Владимир Зырянцев - Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить

Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить 801K, 164 с. (Агент h.21. Женщина-шпион-2)   (скачать) - Владимир Зырянцев

Владимир Зырянцев
Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить


Глава 1

Стояло сентябрьское утро, ясное и теплое, когда пароход «Саратога» вошел в гавань Нью-Йорка. Он отправился в путь из Дублина. Его пассажирами были ирландцы, те самые люди, которые уже в течение столетия покидали свой остров и отправлялись за океан в поисках лучшей доли. Почти все пассажиры «Саратоги» были бедно одеты, и в карманах у них было пусто, зато в сердцах и в душах хватало надежд и много энергии. Сейчас путешественники «Саратоги» высыпали на палубу, чтобы взглянуть на свою новую родину.

А поглядеть было на что. Они уже миновали маленький островок, расположенный у входа в гавань. Статуя Свободы высилась над ними в утреннем небе, призывно протягивала людям свой факел надежды. Теперь перед ними развернулась панорама огромного города. На Манхэттене громоздились здания невиданной высоты, каких у себя на родине ирландцы никогда не видели. Это были знаменитые небоскребы, о которых они раньше только читали в газетах. Были видны улицы, полные автомобилей, и краны, подававшие кирпичи на площадки новых строек. Людям казалось, что эти краны говорили им: «Вам всем здесь найдется работа!»

Среди других пассажиров на палубе, возле самых поручней, стояла высокая женщина в недорогом черном пальто. Впрочем, она привлекала внимание даже и в своем неброском наряде, была из числа тех людей, на которых невольно оглядываются прохожие на улице, забитой народом. Она была уже немолода и, как видно, многое пережила. Но при этом держалась так, что ни у кого не могло возникнуть даже мысли о жалости по отношению к ней.

Женщина с интересом смотрела на город, открывавшийся перед ней. Взгляд ее был тверд. Она сознавала, что ее путь по этой новой земле не будет усыпан розами.

Когда-то эта женщина звалась Маргарет Маклеод, потом была известна, даже прославлена как Мата Хари. Теперь в ее кармане лежал паспорт, выданный в Дублине на имя Риты Мирбах. Но она не собиралась держаться за него, легко принимала новые имена.

— Как здорово!.. — услышала она. — Но страшно!

Рита глянула в сторону. Рядом с ней у поручней стояла миловидная девушка, значительно ниже и моложе ее. Рыжие волосы, молочно-белая кожа, кое-где покрытая конопушками, и синие глаза выдавали ее ирландское происхождение.

Рита вспомнила ее. Эта девушка пару раз была ее соседкой в столовой, пыталась с ней заговорить. Кажется, она даже называла свое имя, но тогда, в начале пути, Рита вся была словно замороженная. Ее мысли оставались в прошлом. Она недавно похоронила человека, которого называла своим мужем. Поэтому не ответила соседке и не запомнила ее имени.

Но теперь она готовилась вступить на берег этой загадочной страны под названием Америка, собиралась начать новую жизнь и очнулась. Ее ледяной сон закончился, горе отошло в глубину души. Она слышала других людей и могла говорить с ними.

— Почему же тебе страшно? — спросила Рита.

Девушка только того и ждала, чтобы ей ответили. Она рада была возможности поговорить с попутчицей, обменяться впечатлениями.

— Но ты же видишь, какие они все огромные, эти дома! — воскликнула девушка. — И машины, и корабли. Человек тут вроде муравья. Маленький такой. Потерялся, бедняжка, убежал из родного муравейника. Чуть зазевается, тут-то его и задавят. Тебе так не кажется?

— Нет, не кажется, — отвечала Рита. — Если я с кем себя и сравнивала, так это с лягушкой.

— Почему с лягушкой?

— Помнишь историю про лягушку, которая попала в банку с молоком? Чтобы не утонуть, она барахталась, прыгала, пока не сбила масло. Лягушка получила опору и выбралась из банки. Я несколько раз в жизни чувствовала себя как та лягушка.

— Это здорово — так себя ощущать, — сказала девушка. — Значит, ты сильная. Да это сразу видно. А я нет. Я Мэри Маккейн. А тебя как зовут?

— Рита Мирбах. Зачем же ты, Мэри, пустилась в такой далекий путь, почему убежала из своего муравейника, если всего боишься?

— А что было делать? — отвечала девушка. — Родители умерли. Оставался брат, но он погиб во время Пасхального восстания. Был еще Брайан… это мой парень. Но его схватили и расстреляли в самом конце войны. Никого не осталось. Вот я и решила начать все сначала.

— Значит, твой Брайан тоже погиб, — медленно произнесла Рита.

Потом она еще раз взглянула на потертый коричневый жакет, на бледное личико, выражавшее испуг, и сказала:

— Если хочешь, можем вместе искать дорогу в этом незнакомом муравейнике.

— Это было бы здорово! — воскликнула Мэри, и ее лицо озарила улыбка.

— Чем ты собираешься здесь заняться? Что умеешь делать?

— После смерти родителей я вела все хозяйство в доме. Так что умею все помаленьку: готовить, шить, стирать, ходить за скотиной. Но лучше всего у меня получалось готовить. Роджер, мой брат, говорил, что мои пироги — самые лучшие во всем графстве. Потом, когда у нас в доме собирались волонтеры ИРА, они тоже очень хвалили мою еду. Так что я думала найти место в каком-нибудь пабе или кафе.

— Да, можно попробовать, — сказала Рита. — Хотя мне кажется, что здесь совсем другая еда. Американцы могут не оценить твое умение печь пироги.

— А чем ты занимаешься? — спросила Мэри.

— Пойду на Бродвей, попробую устроиться в какой-нибудь театр. Мне говорили, что там их полно.

— Так ты актриса! — произнесла Мэри с глубоким уважением в голосе.

— Не совсем. Я пою, танцую. Вернее, раньше этим занималась. Теперь тоже не знаю, как меня оценят в здешнем муравейнике.

— Обязательно оценят! — с энтузиазмом воскликнула Мэри. — Ты такая!.. Внушаешь уважение к себе.

— Правда? Спасибо. Но на сцене требуется не уважение, а совсем другое. Ладно, там видно будет. Сейчас пора собираться. Мы скоро пришвартуемся.

Спустя несколько минут борт парохода стукнулся о причальную стенку, были спущены трапы, и пассажиры начали сходить на берег. Мэри, державшая в руках фанерный чемоданчик и узелок, ни на шаг не отходила от Риты. Они вместе прошли паспортный контроль и выбрались на портовую площадь.

— И куда теперь? — спросила Мэри. — Надо найти какое-то жилье. У нас в Лимерике я пошла бы в паб и поспрашивала там, где сдают комнаты и как туда пройти. В пабах всегда можно все узнать.

— Что ж, это хороший рецепт, — согласилась Рита. — Только надо идти не в паб, а в бар или кафе, такое, куда ходят женщины. Но сначала нам придется поменять деньги. Сама понимаешь, фунты с портретом королевы Виктории здесь не в ходу.

Они вместе отправились в ближайший банк, затем высмотрели рядом с ним небольшое кафе. Все переговоры вела Рита. У нее это хорошо получалось. К тому же заведение оказалось ирландским, и его хозяин охотно дал объяснения двум бывшим соотечественницам. Он рекомендовал им поискать жилье в Бруклине, на острове Лонг-Айленд, и объяснил, как доехать.

