поиски преступников через знакомых Андрейченкова, который в течение всех прошедших суток не появлялся дома. «Установить автомашину ЗИМ»,- такое задание получили лейтенанты Трубачев и Королинский. Исчезнувшим Андрейченковым занялся Круглов. Розыск начался по трем направлениям.


* * *

- Приехали,- это было первое слово, произнесенное старшиной Ковшиковым за всю дорогу.

Лейтенант Круглов направился в первый попавшийся дом. Он работал раньше в Минском районном отделении милиции и поэтому знал тут многих жителей. Переходя из дома в дом, он подолгу разговаривал с хозяевами о разных пустяках, как бы невзначай задавал вопрос:

- Не забывает Ратомку Андрейченков Николай? Часто приезжает навестить дочку и жену?

Ответы были малоутешительны. Многие давно уже его не видали. В одном лишь месте Круглов услышал такое, что сразу заставило его насторожиться.

- Встретила этого непутевого сегодня утром,- сказала одна старушка.- Только домой он, видно, не собирался заходить.

Поднявшись на пригорок, Круглов остановился около чистенького домика, обшитого выкрашенными в коричневый цвет досками. Решительно открыл калитку, вошел во двор. Ковшиков в расстегнутом пиджаке и лихо сдвинутой на затылок серой фуражке со скучающим видом безразличного ко всему человека уселся на лавочке, закурил папиросу.

- Мне Николай нужен, Зина.- Поздоровавшись, лейтенант остановился на пороге.- Скажите: товарищ пришел.

Глаза молодой женщины потускнели, по лицу пробежала легкая тень.

- Нету его. С пятьдесят третьего года не живем вместе. Дочку и ту редко проведывает. А сегодня вот приходил его дядя. Тоже спрашивал. Нам с ним, говорит, в Минск надо поехать, в гости к знакомым.

Узнав адрес дома, где собирались встретиться дядя с племянником, Круглов поспешно распрощался. «Москвич» заурчал и, разогнав копошившихся на дороге кур, помчался в обратный путь. Сидя рядом с шофером, лейтенант тщательно восстанавливал в памяти события дня. Утром он побывал на заводе, узнал, что Андрейченков в отпуске. Хозяин дома № 69 по улице Разинской, где тот был прописан, сообщил, что квартирант уехал накануне утром, в воскресенье, неизвестно куда. Круглов решил побывать у его жены, для этого и ездил в Ратомку. Думал, что там скрывается, но догадка не оправдалась.

Уже стемнело, когда вернулись в Минск. «Скрылся. Значит, есть на то причины»,- пришел к выводу Круглов, после того как в доме по Долгобродскому переулку услышал ответ:

- Да, был у нас в гостях. Ушел с полчаса назад. Куда - не знаем.


* * *

…Без стука распахнулась дверь. Вошел высокого роста, круглолицый молодой человек. Небрежным жестом протянул повестку, молча сел на предложенный стул. Правой рукой провел по черным, зачесанным назад волосам.

Следователь придвинул к себе бланк протокола допроса.

- Чертович Михаил Александрович… 1930 года рождения… беспартийный…- ровным, спокойным голосом отвечает посетитель.

Не случайно остановился на нем Юмагузин. Лейтенант успел уже побеседовать со многими рабочими электросилового цеха, где работал Андрейченков. Почти все из них указывали на дружбу скрывшегося с этим парнем. Сам Чертович был ранее судим за мелкие хищения на этом же заводе.

- В субботу после работы ездил к тетке на Юбилейный рынок, побыл у нее до одиннадцати вечера. Ночевал дома, а в воскресенье утром поехал отдыхать в Ждановичи. Там провел весь день,- рассказывает Чертович.

Осторожно, стараясь не спугнуть, Юмагузин задает вопросы. Чертович отвечает почти не задумываясь. Да, знаком… Если хотите, друзья с Андрейченковым. Он сейчас в отпуске, давно не встречались. Зачем сюда пригласили? Понятно. Весь завод говорит о краже. Только зря, товарищ следователь, стараетесь. Нужно начинать с пьяного охранника, а не беспокоить невинных людей. Кто еще дружил с Андрейченковым?

- Женька, фамилии не знаю. Его уволили недавно по сокращению штатов,- безразличным тоном говорит Чертович.

Отпустив его, Юмагузин сразу же направился на завод.

- Зачастили к нам. Второй визит за день,- улыбнулся начальник отдела кадров.

- Дайте, пожалуйста, личные дела уволенных за последнее время,- попросил следователь.

- Уволенного, так вернее будет. Один тут у нас такой был.- Кадровик подошел к металлическому шкафу и, немного порывшись в нем, протянул папку.

- Казючиц Александр Иванович,- прочел вслух лейтенант надпись на обложке и углубился в изучение документов. То, что Чертович, видимо не подумав о возможной проверке, назвал его другим именем, настораживало. Не заходя в отделение, Юмагузин пошел на Малявщинскую улицу, разыскал нужный дом. Мать Казючица заявила, что Александр действительно прописан у нее, но давно не живет здесь. Где он может быть - не знает. Такой же ответ пришлось услышать и на заводе, куда вернулся следователь, от жены Казючица.

- Разошлись год назад,- вздохнув, добавила она.


5. Обстановка проясняется

- Это ты зря, Петя! Для того и выпускают быстроходные машины, чтобы ездить быстро, а не ползать, как черепаха.

- Правильно, но нельзя же лихачить,- возразил собеседник, одергивая коричневую кожаную куртку.- Вот работал я под выходной. Еду по вызову, вдруг на Могилевском обгоняет ЗИМ - только столб пыли сзади. Жмет километров на сто десять. Хорошо, что ночь и малое движение, а то бы врезался как пить дать.

Подошел автобус. Цепочка очереди распалась. Толкая друг друга, все устремились к входной двери. На плечо владельца кожаной куртки легла чья-то рука.

- Одну минутку, гражданин.

Тот оглянулся на стоящего рядом паренька.

- Чего тебе? Некогда.

- Я член бригады содействия милиции. Пройдемте, пожалуйста, здесь рядом.

Сзади напирали, их оттеснили от дверей. В эту минуту автобус тронулся.

- Ну и содействуй! Какого черта лезешь к людям? Товарищ уехал, а я вот остался из-за тебя!-возмущалась коричневая куртка.

Паренек с достоинством достал серую книжечку. Его не смущали ни этот крик, ни любопытные взгляды обступивших.

- Важное дело есть, а вы ругаетесь. Я попрошу пройти со мной во второе отделение. Это совсем близко.

Увидев подходившего постового милиционера, парень в кожаной куртке махнул рукой:

- Пойдем уж! Только быстро, времени мало.


* * *

Юмагузин решил еще раз сходить к матери Казючица. Ему не верилось, что ей неизвестен адрес сына. Подходя уже к знакомому дому, он увидел, как она пошла в противоположную сторону. Хотел ее окликнуть, но тут же передумал. Надвинул почти на самые глаза фуражку и пошел следом.

Через черный ход женщина вошла в один из домов по Ботаническому переулку. Не торопясь, лейтенант достал из кармана пиджака газету и сел на сложенные напротив бревна.

Когда мать Казючица вышла и скрылась за углом переулка, Юмагузин поднялся и, насвистывая песенку, пошел к дому. Его владелец - щупленький старичок с прокуренными сизыми усами - оказался на редкость подвижным и словоохотливым.

Да, здесь живет молодой человек, фамилия его Казючиц. Дома по ночам не бывает, все время работает на третьей смене. Не помнит ли он, где был квартирант в субботу? Конечно, помнит. Днем отдыхал, а вечером, как всегда, пошел на завод. Вернулся рано утром в воскресенье с бутылкой водки. Попросил прибить новый каблук. «Учесть и использовать эту деталь»,- мелькнула у лейтенанта мысль. Выпили, позавтракали, и Александр ушел. С тех пор не приходил. Не случилось ли чего с ним? А кто его знает. И раньше бывало, что квартирант не появлялся по нескольку суток. Спросишь, а он смеется: невеста, мол!

Вернувшись в отделение, Юмагузин достал из стола фотокарточку Казючица и пошел к начальнику. В кабинете майора собрались участковые. Каждый день в двенадцать часов они докладывают Боровцу о положении на участках, о санитарном состоянии, соблюдении паспортного режима.

- Мы примем необходимые меры для розыска этого типа. Как видно, и у Андрейченкова, и у него есть причины, чтобы скрываться. От вас же требуется, в случае появления, немедленно задержать и доставить в отделение…- говорил майор, чеканя каждое слово.

Фотография пошла по рукам. Офицеры подолгу рассматривали парня в расстегнутой у ворота рубашке, старались получше запомнить черты лица.

- Светлые волосы, круглолицый, немного кривой нос,- произнес старший лейтенант Юхновский.

Филимончик неторопливо поднялся, протянул руку:

- Дай-ка сюда. Знакомая личность - видел недавно.


* * *

За эти два дня Трубачев даже похудел. Под глазами появились черные круги, лицо стало бледней обычного. Не лучше выглядел и Королинский. Оба лейтенанта с раннего утра до позднего вечера метались по городу. Их можно было видеть в госавтоинспекции, в гаражах, в отделах кадров различных организаций. Нужно было проверить все ЗИМы и найти среди них тот, который стоял около забора радиозавода в ночь с субботы на воскресенье. Задача не из легких…

Среднего роста, худощавый мужчина в светлом, спортивного покроя костюме крупными шагами ходит по кабинету. Подполковник Саркисов ожидает Королинского и Трубачева.

Первый уехал в поселок автозавода. Хотя в хищении участвовал ЗИМ, а в телефонограмме шестого отделения говорилось о «Победе» с гаражным номером «211», необходимо было все проверить на месте, поговорить с дворником Тарашкевичем, узнать окольными путями, что это были за ящики.

Трубачев был в таксомоторном парке. Приглашенный в отделение бригадмильцем Поляниным шофер «скорой помощи» Петрухин рассказал, что в ночь под воскресенье в районе мотовелозавода он обратил внимание на обогнавший его ЗИМ. Машина была такси, шла с очень большой скоростью. Ему запомнились две последние цифры «81». Время совпадало.