Так что спустя несколько минут женщины уже спускались на эскалаторе в подземку. Обе до этого никогда не были в метро, но вели себя по-разному. Если Мэри непрерывно вертела головой и глядела на все окружающее, открыв рот, то Рита была сама невозмутимость. У нее был такой вид, словно она всю жизнь только и делала, что отправлялась в путь с этой станции. Такое же хладнокровие она проявила и в переговорах с владельцами комнат, сдаваемых внаем. Ее не обманула чрезмерная любезность первого хозяина, к которому они обратились. Она угадала за ней обыкновенную жадность. Стоимость этого жилья была явно завышена. Не смутила Риту и некоторая грубость второго хозяина.

В конце концов, обойдя несколько улиц, они сняли маленькую квартиру из двух комнат, расположенную на шестом этаже дома, стоявшего в дальнем конце Адамс-стрит. Рита была от нее не в восторге. Мебель самая простая, стулья шаткие. Посуды не было никакой, ее надо покупать самим. Зато здесь имелись ванная и кухня с газовой плитой, на которой можно было готовить.

Когда все переговоры были закончены и управляющий, некий мистер Вернон, удалился, Мэри в изнеможении упала на кровать.

— Ни шагу больше не могу сделать! — пожаловалась она. — Я чувствую себя словно выжатый лимон. Или как школьник, высидевший семь, а то и восемь уроков. У меня голова под завязку забита всеми этими эскалаторами, подземками, номерами улиц, темнокожими людьми на тротуарах, их чудовищным выговором. Мои мозги уже не могут вместить никаких новых впечатлений. Давай на этом сегодня остановимся. Ближе к вечеру выйдем, купим что-нибудь поесть, да и все.

— Зачем же терять день? — возразила Рита. — Сейчас еще только обед. Жилье мы нашли, теперь можно заняться поисками работы. В театрах и концертных залах сейчас как раз самое время, чтобы вести переговоры. Ты можешь пойти со мной и попробовать найти место там же, поблизости.

— А где это — поблизости?

— Я же тебе уже говорила — на Бродвее. Вернее, где-нибудь рядом с ним. Мне еще в Дублине знающие люди говорили, что театры на Бродвее очень престижные, туда принимают только известных артистов. Мне надо искать площадку вне Бродвея, попроще. Идем! Там, где много театров, всегда есть кафе и рестораны. Кстати, в одном из них и пообедаем.

— Мне после этой беготни совсем не хочется есть, — пожаловалась Мэри.

— Ерунда! Вот полежишь полчаса, усталость немного пройдет. Ты поймешь, что голодна и готова искать работу. Можешь отдохнуть в вагоне метро. Ну так что, ты идешь?

— Да, сейчас соберусь, — откликнулась девушка.

Теперь, когда метро уже не было для нее таким шоком, она и правда смогла немного подремать, пока поезд миновал Ист-Ривер, а потом мчался под Манхэттеном. Девушка, наверное, спала бы и дальше, но Рита разбудила ее.

— Наша остановка, — сообщила она. — Пятьдесят вторая улица. Выходим!

Когда они оказались на Бродвее, залитом вечерним солнцем, Рита проговорила:

— Прежде чем мы двинемся дальше, скажи мне две вещи. У тебя есть хотя бы немного денег, чтобы доехать домой без меня? И второе: ты помнишь, как ехать и где находится наша квартира?

Она заставила Мэри трижды повторить нужную информацию, после чего заявила:

— Все, теперь мы разделяемся. Я отправляюсь в поход по театрам, а ты — по ресторанам. Сейчас половина седьмого. Через полтора… нет, через два часа встречаемся здесь же, на этом месте, и идем ужинать. Ты к тому времени познакомишься со здешними заведениями, сможешь подсказать, куда нам идти. Расскажем друг другу о наших успехах, заодно поедим. Хорошо?

— А может, все-таки лучше вместе? — робко предложила Мэри. — Давай я похожу с тобой. Я не буду тебе в обузу, честное слово, не собираюсь мешать вести переговоры, стану ждать на улице. А если у нас еще останется время, тогда пойдем по ресторанам, искать место мне.

— Нет, Мэри, так не пойдет, — решительно заявила Рита. — Пойми, ты теперь не в Ирландии, а в Америке. Здесь люди привыкли полагаться на себя, на свои силы. Тут побеждает тот, кто готов идти вперед, не жмется по углам. Так надо вести себя с первого дня. Давай пожелаем друг другу удачи и отправимся каждая в свой поход!

— Ладно, я желаю тебе удачи, но…

— Что еще?

— У меня нет часов.

— Вон они, висят на углу, видишь? Кроме того, ты всегда можешь спросить время у прохожих. Смелей! Вперед! — Рита взяла новую подругу за плечи, повернула ее и легонько подтолкнула.

Мэри оглянулась, пожала плечами, но все-таки пошла вперед, разглядывая вывески.

Уф! Это дело сделано. Теперь можно заняться своим. Рита вспомнила советы, услышанные еще в Дублине, нашла нужную улицу, поперечную Бродвею, и двинулась вперед. Она постепенно удалялась от центра зрелищ и развлечений.


Глава 2

В Дублине Рита беседовала с женщиной, которая некоторое время жила в Нью-Йорке и пыталась играть в тамошних театрах. Эта дама объяснила ей, что человеку без имени устроиться в какое-либо заведение на Бродвее невозможно.

— Тебе надо искать место на соседних улицах, — объясняла собеседница. — Там платят намного меньше, зато у тебя есть шансы.

Долго искать это самое «место на соседней улице» Рите не пришлось. Она миновала один квартал, на углу увидела вывеску: «Лунный свет», подошла поближе и внимательно изучила афишу.

«Лунный свет» именовался театром, но, судя по репертуару, был типичным концертным залом. Здесь выступали певцы, танцоры, авторы скетчей, ставились коротенькие одноактные пьесы, чаще всего комедии. Несколько раз Рите попалось незнакомое слово «мюзикл».

Да, это было то, что надо. Именно на таких площадках, в местах попроще, ей и надо было искать себе работу. Но что она сможет предложить управителям этого заведения? Где тот козырь, который она выложит на стол и победит недоверие продюсеров?

Тут, стоя у двери театра, она поняла, что не знает ответа на этот вопрос. Рита перешла улицу, нашла глазами скамью. В сумочке отыскались пачка сигарет и зажигалка. Рита села, закурила и стала размышлять.

«Что я буду делать? Танцевать? Танцы были моей страстью, составляли самую суть жизни. Но прошлой, другой. Она закончилась тем октябрьским утром, когда меня расстреляли. Точнее, должны были убить.

Потом я вернулась на сцену, уже в Лондоне. Там опять танцевала, но больше пела и вновь имела успех. Что же теперь?

Танцы придется оставить в прошлом, — ясно поняла Рита. — Следует признать, что я стала слишком стара для них. Тем более с обнажением. Значит, остаются песни. Прежде всего джаз.

Помню, как мне аплодировали офицеры американского корпуса. Значит, эти напевы их трогали. Вот на них и следует сделать ставку. При этом выбрать те, которые не требуют очень сильного голоса. Он у меня слабоват.

Я это знаю, зато хорошо умею передать зрителю свое чувство. Вот тут я настоящий мастер! Значит, эти песни, наполненные чувством, и должны стать моей козырной картой».

Рита стала вспоминать песенки из своего репертуара. Она перебирала их, как камешки на морском берегу, выбирала самые красивые. Так у нее составилась коротенькая подборка из четырех песенок. Теперь можно было идти на штурм этой крепости.

Рита поднялась и решительным шагом направилась ко входу в «Лунный свет».