Первым вернулся Трубачев. Без стука вошел в кабинет, раскрыл папку.

- В таксомоторном парке ЗИМа с последними цифрами номера восемьдесят один нет,- доложил он.

- Ваше мнение? - Саркисов сел за стол, чиркнул спичкой. К потолку медленно поплыла струйка дыма.

- Возможно, Петрухин несколько ошибся. Я выбрал ЗИМы с последней цифрой «1». Их три -тридцать один, пятьдесят один и шестьдесят один. В ночь с двадцать первого на двадцать второе все они работали на линии. Вот фамилии и краткие характеристики шоферов.- Лейтенант положил на стол исписанный мелким почерком лист бумаги.

- Вечером все соберемся. Есть хорошие вести,- сказал подполковник.- Юмагузину и Круглову удалось оперативным путем установить четырех преступников. Теперь очередь за вами и Королинским. Я думаю, что с машинами нужно будет действовать таким образом…

План подполковника был детально продуман и рассчитан наверняка.


6. Завершающий удар

Михаил подошел к столу и тяжело опустился на скамью.

- Ужинать и спать!

- Опять натрескался да еще командуешь. И когда только это кончится? - недовольно спросила мать.

- Ну ладно, ладно. Выпил с ребятами, не беда!

Его губы растянулись в бессмысленной улыбке пьяного.

Теперь можно и кутнуть немного, не все же время дрожать! Спокойствие и уверенность в успехе постепенно начали возвращаться с той минуты, как он узнал, что в отделение вызывали не только его, а чуть не всех электриков завода. Значит, все идет, как по маслу. Три радиолы уже проданы по 800 рублей, остальные надежно спрятаны. Попробуй теперь разыскать участников операции, которую он сам назвал «запутанным следом»!

В передней раздались громкие голоса. Чертович поднял на дверь отяжелевшие веки. В следующее мгновенье он вскочил. Вошли несколько человек в ненавистной ему форме работников милиции.


* * *

Машина остановилась.

- Здесь,- произнес Королинский.

Молча вошли в подъезд. Выхватив из темноты перила лестницы, луч фонаря вильнул в сторону, мелькнул по стене и остановился на двери. Пришлось несколько раз стучать, прежде чем раздались шаги и испуганный женский голос спросил:

- Кто там?

- Откройте. Милиция.

В коридоре их встретил средних лет мужчина.

- Таскаетесь по ночам, людям спать не даете! Я буду…

- Одну минутку,- перебил его Боровец,- вот ордер на обыск.

Под кроватью нашли две радиолы «Минск Р7-55».

- Где остальные?

- Что вы пристали? Мы купили приемники для родственников,- размахивая руками перед лицом майора, кричала жена Станкевича.

- Насколько мне известно, радиозавод не магазин и не продает частным лицам свою продукцию.- Боровец повернулся к побледневшему хозяину квартиры, достал ордер на арест.- Собирайтесь!


* * *

- Прочтите и распишитесь, - Юмагузин пододвинул протокол допроса.

Казючиц как-то весь съежился. Дрожат лежащие на коленях пальцы, глаза опущены вниз, на носок ботинка. На рассвете его задержал старший лейтенант Филимончик в доме у Тамары, к которой Казючиц заходил утром в воскресенье. На первом допросе Александр кричал, шумел, бил себя кулаком в грудь. Он пытался выкручиваться, старался прощупать, что же все-таки известно следователю. Временами даже казалось, что удастся отвести от себя подозрение, а теперь… Проклятый каблук! Его нашел в складе этот лейтенант.

Пришлось, конечно, сознаться. Значит, снова тюрьма. Так было хорошо, когда вернулся в Минск после освобождения! Решил жить честно. Потом не выдержал, начал пьянствовать, связался с «дружками», и вот опять скамья подсудимых. Хорошо, что больше никого не взяли.

Казючиц поднимает глаза, медленно подписывает протокол.

- Фамилия или хотя бы имя шофера ЗИМа? - спрашивает сидящий за вторым столом подполковник.

- Не знаю,- Казючиц злорадно улыбнулся. - Он дружок Андрейченкова.

«Сбежал, можно все валить на него. Пусть ищут!» - мелькнула мысль.

- Идите сюда!-Саркисов поднялся, подошел к окну. Раздвинул занавески.

Меньше всего преступник ожидал увидеть знакомый темно-синий ЗИМ. Он будто нарочно так остановился у крыльца, что был хорошо виден номер БО 94-51.

- Это он! - невольно прошептали губы.

В кабинет вошли двое. Один из них, метнув из-под бровей злой взгляд на Казючица, подошел к Юмагузину.

- Теперь знаю, зачем пригласили. Пишите, Мазаник Владимир Иванович, 1926 года рождения, работаю шофером такси…


* * *

Поток пассажиров хлынул к решетчатой калитке с вывеской «Выходе город». Вместе со всеми на привокзальную площадь вышел молодой человеке коричневом костюме с небольшим чемоданчиком в руках. Он подошел к киоску, купил свежую газету и направился к стоянке такси.