За дверью оказался просторный вестибюль, увешанный афишами и портретами каких-то красавиц с букетами орхидей в руках и обольстительных мужчин в ковбойских шляпах. Ни одного охранника, швейцара или хотя бы дежурного. Даже спросить не у кого, куда идти.

Две лестницы вели вниз, как видно, в гардероб. Другая, широкая, как улица, тянулась вверх, скорее всего, в зрительный зал. В стороны уходили узкие коридоры, оттуда доносились голоса и звуки музыки.

Рита предположила, что там располагаются артистические уборные, и решила направиться туда. Почему-то ей больше понравился левый коридор, и она повернула в него.

Коридор сделал еще два поворота, звуки стали громче. Рита очутилась перед приоткрытой дверью, за которой, как видно, проходила репетиция. Секунду она раздумывала, не надо ли постучать, потом решила, что не стоит, открыла дверь и вошла.

Женщина оказалась в небольшом зале, где перед сценой стояли с полсотни кресел. Почти все они пустовали, только в первом ряду сидели несколько человек. На сцене находились двое, парень и девушка.

Парень был в точно такой же широкополой шляпе, какую Рита видела на плакате, в странных синих брюках с заклепками и сапогах.

В руке он почему-то держал длинную веревку, свернутую в кольцо.

Девушка была одета еще чуднее — в брюки, тоже синие, только короткие, по щиколотку, и клетчатую рубашку.

Они пританцовывали возле микрофона и распевали песенку про молодого бычка, которому понравилась телочка с соседней фермы. Парень и девушка исполнили пару куплетов, а затем стали обмениваться репликами.

Но не успели они сказать и нескольких слов, как один из людей, сидевших в первом ряду, громко скомандовал:

— Достаточно! Ладно, пущу вас завтра в начале вечера. Посмотрим, как зрители примут, тогда и решим, что с вами дальше делать. Кто следующий?

Из-за боковой кулисы высунулся высокий дядька в жилетке, в рубашке с закатанными рукавами и сообщил:

— В моем списке осталась некая Мэгги Пауэлл, певица. Пускать?

— Пускай, — разрешил мужчина, сидевший в первом ряду.

Дядька скрылся. На сцену вышла девица в короткой юбке, с пышным бантом в волосах. Она сделала знак кому-то, кто оставался за кулисами, видимо, аккомпаниатору, и запела.

Голос у нее был довольно визгливый. Она исполняла песенку про девушку. За ней приударяют сразу двое парней, а она никак не может выбрать, кто же лучше, потому что у каждого свои достоинства. У одного папа владеет нефтяной вышкой, зато другой метко стреляет и ничего не боится. У него тоже всегда водятся деньги. Напевая, девица еще и приплясывала, высоко вскидывая длинные ноги.

«Сейчас он ей скажет, что тоже пустит на один вечер, а там посмотрит», — решила Рита, когда девушка допела, и ошиблась.

— Нет, дорогуша, с таким писклявым голоском тебе только перед цыплятами выступать, — заявил импресарио.

Человек в первом ряду, несомненно, был таковым или даже владел театром. Рита сразу поняла это.

— Ступай дальше, на Восьмую авеню или даже на Десятую. Может, там кто-то и оценит твой талант. Ну что, Джим, на сегодня все?

— Да, мистер Самуэльсон, — отвечал дядька в жилете, снова появившись из-за кулис. — Больше никого нет.

Тут Рита решила, что настал ее миг. В конце концов, что она теряла в случае неудачи? Отправят ее, как и писклявую Мэгги, на Восьмую авеню, и что такого?

— Нет, тут еще есть я, — громко заявила она и решительно направилась к сцене.

Мужчины, сидевшие в первом ряду, обернулись. Она понимала, что ее могут осадить, причем весьма грубо. Надо было и дальше действовать так же решительно, вместе с тем тактично.

— Меня зовут Рита, — заявила женщина. — Я хотела бы показать вам несколько песен. Если, конечно, мистер Самуэльсон не будет против.

Теперь, вблизи, она могла хорошо рассмотреть этого человека. Пожилой еврей, почти лысый. Лицо словно печеное яблоко, глаза веселые.

— Вот еще явление, — сказал он. — И откуда вы взялись, мисс Рита?

— Из Дублина, с вашего позволения, — отвечала она. — Я только что сошла с парохода. Так вы позволите мне спеть пару песен?

— Не уверен, что выдержу пару, но одну можно попробовать, — сказал импресарио.

Больше ей и не требовалось. Рита увидела лесенку, быстро поднялась на сцену. Она боковым зрением разглядела рояль, стоявший за кулисами, и аккомпаниатора, сидевшего за ним. Почему-то он показался ей похожим на Поля Шмидта, того самого пианиста, который два года назад спас ее от ареста.

По-настоящему, конечно, Рите следовало бы перед выступлением поговорить с этим человеком, объяснить ему, что за песню она собирается петь, какой нужен аккомпанемент. Но она понимала, что у нее нет времени на все эти приготовления. Если она промедлит, то ее вообще не будут слушать.

Поэтому Рита просто улыбнулась человеку, сидевшему за роялем, и прошла к микрофону. Она вынула его из стойки, взяла в руки и тут же, ничего не объявляя, не делая паузы, начала петь.

Рита исполняла песенку, которую услышала еще в шестнадцатом году в Париже, от американки, выступавшей в «Мулен Руж». Конечно, песня была старая. Может быть, здесь, в Штатах, ее вообще все забыли. Но это было самое лучшее из того, что она знала, вполне подходящее для этого места. Рита это чувствовала. Песня была не веселая и не грустная, а страстная, полная чувства. Она так подходила Рите, словно та сама ее написала.

Она пела, не глядя в зал, вообще ни на кого и ни на что. Отбивала ритм ногами, хлопала самой себе в ладоши, пританцовывала. И вдруг, уже на третьей фразе, услышала звук пианино. Аккомпаниатор подыгрывал, нашел мотив, помогал ей.

Она закончила не так, как это делала американка в Париже, не громким восклицанием, а на низкой щемящей ноте. Пока пела, Рита решила ничего не спрашивать, не ждать. Если сразу не оборвут, сделать небольшую паузу и начать следующую песню, веселую. Уже тогда, после нее, спросить: «Достаточно?»

Так она и сделала. Выдержала крохотную паузу, глянула на пианиста и ладонями отбила ритм следующей песни. Потом Рита начала петь. Теперь она не просто двигалась на одном месте, а танцевала всерьез, кружилась и при этом не сбивала дыхание. Пианист сразу уловил мелодию и заиграл, помогая исполнительнице.

Но вот прозвучало последнее слово, затих рояль. Рита вставила микрофон в стойку и повернулась, собираясь спуститься в зал. Она не ждала аплодисментов, готова была уйти и думала только о том, чтобы не уронить своего достоинства.

— Так, две песни были. А что еще у нас имеется? — услышала она голос из первого ряда.

— Могу еще две показать, — ответила Рита, заслоняясь рукой от света прожектора. — Если будет возможность посовещаться с аккомпаниатором, то и еще несколько.

— Все на таком же уровне?

— Да, — уверенно ответила она.

Это была не совсем правда. На таком высоком уровне у нее был только французский репертуар. Рита понимала, что он здесь не пройдет, но держалась прежней линии. Главное — проявлять уверенность в себе.

— Спеть еще? — осведомилась она.

— Не надо, — прозвучал ответ. — Давайте спускайтесь сюда, поговорим.

Она прошла в зал. Молодой парень с черными курчавыми волосами, сидевший рядом с мистером Самуэльсоном, тут же вскочил, освобождая ей место, и она села. Импресарио глядел на нее и молчал.

Рита невольно сравнивала его со своим прежним антрепренером, мистером Льюисом из Лондона. Они были примерно одного возраста, американец Самуэльсон чуть постарше. Манера говорить у них была схожая. Эти люди делали одно дело. Но при этом она чувствовала, что человек, сидевший сейчас рядом с ней, куда более опытный, умудренный жизнью. Он многое повидал.

— Ну-ка, милочка, расскажи немного о себе, — наконец-то проговорил импресарио. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Рита.

— А полностью?

— По документам я Рита Мирбах. Но хотела зваться Ритой Донован. Потому что Питер Донован был моим мужем. Мы просто не успели обвенчаться. Его убили.

— Убили?.. Ну да, у вас в Ирландии все время стрельба, постоянно кого-то убивают. Что ж, Донован звучит лучше, чем Мирбах. Но если говорить о сцене, то еще лучше была бы Рита Дан. Это мы еще обсудим. А сейчас расскажи мне, Рита, где ты выступала, с какой программой, что вообще умеешь.

Мистер Самуэльсон еще не сказал о том, что готов предложить ей работу. Но он заинтересовался ею, захотел побольше о ней узнать. Это было просто отлично!

Она стала рассказывать о себе. Не так, как делала это в Лондоне, при первом визите в Альберт-холл, не в тоне светской беседы, а сжато, сухо, сообщая только самое главное, нужное для дела. Рита уже чувствовала тот стиль делового общения, которого нужно держаться в этой стране.

— В молодости я жила во Франции, много танцевала, выступала на лучших площадках, имела успех. Но с годами стала больше внимания уделять песням. У меня есть несколько программ — французские, испанские, английские песни и танцы. Но я понимаю, что здесь, в Штатах, нужны другие песни, те, которые я исполнила. Я выучу их.

— А танцы ты не собираешься показать? — спросил мистер Самуэльсон.

— Я думаю, что они не будут иметь успеха, — отвечала она. — Все-таки мне уже не двадцать лет. Будет странно, если я в моем возрасте начну раздеваться на сцене. А ведь в этом вся соль!..

— Да, годы нас не красят, — сказал импресарио. — Но я обратил внимание, как ты двигаешься, когда поешь. У тебя это очень даже неплохо получается. Как считаешь, Чарли? — Он повернулся к смуглому мужчине лет сорока, сидевшему позади него.

— Конечно, она не так хороша, как Марта или Сандра, — ответил тот. — Ритм чуть размытый. Но если поработать… Как давно вы не танцевали на сцене, миссис?

— На сцене? Да я последний год вообще не танцевала! — призналась Рита. — Знаете, не до того было. В Ирландии шли бои, и я в них участвовала. Последний раз я вышла на сцену два года назад, в сентябре восемнадцатого.

— Да, это заметно, — сказал Чарли. — Когда человек давно не танцует, у него утрачивается четкость движений. Но ее можно быстро восстановить. Пару недель поработать, и все вернется.

— Хорошо, а в мюзиклах ты у себя в Ирландии или еще где-то выступала? — спросил мистер Самуэльсон.

Рите пришлось признаться, что она не только не выступала ни в каких мюзиклах, но и вообще не имеет никакого понятия о том, что это за жанр. Собеседники посмотрели на нее с изумлением.

— Как можно не знать, что такое мюзикл? — воскликнул кудрявый парень, уступивший Рите свое место. — На них сейчас держится весь шоу-бизнес!

Рита хотела сказать, что и это выражение она тоже слышит впервые, но промолчала. К чему признаваться в собственной отсталости?

— Ладно, хватит разговоров! — заявил мистер Самуэльсон. — Мы и так тут задержались. Слушай меня, милочка. Петь ты можешь, зрители будут тебя слушать. Кроме тех двух песен, которые показала, подбери еще одну и отработай движение! Когда ты не стоишь столбом, все смотрится гораздо лучше. Чарли, поработай с ней завтра часок. Тому скажи, чтобы подобрал мелодии.

Рита поняла, что Том — это тот самый аккомпаниатор, который так хорошо ей сегодня подыгрывал.

— Завтра утром позанимаешься, и вечером я выпущу тебя на сцену, — продолжал мистер Самуэльсон. — Каким номером, не спрашивай, я сам еще не знаю. Заплачу двадцать… нет, двадцать пять долларов. Немного, конечно, но мы ведь не знаем, как у тебя пойдет. После концерта поговорим, решим, что с тобой дальше делать. Все, до завтра!


Глава 3

Рита вышла на улицу, еще не веря своей удаче. Ее взяли! С первой попытки, сразу! Правда, с ней не заключили никакого контракта, пригласили лишь на один вечер и деньги пообещали небольшие, но ведь и этого могло не быть. Лиха беда начало!

Радость так и распирала ее. Ей с кем-то бы поделиться этим чувством, и тут она вспомнила про Мэри. Рита совсем забыла об этой малышке! Сколько сейчас времени?

Рита посмотрела на часы. Ровно половина девятого, то самое время, которое она назначила подруге для встречи. Надо идти поскорее, нехорошо заставлять девочку ждать.

К счастью, шагать было недалеко, и уже через несколько минут Рита подошла к входу в подземку. Солнце давно село, но темнее не стало. Весь Бродвей был залит сиянием электрических огней.

В этом сказочном, переливающемся свете Рита издали заметила фигурку Мэри. Девушка в потертом жакете сиротливо стояла в сторонке, не обращая внимания на огни реклам, на прохожих, снующих мимо. В ее позе было что-то жалкое, и у Риты возникло нехорошее предчувствие.

Оно подтвердилось, едва она спросила подругу о ее успехах.

— Успехов у меня как у быка молока, — грустно сообщила Мэри. — Когда я говорила о том, что умею хорошо готовить, и просила взять меня в повара, надо мной только смеялись. За эти два часа я получила лишь три предложения. В двух местах меня были готовы взять посудомойкой, в одном — официанткой. Нет, было еще одно предложение. Его повторили раз пять. Догадываешься, какое именно?

— Кажется, да. Тебе предложили переспать с хозяином.

— И не только с хозяином! Первым мне это предложил шеф-повар одного ресторанчика, ужасно противный дядька. Потом, в другом месте, парень, который стоит у входа.

— Вышибала?

— Вот-вот! Еще дважды — хозяева заведений. Стоило плыть за океан, чтобы валяться в постели с толстыми дядьками! Лучше бы я осталась дома!

Мэри была готова разрыдаться от отчаяния. Эта отзывчивая и чуткая девушка даже не спросила Риту о ее делах.

Та поняла, что надо срочно исправлять положение, и заявила:

— Кажется, я знаю, как помочь твоему горю. Ты ведь еще и есть хочешь. А на голодный желудок в голову лезут одни только черные мысли. По себе знаю. Пошли, поужинаем где-нибудь. Может, тогда ты будешь веселее смотреть на мир.

— Пойдем, — согласилась Мэри. — Только я в те заведения, где была, не пойду, мне противно.

— А ты в какой стороне работу искала?

— Я пошла туда, вверх. — Мэри махнула рукой в нужном направлении. — Потом подумала, что на самом Бродвее работу не найти, слишком тут все круто. Я свернула, дошла аж до Двенадцатой авеню, и ничего!..

— В таком случае мы пойдем вниз, к Ист-Ривер, — решила Рита.

Подруги двинулись в путь, и тут Мэри вспомнила о своей оплошности.

— Ой, я ведь даже не спросила, как у тебя все прошло! — воскликнула она. — Ты нашла работу?

— Представь себе, да, — ответила Рита. — Завтра я выступаю в шоу.