- Поедем? - Шофер одной из машин открыл дверцу. Но приехавшему, как видно, спешить было некуда. Отрицательно кивнув головой, он, не спеша, пошел дальше, внимательным взглядом осматривая «Победы». Около одной из них остановился, затем открыл дверцу и решительно уселся рядом с водителем.

- На Комаровку.

- Не моя очередь,- запротестовал шофер.

- Неважно, дело есть,- с таинственным видом произнес молодой человек.

- Дела не интересуют, мне плати, сколько наездил, и все.

- Разве? - Пассажир усмехнулся краешком губ.

Машина тронулась, обогнув стоящие впереди машины.

- Опять двести одиннадцатый порядок нарушает,- недовольно бросил вслед пожилой шофер. -Перехватил клиента Жижемский.

Всю дорогу пассажир молчал, уткнувшись в газету. Когда пересекли Долгобродскую улицу, водитель повернулся к нему.

- Куда дальше?

- Во второе отделение,- ответил Трубачев, доставая из внутреннего кармана пиджака удостоверение.


* * *

Майор кивнул головой. К сидевшему перед ним Чертовичу подошел старшина Русов, тронул рукой за плечо.

- Пошли.

- Одну минутку, начальничек. Не думали мы, что так быстро провалится «запутанный след». Но можете не радоваться такому быстрому успеху, вам помогла наша оплошность. Из-за его каблука погорели,- смерил он презрительным взглядом Казючица.

«Молодец Юмагузин, хорошо использовал каблук, которого и в глаза не видел»,- подумал Боровец.

- Вы действительно предусмотрели многое. Давайте проследим за тем, как развивались события,- сказал он.- Андрейченков, Чертович и Казючиц проникли на территорию завода. Через чердак попали в сборочный цех. При помощи лифта спустили на первый этаж одиннадцать радиол и поднесли их к забору. В ожидавший ЗИМ успели погрузить только пять: помешали пожарные. Шофер Мазаник выехал за город и спрятал их в Тростенецком лесу. После этого встретились на вокзале. Чтобы запутать след, поехали к приемникам уже не на ЗИМе, а на другом такси «Победа» БО 99-26, которой управлял Иван Шакаль. На рассвете шофер таксомоторного парка - на сей раз это был Вильгельм Жижемский - повез вас на улицу Разинская к Аркадию Демиденко, дружку Андрейченкова. Вместе с ним поехали в лес, погрузили приемники и перевезли их в поселок автозавода. Спрятали у брата Демиденко - Николая Станкевича. Одним словом, путали след как только могли, но не учли одного - бдительности простых советских людей, которые честно трудятся для Родины, в большом и малом оберегают ее. Вы и вам подобные хотите обмануть миллионы. Не выйдет! Не собираюсь убеждать, что-то доказывать, но советую запомнить раз и навсегда: любое преступление у нас раньше или позже раскрывается, и те, кто совершил его, несут кару по всей строгости закона. В заключении у вас будет достаточно времени подумать о своих поступках, взвесить все и найти правильное решение. Никогда не поздно стать человеком в полном смысле этого слова. Уведите!

Опустив головы, ни на кого не глядя, арестованные выходят.

Минск. Октябрь - ноябрь 1956 г.










ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ

Быстро мелькают леса и перелески, озера и речки, торфоразработки, которыми так богата земля белорусская. Даже здесь, в тамбуре, куда вышел покурить этот высокий, крепко сбитый парень в поношенной гимнастерке и стареньких брюках, заправленных в кирзовые сапоги, он ни на минуту не отрывается от окна. Вагон ровно постукивает, вздрагивая на стыках рельс.

Подошел щупленький старичок.

- Дай прикурить, сынок.- Он поднес ко рту папиросу, потянулся к вспыхнувшей в руках парня спичке.

- Домой или так по какому делу?

- В родные места потянуло, батя,- усмехнулся тот.

- Что верно, то верно,- глубоко затянувшись, согласился старик.- Где родился, туда тянет. Родная сторона завсегда люба сердцу. Сам-то откуда?

- Да из здешних мест,- неопределенно буркнул парень. Его начал раздражать словоохотливый собеседник. «Сейчас расспрашивать начнет»,- успел лишь подумать, как услышал:

- А где пришлось побывать?

Бросил в урну окурок и, не ответив, пошел на свое место.

В вагоне началась суета, обычно предшествующая прибытию поезда на конечную станцию.

- Все уже собрались, а ты копаешься! -ворчала полная женщина, порядком надоевшая пассажирам упреками и указаниями, которые всю дорогу щедро сыпались на голову ее мужа.

- Говорят, у вас в Минске уже троллейбус пустили? - обращаются к проводнику две девушки, по выговору - москвички, и, не дожидаясь ответа, начинают щебетать, перебивая друг друга: - А что идет в кинотеатрах? От вокзала далеко до автомобильного? Большой город? А сколько парков?

Все время они так шумно обсуждали свои планы, говорили о предстоящей практике на заводе, что, казалось, все - от машиниста до проводника хвостового вагона - уже знали о цели их приезда.

- Разрешите, разрешите! - к тамбуру энергично пробирался плотный мужчина с большим чемоданом в руке.- Я вас не побеспокоил?

В проходе выстроилась очередь. Поезд заметно сбавил. ход. Мимо окон медленно проплыло величественное серое здание вокзала с большими буквами на фасаде.