— Вот это да! — радостно воскликнула девушка. — Какая же ты молодец! Я очень я за тебя рада! — Она кинулась обнимать и целовать старшую подругу.

От ее уныния не осталось и следа. Голод тут был ни при чем. Мэри Маккейн была так устроена. Ей требовались хотя бы какие-то радости в жизни, пусть даже чужие. Она радовалась им точно так же, как и своим.

— Расскажи, как все было! — пристала она к Рите. — Ты пела? Танцевала? Что тебе сказали?

— Хорошо, я все расскажу, но не на улице, — отвечала Рита. — Сначала ужин, потом рассказ. Так, что тут у нас? Гляди, бистро! Прямо как в Париже. Но ведь нам оно не нужно, верно? Мы хотим поужинать основательно. Так, тут кафе, дальше бар.

— А что там? — спросила Мэри, указывая на другую сторону улицы.

Там над солидной дверью переливалась надпись «Ресторан «Петербург». Кухня царей. На любой вкус!».

— Смотри-ка, русский ресторан! — заявила Мэри. — Мне рассказывали, что у них интересная кухня. Может, пойдем туда?

У Риты слова «русский ресторан» вызвали в памяти два воспоминания: капитана Маслова с его угрозами и русскую водку, которая помогла ей расслабиться. Никаких блюд она вспомнить не могла. С другой стороны, почему бы нет? Опасного капитана тут точно не будет, а водка, наоборот, обязательно найдется. Да и поесть что-нибудь предложат.

— Хорошо, идем, — согласилась она.

Подруги пересекли улицу и вошли в ресторан. Внутреннее убранство заведения под названием «Петербург» живо напомнило Рите Париж, те места, куда она так любила ходить в былые годы. Зеркала, цветы, обилие позолоты, вся эта роскошь, бьющая в глаза!.. Давно она этого не видела.

Все здешние официанты были облачены в длинные белые рубахи без воротника, подпоясанные узким ремешком, носили усы и походили на капитана Маслова. Рита даже усмехнулась. Надо же, каким навязчивым оказалось это воспоминание!

Метрдотель проводил их к столику. Тут же подскочил их официант, блондин с внимательными серыми глазами и, в виде исключения, без усов.

— Что желают дамы? — спросил он вежливо, но без приторного подобострастия. — Можем предложить кухню русскую, французскую, немецкую, итальянскую, мексиканскую.

— А русская кухня — это что? — спросила любопытная Мэри. — Наверное, ваш знаменитый красный суп со свеклой, каша и грибы?

— Нет, не только борщ и грибы. — Официант усмехнулся. — Как основное блюдо могу предложить заливную осетрину, расстегаи, бараний бок с кашей. И закуски: балык, черную икру, селедочку, буженину.

— Нет, Мэри, ты как хочешь, а я бараний бок пробовать не буду, — запротестовала Рита. — И эти… расстегаи тоже не надо.

Я привыкла к французской кухне и сейчас хочу именно что-то из нее. Можете подать котлеты де-воляй и порцию лукового супа?

— Я очень сожалею, но настоящий луковый суп у нас варить не умеют, — ответил безусый официант. — Вот котлеты наш шеф изготовит, не отличите от парижских. А вам, мадемуазель? — Так он обратился к Мэри.

Как видно, официант зачислил обеих подруг во француженки.

— Я бы попробовала что-нибудь ваше, — задумчиво сказала Мэри.

— В таком случае рекомендую осетрину. Не пожалеете!

— Хорошо, пусть будет осетрина.

— Да, и принесите закусок, — велела Рита. — Каких хотите, по вашему выбору. Еще обязательно русской водки. Надо отпраздновать мой успех!

— Извините, мадам, но водки подать никак не могу, — заявил официант и развел руками.

— У вас нет водки? — Удивление Риты было безмерно. — В таком случае давайте коньяк и это, что пьют американцы — виски.

— Увы, и этого не могу, — сообщил служитель. — Запрещено!

— Как это запрещено? Кем?

— А вы разве не знаете? — Теперь настала очередь официанта удивляться. — Ведь в Америке уже месяц действует сухой закон! Во всей стране запрещено производить, продавать и употреблять любые спиртные напитки. Даже специальная поправка к конституции принята для этого.

— Никакого алкоголя?! — Рита была поражена. — Но как же расслабляться, праздновать?..

Официант пожал плечами и заявил:

— Тут нашлись трезвенники, которые несколько лет подряд устраивали демонстрации, требовали запретить спиртное. Они добились своего. Алкоголь теперь вне закона.

— И что же, все перестали пить?

— Нет, не все, конечно. Есть разные способы. Предприимчивые люди — например, многие фермеры — производят виски у себя в хозяйстве и продают потихоньку. Другие люди — их тут называют бутлегерами — возят спиртное из Канады или из Мексики. Их ловят, сажают в тюрьму, но появляются новые. — Официант внимательно посмотрел на подруг, наклонился к самому уху Риты и тихо произнес: — Мы сами расстроены, что не можем удовлетворить желание клиентов. Но если вы очень хотите…

Рита сразу его поняла.

— Да, мы хотим, — так же тихо ответила она.

— Если вы умеете держать язык за зубами и не будете кричать об этом на каждом углу…

— Мы не будем кричать.

— Тогда я могу, в виде исключения. Только это самодельный продукт. За качество, сами понимаете, мы ручаться не можем. Не удивляйтесь, если напиток будет выглядеть как чай.

— Почему бы нет? — Рита пожала плечами. — Да хоть как компот! Лишь бы там был спирт.

— Спирт будет, — заверил официант и исчез.

— Теперь рассказывай, как тебя приняли, куда, что ты будешь делать! — сказала Мэри, как только они остались одни.

Рита рассказала о том, как пришла в театр «Лунный свет», спела две свои песенки, поговорила с мистером Самуэльсоном. Она как раз дошла до того момента, когда импресарио предложил ей гонорар, как возле них вновь возник официант с подносом в руках. Он сгрузил на стол тарелки с икрой, семгой, бужениной, фаянсовый чайник, графин с водой и две изящные фарфоровые чашки.

— Желаю вам приятного аппетита, дамы, — сказал сероглазый блондин на чистом французском языке, с настоящим парижским выговором. — Только у меня есть одна большая просьба. Когда вы будете употреблять этот чай, не показывайте слишком откровенно, какое действие он оказывает. Надеюсь, вы меня понимаете. Дело в том, что напиток довольно крепкий. Если желаете, можете разбавить его водой. Все, я вас пока покидаю. Скоро будут готовы ваши блюда.

Официант исчез.

— Что он сказал? — спросила Мэри.

— Кажется, принял нас за француженок, — ответила Рита. — И попросил не очень кривиться, когда мы будем пить то, что он нам принес. Посоветовал разбавлять, говорит, что очень крепкое.

— Что ж, сейчас попробуем, — сказала Мэри и разлила напиток по чашкам.

По виду он и правда напоминал чай, был такого же цвета, только вот пах совсем иначе.

— Давай выпьем за твой успех, — сказала девушка, храбро подняла свою чашку и принюхалась. — Судя по всему, это виски.

— А разбавить не хочешь?

— Нет. У нас в семье все пили виски и никогда не разбавляли. Салют! — Мэри храбро опрокинула в себя содержимое чайной чашки и на секунду застыла.

Зрачки у нее расширились, лицо покраснело. Рите казалось, что она не может дышать.

Затем девушка глубоко вздохнула, покачала головой и произнесла немного охрипшим голосом:

— Ну и чай в этом «Петербурге»! Силен, ничего не скажешь. Намного крепче обычного виски. Если ты не привыкла пить чистый спирт, советую разбавить.

Рита послушалась подругу, долила в свою чашку воды и выпила. Она не удержалась и, несмотря на обещание, данное официанту, слегка поморщилась. Напиток и в самом деле был крепкий и сильно отдавал сивухой. Зато в груди у нее сразу потеплело, краски вокруг стали ярче, мир сделался добрее.

После такого чая требовалось закусить, и подруги дружно набросились на еду.

Расправляясь с икрой, Мэри спросила:

— Так сколько тебе дадут за участие в завтрашнем концерте?

— А я разве не говорила?

— Нет, не успела. Официант как раз принес тот чай, который мы сейчас пили.

— Импресарио обещал мне двадцать пять долларов за вечер.

— Двадцать пять? — Глаза у Мэри расширились так, словно она опять отхлебнула этого чая. — Я слышала, столько получает здешний хороший повар за неделю. Мне за работу официантки предлагали восемь.

— Правда? А мистер Самуэльсон еще извинялся, что так мало.

Рита впервые осознала, насколько денежной является ее работа. Впрочем, в Париже и Лондоне ей тоже очень хорошо платили за выступления. Но тут в голову женщины внезапно пришла тревожная мысль.

— Да, но в чем я буду выступать? — воскликнула она. — У меня же ничего нет!

Все ее концертные платья остались в Лондоне, в квартире, расположенной в Вулидже, или в театре. Она бежала из Англии, спасаясь от ареста. У нее не было времени подумать о своем гардеробе. Потом, во время войны в Ирландии, платья ей не требовались. Рита и забыла, что у нее когда-то были особые наряды, в которых она выходила на сцену.

Как же быть? За сутки концертное платье не сошьешь, да у нее и денег на это нет.

— Слушай, кажется, я смогу тебе помочь, — внезапно сказала Мэри. — У меня осталось платье, в котором… в общем, я сшила его к свадьбе. Думала, что пойду в нем к венцу с Брайаном. Но не получилось. Я, конечно, немного ниже тебя, но в плечах мы одинаковые. Давай, когда вернемся на квартиру, ты попробуешь его надеть. Вдруг подойдет?

— Хорошо, попробуем, — сказала Рита, с благодарностью глядя на подругу. — Спасибо! Ты замечательная!

— Не такая уж я замечательная, просто должна же хоть чем-то тебе помочь. Ты столько для меня сделала!..

— Пока ничего особенного я не сделала, — заметила Рита. — Работу тебе не нашла.

В это время возле стола вновь возник официант. Теперь он прикатил целую тележку, на которой благоухала тарелка с котлетами, виднелось огромное блюдо с заливной рыбой и судки с гарнирами. Он переставил все это на столик и собрался удалиться, но Рита его остановила. Внезапно ей в голову пришла интересная мысль.

— Простите, можно узнать, как вас зовут? — спросила она по-французски. — Случайно не Жан?

— Вы почти угадали, мадам, — отвечал тот. — Я русский, и меня зовут Иван. По-французски это имя звучит как Жан.

— Вы русский? — удивилась Рита. — Но очень хорошо говорите по-французски.

— Наша семья подолгу жила в Ницце, — объяснил Иван. — Отец не любил проводить лето в России, ему больше нравилось море.

— Но если вы жили в Ницце, то, наверное, были богаты? Почему же вы здесь?

— Вы, мадам, наверное, ничего не знаете о том, что произошло в России, — отвечал официант. — Там была революция, мы потеряли все. Да и не только мы.

— Вы меня простите за мое любопытство, — сказала Рита. — Оно вовсе не праздное. Дело в том, что моя подруга Мэри похожа на вас. После войны в Ирландии она потеряла все.

Это была неправда, но Рита чувствовала, что так ей удастся расположить к себе светловолосого Ивана. Еще она радовалась тому обстоятельству, что их разговор шел на французском и Мэри не понимала ни слова.

— Так вы из Ирландии? — осведомился Иван. — Но у вас, мадам, чисто парижский выговор!

— Я француженка, — ответила Рита. — А Мэри — ирландка. Мы познакомились на пароходе. Сейчас девочка ищет работу. Она хорошо умеет готовить. Скажите, не нашлось бы в вашем ресторане для нее место?

— На кухне — вряд ли. — Иван с сомнением покачал головой. — А вот в зале — вполне возможно. Два дня назад у нас ушла одна официантка, так что есть свободное место. Если хотите, я спрошу у хозяина.

— Буду вам очень признательна, — сказала Рита, послав светловолосому Ивану самую нежную из своих улыбок.

Он уже повернулся, чтобы уходить, когда она спросила:

— Да, но скажите, почему ушла эта девушка? Может, ей было здесь неуютно? К ней приставали?

— Совсем нет! — ответил Иван. — Наоборот! Она познакомилась здесь с одним состоятельным человеком, постоянным клиентом, и он сделал ей предложение. У этой истории счастливый конец. Так мне спросить хозяина?

— Обязательно! — отвечала Рита.


Глава 4

— Резче! Ты двигаешься так, словно вот-вот родишь! А ты должна быть на сцене как нож, как сабля! — заявил Чарли Сандоза и сам исполнил то движение, которого добивался от Риты.

Они занимались уже час. За это время она несколько раз готова была послать своего инструктора подальше, развернуться и покинуть «Лунный свет», чтобы никогда не возвращаться. Рита чувствовала себя оскорбленной. Ей, Мате Хари, говорят, что она не умеет двигаться! Ее учат каким-то азам!

Но каждый раз, когда Рита готова была сорваться, она вспоминала девушку Мэгги, которую мистер выгнал отсюда вчера после прослушивания. Женщина знала, что в сумочке у нее едва можно насчитать сотню долларов, и сдерживала свой гнев.

Если ее что-то и радовало, так аккомпаниатор Том Ковач. Этот польский еврей, прибывший в Америку пять лет назад, был настоящим виртуозом. Он улавливал любую мелодию, тут же подбирал для нее подходящий аккомпанемент, отлично держал ритм, темп и при этом сохранял неизменную невозмутимость. Рита, потрясенная его игрой, выразила удивление тем обстоятельством, что такой пианист прозябает за кулисами театра, тогда как мог бы выступать с концертами.

Том только усмехнулся и сказал:

— Вы слишком добры ко мне, миссис Рита. В Нью-Йорке много хороших исполнителей. Чтобы выступать с сольными концертами, нужно показывать действительно высокий уровень. Мне это не дано. Я знаю свое место. — Он выдал на рояле иронический пассаж, что-то вроде музыкального «ха-ха-ха».

— Так, давай в последний раз прогоним этот номер, и довольно, — скомандовал Чарли. — Только прошу, не злись, у тебя голос от этого портится. Расслабься, будь естественной.

— Как тут расслабиться, когда ты все время стоишь над душой со своим «резче!»? — возразила она.

— А ты все же попытайся, — сказал Чарли. — Ну, начали!

Она опять исполнила песенку, над которой они работали. Кажется, на этот раз ее мучитель остался доволен. Во всяком случае он не потребовал повторения.

Вместо этого Сандоза неожиданно сказал:

— Так, а теперь мы с Томом покажем тебе настоящую мелодию. Песню, по которой сейчас сходит с ума весь Нью-Йорк. Настоящий блюз! Ну-ка, Том, сыграй «Грустную девчонку».

Том заиграл, а Чарли, этот желчный, жесткий тип, вдруг запел. Голоса у него не было. Да он и не пытался его изобразить, лишь показывал Рите, как может выглядеть эта песня в устах хорошего исполнителя.