- Минск,- прочел кто-то.

К составу бросилась толпа. Пассажиры едва успевали выйти из вагона, как сразу же попадали в объятия встречающих. Со всех сторон неслись шутки и смех.

Приехавший парень поспешил к выходу, стараясь быстрей оставить позади себя шумный перрон. Его ни-кто не встречал, да и некому было. Отец умер, об этом в прошлом году писала мать. Сама она переехала к старшему сыну на Украину. Просила приехать туда сразу же, но сгоряча отказался, написав, что решил вернуться в родной город, устроиться, а в отпуск съездить к ней и брату.

Потом пожалел. Кто ждет здесь? Есть, правда, сестра, но у нее своя семья, да и шурин о нем слышать не хочет. Если не захотят принять на первое время, то придется пойти по адресам, которые дали дружки перед отъездом. К знакомым заходить не хочется - стыдно.

На привокзальной площади он невольно остановился. До чего ж она стала большой и нарядной! Снова вспомнились слова Кожевникова: «Главное, сумей стать настоящим человеком, полноценным гражданином. Тогда на все сможешь смотреть другими глазами и чувствовать себя хозяином, а не гостем».

Подошел к остановке. Немного постоял в ожидании своего номера трамвая, потом не выдержал - слишком велико было желание скорей увидеть, как изменился город. Помахивая самодельным фибровым чемоданчиком, зашагал к центру…


Рабочий день заканчивался. Виктор Петровский почувствовал это, даже не взглянув на циферблат электрических часов, висящих в конце пролета. Равномерный гул, которым в течение всей смены был наполнен цех, начал стихать. Один за другим останавливались станки, перестал громыхать мостовой кран, обслуживающий расточников. Оживленно стало около раздаточной кладовой - рабочие сдают инструмент.

Привычным, еле уловимым движением Виктор выключил мотор, вынул из патрона еще горячую деталь и, отогнав суппорт к задней бабке, принялся за уборку.

Быстро мелькают его проворные руки, орудуя щеткой и тряпкой. Вот уже смазаны направляющие, и токарь, согнувшись, очищает от стружки корыто.

Весь день его не покидало хорошее, приподнятое настроение. Работа спорилась. Об этом напоминает горка деталей, сделанных сверх нормы, которая, поблескивая, высится на стеллаже. Вчера на совещании коллектива механического цеха дважды упоминалась его фамилия. Говорили тепло, с гордостью: ежедневное перевыполнение сменных заданий при полном отсутствии брака.

Подошел мастер, положил на плечо руку.

- Из проходной звонили, брат приехал. Просит не задерживаться.

- Спасибо, Петр Иванович, я мигом! - рванулся с места Виктор.

- Не спеши, он подождет у выхода.

Легко сказать - не спеши. Старший брат, которого видел последний раз в послевоенном сорок шестом, приехал с Украины и ждет, а тут… Эх, чего там! Петровский метнулся к шкафу, сбросил комбинезон и, размахивая полотенцем, помчался в умывальник.

Через несколько минут он уже бежал по заводскому двору. Вот и проходная. Вертя во все стороны головой, протянул вахтеру пропуск. Никого. Вышел на улицу, осмотрелся. Навстречу ему нетвердой походкой направился низкорослый молодой коренастый парень в стареньком сером костюме. Виктор безразличным взглядом окинул его фигуру, потом, всмотревшись пристальней, удивленно вскинул брови. Перед ним стоял Федор Сокольчик, по кличке Хрящ.

- Ты? Вернулся?!

- Ага. Да постой, куда спешишь?

- Некогда. Ко мне брат приехал.

Сокольчик расхохотался, схватил Виктора за рукав.

- Я тебя вызвал, идем потолкуем.

- Скотина ты после этого! - Петровский резко повернулся, зло сплюнул. Вместо нарисованной его воображением встречи с братом предстоит разговор с тем, о ком не хотелось даже вспоминать. В груди поднялась волна гнева, в глазах вспыхнули злые искорки.

- Проваливай!-бросил он через плечо и решительно направился в сторону общежития.

Сзади раздались торопливые шаги. Поравнявшись, Федор примирительно взял Виктора за локоть, заговорил извиняющимся тоном:

- Не шуми. Подумаешь, назвался братом. Мы ж и были раньше как братья. Забыл? У меня дельное предложение: идем тяпнем за встречу, поговорим.

- Хватит с тебя, и так несет, как из бочки. Да и говорить нам не о чем! - ответил Виктор, лихорадочно соображая, как бы избежать неприятного разговора.

- Брось ерепениться. Столько не видались, и выпить с другом не хочешь? Валюта есть, не волнуйся.- С хвастливым видом Сокольчик вытащил из кармана сторублевку.

Петровский ничего не сказал, только глянул на Федора да усмехнулся краешками губ. «А что если и в самом деле пойти? Поговорить все равно придется, иначе от него не отцепишься», -мелькнула мысль, и тут же Виктор принял решение.

- Хорошо. Подожди здесь, я сейчас.

Зашел в общежитие, взял пятьдесят рублей и вернулся.