Она была очарована тем, что услышала. Это было что-то совсем новое. Ничего подобного никогда не звучало в Европе.

Когда замер последний аккорд, Рита сказала:

— Это потрясающе! Как, ты говоришь, называется этот стиль?

— Это блюз, детка, — отвечал Чарли. — Так поют негры из Луизианы. Вообще-то считается, что по-настоящему блюз могут исполнить только темнокожие люди. Но уже появились белые девушки, которые пытаются освоить его. Кое-что у них получается.

— Так ты хочешь, чтобы я тоже попробовала?

— Мне показалось, что ты могла бы, — отвечал Чарли. — Что-то в тебе такое есть. Пожалуй, я бы сказал так: ты понимаешь, что поешь, ловишь чувства зрителей. Так что давай, попробуй. Только не здесь, не на сцене. Сюда сейчас должны прийти другие люди. Идите с Томом в малую студию и позанимайтесь полчаса. Потом он будет занят.

Они ушли в помещение, которое называлось малой студией, Том сел за рояль, и Рита начала разучивать «Грустную девчонку». Без Ковача у нее ничего не вышло бы. Она постоянно сбивалась на привычную, европейскую манеру исполнения, а пианист ее поправлял. Он делал это деликатней, чем аргентинец Чарли, но был достаточно тверд и постоянно указывал Рите на ее ошибки. В результате через полчаса у нее стало что-то получаться.

— Все, мне надо идти, — заявил Том, вставая. — Да и тебе пора что-нибудь поесть, переодеться, подготовиться к выступлению. Так что встретимся вечером.

— Ты считаешь, я могу с этим выступать? — спросила Рита, которая все еще чувствовала себя неуверенно в новой для нее звуковой стихии.

— Вполне можешь, — отвечал пианист. — Только расслабься и думай о песне, а не о впечатлении, которое производишь. До вечера!

Рита вышла на улицу усталая, но довольная. Она отработала свой номер, кроме того, выучила песню в новом для себя стиле, самую современную, которую зрители наверняка примут. Еще Рита, кажется, приобрела себе друга в лице Тома. Нет, между ними ничего не будет. Она это чувствовала, но на доброе отношение пианиста могла рассчитывать.

В то же время Рита находилась в некоторой растерянности. Она никак не ожидала, что Сандоза сделает ей столько замечаний, будет гонять ее по сцене, как девчонку. Ее досаду усиливало одно обстоятельство. Рита ощущала, что придирки Чарли были справедливы. Недаром Том ни разу не остановил постановщика, не пришел ей на помощь.

Да, надо честно признать правду. За два года, проведенные в Ирландии, она утратила многие навыки. Во всяком случае, не получала новых, не двигалась вперед. А без этого в искусстве нельзя.

Размышляя об этом, о предстоящем концерте, почти не замечая окружающего, Рита добралась до своей квартиры. Очнулась только тогда, когда разделась и вошла на кухню. Женщина тут же сообразила, что ничего не купила на обед.

«Какая же я шляпа! — ругала она себя. — Придется опять одеваться, идти в магазин, потом готовить. Или лучше поискать недорогое кафе?».

Однако аппетитный запах, донесшийся до ее ноздрей, подсказал ей, что идти никуда не надо, еда находится на кухне. Она подошла к плите и обнаружила на ней кастрюльку с рагу. Значит, Мэри не теряла времени даром, до ухода на работу успела подумать о подруге.

Испытывая глубокую благодарность к девушке, Рита накрыла на стол и села обедать. За столом она успела подумать о том, как там Мэри на новом месте. Не обижают ли ее, не тяжело ли ей?

Дело в том, что Мэри Маккейн в этот день тоже вышла на работу. Только уехала она позже, чем Рита.

Переговоры девушки с владельцем ресторана «Петербург», величественным господином с пышными седыми усами, прошли накануне. Они завершились тем, что тот взял Мэри на работу и обещал ей двенадцать долларов в неделю.

Так вот и получилось, что Рита нашла подруге работу. Она совершенно не потратила на это времени.

Впрочем, Мэри отдала ей долг благодарности в тот же вечер. Когда они вернулись домой, она достала из своего фанерного чемодана белое платье с нарядной черной и красной отделкой, лежавшее на самом дне. Как ни удивительно, оно оказалось Рите почти впору, только чуть тесновато в плечах и длинновато, хотя Мэри и была ниже нее. Девушка тут же заявила, что все исправит. Она без устали работала иголкой, к часу ночи подшила подол платья и немного расширила плечи.

Рита не была в восторге от своего наряда. Она знала, что ей не слишком идет белый цвет. Но выбирать было не из чего.

Пообедав, Рита надела платье и попробовала проделать те движения, которые намеревалась выполнять на сцене. Длинный подол немного мешал ей, но, в общем, работать было можно.

Пару часов, оставшиеся до вечера, она провела в нетерпеливом ожидании, куря одну сигарету за другой. Рита поймала себя на мысли о том, что никогда еще так не волновалась перед выступлением. Такого не было даже в те дни, когда она блистала в лучших залах Парижа, Рима, Милана.

Рита понимала, почему так вышло. Тогда у нее впереди была вся жизнь. Не получится здесь, она сможет отыграться в другом месте, в иной роли. Теперь же ей предоставлялась, может быть, последняя возможность вернуться на сцену, в этот волшебный мир, озаренный светом прожекторов, где звучат овации и поклонники дарят цветы. Если сегодня она провалится, то вряд ли осмелится пробовать еще раз.

Что тогда? Петь в ресторанах? Танцевать обнаженной в каких-нибудь ночных клубах? Но есть ли они в этом городе и стране? Если здешние власти запретили алкоголь, то запросто могут прикрыть и всю ночную жизнь.

Да и кому она нужна на сцене в сорок четыре года? Попробовать, конечно, можно, но…

Рита взглянула на часы и поднялась. Пора! Надо одеваться.

Тут она задумалась. Где ей надеть платье, в котором она будет выступать? Раньше Рита всегда делала это уже в театре, в артистической уборной. Но сейчас у нее возникло сильнейшее предчувствие, почти уверенность в том, что никакой уборной она не получит. В чем придет, в том и будет выступать.

Можно, конечно, попробовать переодеться в туалете. Она представила себе этот процесс и покачала головой. Нет, придется здесь. В конце концов, можно подоткнуть длинный подол, чтобы он не испачкался.

Так Рита и сделала. В половине шестого она уже стояла на платформе станции метро. Со временем творилось что-то странное. Оно то тащилось еле-еле, то пускалось вскачь.

Так или иначе, но в положенное время Рита вошла в двери театра «Лунный свет». Не в те, парадные, в которые входила накануне. Чарли днем показал ей служебный вход.

Войдя в него, она по узким коридорам прошла в контору мистера Самуэльсона. Идя по коридору, Рита слышала музыку, доносящуюся со стороны зала.

Мистер Самуэльсон был не один. С ним за столом сидел тот кудрявый парень, который вчера уступил Рите свое место в зале. Мужчины склонились над какими-то бумагами. Когда она вошла, они подняли головы.

— Ага, вот и миссис Дан! — воскликнул парень. — С этим все в порядке. Я пойду и скажу Чарли, что она будет после Марты. — Он выскочил из комнаты.

— Миссис Дан? — удивленно спросила Марта. — Кто это?

— Ты, дорогуша, — отвечал импресарио. — Ты ведь говорила, что предпочитаешь выступать под фамилией Донаван. Но мы с Чарли решили, что это слишком длинно, и немного сократили ее. Так что у меня ты будешь Рита Дан. Выступаешь после Марты, нашей танцовщицы. Свое пальто можешь снять здесь, причесаться тоже. Надеюсь, ты уже надела платье для концерта?