К остановке трамвая шли молча, каждый был погружена свои думы, разговору мешала сразу установившаяся натянутость. Обоим стало ясно, что отношения уже не те, что раньше. Сокольчик хмурился, выжидал. Не такой представлялась ему эта встреча.

- Куда зайдем? - спросил Виктор.

Его спутник, уловив в вопросе беззаботные нотки, заметно оживился. Забегали глаза, на лице появилась улыбка.

- Давай в «башенку», а? Все-таки памятное место.

- Мне все равно,- машинально согласился Петровский, думая о своем.

В том, что Хрящ назвал ресторан, откуда начались его злоключения, Виктор видел даже что-то символическое. Там произошла их первая встреча, после которой скрестились и долгое время были одинаковы их судьбы. Оттуда и пойдут они дальше разными дорогами, если только Федор не послушается.

- Это ты молодец, что пошел на завод,- услышал Виктор голос Хряща.

- Иначе и быть не могло.

- Вот я и говорю: официальное положение, никаких придирок, - по-своему расценив ответ, продолжал Сокольчик,- теперь, брат, большие дела можно закручивать.

Виктор неопределенно махнул рукой:

- Об этом потом. Давай поднажмем - семерка идет.

К остановке подбежали, когда трамвай уже тронулся. Уцепившись за поручни, с трудом втиснулись в переполненный вагон. Федор сразу преобразился. Его зеленоватые глаза беспокойно забегали, прощупывая стоявших вокруг пассажиров. Брови плотно сошлись у переносицы, лицо приобрело то деланно-безразличное выражение, по которому нередко можно определить вора, идущего на «промысел».

- Щипнем,- прошипел он прямо в ухо Виктору, метнув хищный взгляд в сторону стоявшей впереди пожилой женщины с большой хозяйственной сумкой.

Не отвечая, Петровский схватил его за кисть руки и, бросив короткое «дурак», увлек к передней площадке.

- Руку пусти, черт! - выругался Хрящ.

Он сразу потерял интерес ко всему окружающему, лишь несколько раз пугливо оглянулся. Не заметив ничего подозрительного и опасного для себя, недоуменно прошептал:

- В чем дело?

Ответа не последовало.

- Свердлова, следующая - вокзал,- объявила кондуктор.

- Чего испугался, тихарей ведь не было видно? - раздраженно спросил Сокольчик, как только сошли на привокзальной площади. Ему все больше не нравилось поведение товарища. А тот усмехнулся и выразительно кивнул в сторону видневшейся вдали большой вывески «Ресторан Минск».

- Выпить ему не терпится,- буркнул Хрящ,- вот и прозевали.

- Не столько выпить, как поговорить хочу,- отрезал Виктор, глядя на него в упор.

Сокольчику не хотелось обострять и без того натянутые отношения.

- Ну да ладно,- примирительно произнес он.- Наше от нас не уйдет.

Массивная резная дверь распахнулась, впуская посетителей. В вестибюле пришлось задержаться: Федор тщательно поправлял прическу и долго крутился перед зеркалом.

- Мордашка вроде ничего, вот только под глазами набрякло.

- Пить надо меньше.

- Наряд не годится: брюки совсем обтрепались,- пропуская мимо ушей замечание товарища, продолжал Хрящ.

- Иди работать, все будет.

Поднялись на второй этаж. Хрящ внимательно осмотрел зал и направился к столику, скрытому колоннами. Усевшись, достал сто рублей и по старой привычке сунул их под фужер.

Взгляд Виктора был прикован к лежащим на столе деньгам. Он ничего не видел, кроме этой бумажки с портретом Владимира Ильича Ленина. Чья она? Ему был хорошо известен источник доходов человека, который сидел напротив и, не торопясь, по-хозяйски, изучал меню. Неужели в эту минуту какая-нибудь женщина, вытирая слезы, рассказывает, как ее обокрали? Или студентка, решившая на стипендию приобрести обновку, делится с подругами постигшим ее несчастьем? Или паренек, получивший свою первую зарплату в жизни, растерянно шарит по карманам?

Раньше бы Петровский не задумывался над всем этим. Его никогда не интересовало прошлое бесшабашно пропитых денег. Но теперь…

Никогда еще и никого не ненавидел он такой ненавистью, как Сокольчика, дававшего заказ официантке. Глухую злобу и ненависть вызывал теперь человек, перед которым он когда-то преклонялся, которого уважал за решительность и считал чуть ли не героем. Это он заставил испить до дна горькую чашу разочарований и позора. Это он своим появлением напомнил дни, которые Виктор старался забыть, как кошмарный сон.

Официантка принесла графин водки, пиво, расставила тарелки с холодной закуской.

- По маленькой за будущее. Чего нос повесил?

Виктор поднял голову. Он с трудом сдержался, чтобы не выпалить все, что хотелось сказать. Зная вспыльчивый характер и крутой нрав Хряща, решил не спешить, а действовать спокойно и наверняка. Только неоспоримыми доводами можно убедить Сокольчика, и он их сегодня услышит.

- За будущее с удовольствием. Только за настоящее будущее!

- Угу,- пробурчал Федор, прожевывая колбасу.- Закуси и рассказывай: где, что и как.

- Давай уж ты первый.

- Да у меня ничего особенного. Приехал позавчера, был на лесозаготовках. Прямо с вокзала зашел в справочное, узнал адреса - твой и Петькин. Его еще не видал, все нет времени. Сам знаешь, нагонять потерянное приходится. Вот соберемся вместе и решим на дальнейшее.

- Решать нечего, иди на завод.

От удивления у Сокольчика округлились глаза.

- Ты что, спятил? Хватит с меня, досыта наишачился! Ты и Петька будете работать, я - подбирать днем объекты, составлять планы, а вечером будем вместе обделывать.

- А дальше что? - поинтересовался Виктор. Его все больше захватывал предстоящий поединок.

- Установлю связи, толкать буду. Выручку на старых условиях. Подходит?

- Ну, а потом?

- Как потом? - не понял Федор.

- И сколько времени? Год, два, пять, десять?

- Смеяться надо мной собрался?!-вспыхнул Хрящ и угрожающе добавил: - Не советую!

- Как сиделось? - спокойно, как ни в чем не бывало Петровский изменил направление разговора.

- Кино, концерты, радио, библиотеки. Команды футбольные и волейбольные. Вообще-то скука. Братва, правда, подобралась - сила! Все время в очко резались… А, давай лучше повторим. - Хрящ взял в руки графин, но Виктор отрицательно покачал головой и закрыл ладонью рюмку.- Не хочешь, как хочешь. Мне больше достанется. Теперь твоя очередь.

- У меня сейчас все по-другому, да и планы не те,- начал Петровский.- Сиди и слушай, раз сам захотел, но главное - постарайся понять. Вдруг к тебе придет какой-нибудь шпион и предложит большие деньги, не в подарок, конечно. Согласишься?

Сокольчик поперхнулся водкой, отломил кусок хлеба и, судорожно поднося его к большому, мясистому носу, принялся нюхать. Он мог ожидать всего, только не такого разговора.

- Да я его своими руками удавлю, подлюгу! - отдышавшись, ответил .Федор.- Что я изменник какой?! Я ж не против Родины.

- Не против! А сам-то что сделал для нее полезного? Не хочешь работать, сидишь, как паразит, да еще и воруешь, грабишь. И у кого? У своих же советских людей. Архитектор сделает проект, строители построят дом. Люди им благодарны, а ты спешишь к этому архитектору или строителю в карман залезть.

Заболеешь, бежишь в поликлинику: «Помогите, доктор!» И не думаешь, что, может, накануне у этого же врача получку или часы слямзил. Все работают, чтобы лучше жилось и тебе и мне. Думал когда-нибудь об этом?

- Ну и хлипким же ты оказался! Быстро поддался на уговоры да разную агитацию. Ты только политику к нашему делу не мешай! - багровея, выдавил из себя Хрящ. Он видел, что бывший соучастник ускользнул из рук, навсегда вышел из подчинения. Но хуже всего было чувствовать собственное бессилие. Лишь присут-ствие за соседними столиками посторонних заставляло сдерживаться.

- А меня никто и не уговаривал. Ты внимательно посмотри на свою жизнь и сам все поймешь без агитации. Плывешь по поверхности, окунись лучше поглубже да разберись, что к чему. В тюрьме встретил я одного рецидивиста, Кожевникова. Не нам с тобой чета, с тридцать пятого года по тюрьмам, сотнями тысяч ворочал, а теперь раскаивается. Ни родных, ни семьи, ни друзей настоящих. Он и посоветовал мне еще в заключении получить специальность, а после освобождения идти работать и учиться в вечерку. К книгам приучил. Вся беда в том, что ты видишь изнанку жизни, мимо хорошего проходишь.

Виктор на минуту задумался, потом заговорил снова:

- Возвращался я из заключения. Подошел ко мне в поезде старичок, ну и, как обычно, скуки ради, начал расспрашивать. Спросил только, откуда еду, а я вроде оплеуху получил. Стыдно, понимаешь ты, стыдно с людьми разговаривать! Ничего ему не ответил, промолчал. С меня хватит! Кончил раз и навсегда, как говорится, «завязал». Раньше или позже все бросают. Так лучше пораньше, пока не спился и не подох под забором. Вот ты пьешь, а сам небось трясешься. Вдруг уже милиция ищет? Ты ее боишься, а я благодарить готов. Тот самый старший лейтенант, что дело вел, помог и на работу устроиться. К директору ходил хлопотать за меня насчет общежития. Вот ты кричал раньше, что у воров спайка, помогают друг другу. Что ж они тебе брюки не купят, посмотри, в каких ходишь?

- Уходи, сволочь, пока цел!

- Да, пожалуй, я тебе все сказал.- Виктор под-нялся, расправил плечи.- Насчет угроз осторожней, а то быстро успокою! Воровство ты бросишь, знаю. Только поторопись, а то жизнь выбросит за борт, пока раздумывать будешь. Таких она не жалеет!

Сокольчик вскочил. Ноздри его раздувались, пальцы сжались в кулаки. Теряя самообладание, он затопал ногами, процедил сквозь зубы:

- Клятву забыл?! Мы с Петькой тебе покажем, стерва!

Петровский широко улыбнулся, спокойно положил на стол свои пятьдесят рублей и, не торопясь, пошел к лестнице, бросив на ходу:

- Рассчитайся моими, они честным трудом заработаны и ничьими слезами не политы. А насчет всего остального - увидим!

Дрожащими руками Хрящ схватил графин и, расплескивая содержимое, наполнил фужер. Глядя на удаляющуюся широкую спину Виктора, залпом выпил водку и заорал:

- Официантка! Быстрей расчет!


* * *

Невдалеке от проходной прохаживается парень. Руки засунуты в карманы брюк, воротник пиджака поднят, но это, видно, не помогает. Резкий, холодный ветер забирается под рубашку, заставляет все время двигаться. С нетерпением поглядывает он на часы, висящие над входом. Медленно, очень медленно двигаются стрелки для Сокольчика. Еще целых десять минут до конца смены, целая вечность!

Наконец из всех дверей хлынула толпа. Хрящ внимательно всматривается в лица, стараясь не пропустить Петровского. Вот показался и он.

- Тебя можно на минутку?

Петровский обернулся, увидев перед собой Федора, нахмурился.

- Чего тебе?

Хрящ смущенно переступил с ноги на ногу, отвел глаза в сторону. Заговорил , глотая слова, точно опасался, что его перебьют и не дадут досказать:

- Ты уж извини за те слова в ресторане. Пьяный был. Сейчас пришел за помощью: может, по старой памяти сможешь что сделать. Хочу устроиться учеником куда-нибудь, специальности ведь нет. За эти две недели многое изменилось…

- Подожди-подожди, тут что-то не то. Наверное, просто хочешь пристроиться для отвода глаз,- отходя в сторону, сказал Петровский.- Как хочешь, а я тебе не верю. Бывай здоров! Некогда, сегодня занятия в школе.

- Эх ты! - Сокольчик круто повернулся на каблуках и широким шагом пошел прочь.

Где-то в сердце Виктора шевельнулось сомнение. Кто знает? Может, на самом деле человек, когда-то скатившийся в омут преступной жизни, решил, наконец, из него выбраться? Если так, то стоит помочь. Ведь протянули же ему, Виктору, в свое время дружественную руку. Во всяком случае нужно поговорить, зря поспешил.

- Подожди, Федор! -Петровский догнал Сокольчика, потянул за рукав к ближайшей скамейке.-Давай сядем и все обмозгуем. Чего это вдруг надумался?

- Жизнь заставляет. Батька грозится из дому выгнать. Хватит, говорит, дурака валять, пора за ум браться. Ну, я на первых порах выжидал, присматривался, думал…

- Да, подумать было о чем… -мимоходом вставил Виктор.

- Побывал у Петьки,- с трудом продолжал Сокольчик. Было видно, что признание давалось ему не легко.- Примерно то же услышал, что и от тебя. Сам он на электротехническом работает.

- Знаю. Мы часто видимся.

Федор замолчал. Взял в руки прутик и принялся чертить на земле замысловатые фигуры. Так продолжалось несколько минут. Потом он решительно отбросил прутик в сторону, стер подошвой туфля нарисованное и впервые посмотрел прямо в глаза Виктору спокойным взглядом уверенного в себе человека.

- Решил жить по-другому, вот и все. Хочешь - верь, хочешь - нет.

- Я поговорю с начальником цеха, попрошу его. К парторгу завода схожу,- просто сказал Виктор.- Ты подойди завтра к обеденному перерыву, к двенадцати. Но смотри: если что - пеняй на себя. Договорились?

Сокольчик протянул руку. Пальцы сплелись в крепком рукопожатии.

- Жалеть не будешь, что помог. Больше ничего не скажу, а докажу на деле…

Из проходной шли и шли рабочие. Они направлялись в разные стороны, некоторые проходили мимо скамейки, на которой сидели два бывших вора.

- Смело иди к людям, в рабочую среду. Они не дадут свихнуться, вовремя и поддержат и помогут. Потом сам будешь удивляться, почему не сделал этого раньше,- задумчиво произнес Петровский, глядя на товарища.- На прошлое поставь крест. Сегодня у тебя второе рождение, начинается новая жизнь. Правильная и настоящая!

Минск. Ноябрь 1957 г.



Оглавление

  • ХОЗЯЕВА ПОЛОЖЕНИЯ
  • 1. Неудача
  • 2. Накануне наступления
  • 3. Конец «непобедимой четверки»
  • 4. Однажды вечером
  • 5. «Больше не будем!»
  • 6. Идя по улицам…
  • ЭТО И ЕСТЬ МУЖЕСТВО
  • АЛЫЕ ПОВЯЗКИ
  • 1. «Первые ласточки»
  • 2. «Бои местного значения»
  • 3. Новые планы
  • 4. В один из дней
  • ПОКА СТРЕЛКА ЧАСОВ СОВЕРШАЛА КРУГ…
  • ЗАПУТАННЫЙ СЛЕД
  • 1. ЗИМ уходит на Тростенец
  • 2. Как же это?
  • 3. Дело № 9906
  • 4. В понедельник
  • 5. Обстановка проясняется
  • 6. Завершающий удар
  • ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ
  • X