— Да, сэр, — сказала она, отмечая собственную предусмотрительность.

— Вот и хорошо. Когда будешь готова, можешь пройти за кулисы. Чарли скажет, когда тебе выходить. У тебя две песни, поняла?

— Да, сэр.

— Потом вернешься сюда, получишь деньги, и мы поговорим о дальнейшем. Ну и чего стоишь? У тебя не так много времени.

Да, это был совсем не тот стиль общения с артистами, что в Лондоне! Никто не желал ей удачи, не напутствовал, не давал последних советов.

Рита спешно сняла пальто, повесила на крючок, причесалась перед зеркалом, висящим на стене, и вышла. Она не помнила, как пройти за кулисы, а спрашивать у мистера Самуэльсона не хотела.

«Я же сама учила Мэри, что здесь каждый сам должен искать свою дорогу, — подумала она. — Вот и найду».

Впереди Рита видела холл, в котором сновали зрители. Одни еще только приехали и спешили в зал, другие вышли покурить, побеседовать со знакомыми.

«Если вход в зал там, значит, за кулисы можно пройти здесь!» — подумала она, заметив узкую дверцу, прятавшуюся в нише.

Рита открыла ее и оказалась в таком же узком темном коридоре. Она едва заметила ступеньки, ведущие вниз, спустилась по ним и оказалась в другом коридоре, пошире. Здесь сновали нарядно одетые люди, прошел высокий негр в золоченом пиджаке с саксофоном в руках. Рита двинулась за ним, поднялась по другим ступенькам и оказалась там, где нужно, за кулисами зала.

Здесь всем командовал Чарли. Сейчас он разговаривал с тем самым саксофонистом и еще двумя темнокожими музыкантами. Чарли замолчал и сделал знак курчавому парню.

Тот шагнул на сцену и заявил:

— Что может быть лучше хорошей музыки? Только еще лучшая музыка! Перед вами оркестр братьев Томсон! Божественный саксофон Джимми, мощный барабан Джона и пианино Клайва!

Он не успел договорить, как братья заиграли.

Курчавый парень вернулся за кулисы и обычным голосом обратился к женщине, стоявшей возле выхода на сцену:

— Марта, готова? Ты следующая. Опять ты куришь эту свою дрянь! Я же говорил, чтобы ты не воняла здесь!

— Если я не сделаю пару затяжек, то не смогу как следует выступать, — ленивым голосом ответила Марта.

Рита наконец-то смогла разглядеть как следует артистку, вслед за которой предстояло выступить ей. Марта была значительно моложе ее. На вид лет двадцать с небольшим. Высокая блондинка, одетая в вызывающе короткое платье, оставляющее колени открытыми. Рита уловила непривычный запах, доносившийся от ее сигареты, и поняла, что это какой-то наркотик.

Между тем братья Томсон продолжали играть, и Рита вдруг узнала очередную мелодию, которую они исполняли. Это была «Грустная девчонка», та самая песенка, которую она учила сегодня. Но как ее расцветили темнокожие музыканты! Они раскачивали мелодию, как расшалившийся мальчишка лодку, отходили в сторону от основы, исследовали варианты. Это было классно!

Рита поняла, что имел в виду Том, когда говорил, что есть исполнители джаза куда лучше его. Да, это был высокий уровень.

«Интересно, что представляет из себя эта Марта, — подумала она. — Ведь она тоже танцует, как и я. Мне выступать после нее».

Тут она и получила ответ на этот вопрос. Кудрявый парень, имени которого Рита до сих пор не знала, выскочил на сцену и объявил, что братья Томсон теперь не одни. К ним присоединяется несравненная Марта Блюм.

Блондинка погасила сигарету и выбежала на сцену. Именно выбежала, а не вышла. Она двигалась, резко четко. Музыканты играли в очень быстром ритме, и Марта безупречно попадала в него.

Рита не могла бы сказать, что танец ей понравился. На ее вкус, движения Марты были слишком резкими, экстравагантными. Это была акробатика, а не танец, как его понимала Рита.

Но она видела и другое. Это был высокий уровень мастерства. Публика к нему привыкла. Вот почему Чарли требовал от нее самой большей четкости движений.

Не успела она додумать эту мысль, как братья Томсон исчезли со сцены, и конферансье объявил выход Риты Дан, известной певицы из Европы. Ее будто пружиной подбросило. Всякие сомнения и страхи исчезли.

Рита вышла на сцену танцующей походкой, уже входя в ритм той мелодии, с которой должна была начать свое выступление. Боковым зрением она успела заметить, как Том Ковач скользнул за рояль. Рита щелкнула пальцами, крутнулась на месте и запела.

Как же правильно она сделала, что поставила эту быструю песню впереди грустной, той, которая ей самой нравилась куда больше. Рита интуитивно чувствовала, что делает все так, как и нужно. Никакой печали, ни малейшей! Публике подавай бодрость! Она играла голосом, старалась двигаться больше, резче, как ее учил Чарли.

Когда Рита замолчала, в зале раздались аплодисменты и оглушительный свист! Она растерялась. Что это значит? Ее прогоняют? Это конец? Рита в панике обернулась к Тому. Тот ободряюще кивнул ей, поднял большой палец. Мол, все отлично!

Она ободрилась, решила, что здесь так принято. Просто ей никто не сказал об этом. Мистер Самуэльсен не предупредил Риту, что не надо долго кланяться, делать паузы между номерами. Она сама поняла это за последние полчаса, наблюдая за выступлениями артистов.

Поэтому Рита широко улыбнулась, снова шагнула к краю сцены и запела. Но опять не ту песню, которая ей больше нравилась, а модный блюз, разученный сегодня с Чарли и Томом.

По молчанию, наступившему в зале, она поняла, что публика ее слушает и одобряет. Рита осмелела и стала импровизировать, сделала паузу, которой в песне сначала не было, потом повторила последний куплет и замолчала.

Вновь раздались аплодисменты и оглушительный свист. Теперь она уже не испугалась, низко поклонилась, поблагодарила публику и легкой походкой направилась за кулисы. Рита помнила: две песни, не больше.

Однако за кулисами она столкнулась с курчавым распорядителем.

— Нет-нет, вы не закончили! — воскликнул он. — Давайте еще!

— Но мистер Самуэльсон сказал… — начала она.

— Не важно! Зал вас принимает. Надо развивать успех. Давайте еще одну!

Ее не нужно было уговаривать. Рита развернулась, вернулась на сцену и была встречена совсем уж оглушительным свистом. Подходя к микрофону, она сделала плавный пируэт так, словно начинала медленный танец в ритме той самой песни, которую все откладывала. Рита спела ее, танцуя, кружась по сцене. Вся скованность и испуг исчезли, пришло ощущение полной свободы. Как когда-то в Париже, в начале карьеры.

Допев, она помахала публике рукой и ушла, теперь уже окончательно. Ведь даже если бы курчавый парень велел ей сейчас петь еще, то Рита не смогла бы выполнить это требование. В запасе у нее больше не было ничего такого, что зал принял бы с восторгом. А портить впечатление зрителей было нельзя. Она это понимала.

Рита решила остаться за кулисами и посмотреть еще пару выступлений, чтобы узнать, что предлагают публике ее коллеги. Кроме того, ей хотелось поговорить с Томом Ковачем, спросить его мнение о своем выступлении.

Однако поговорить с Томом ей не удалось. Он не ушел со сцены вместе с ней, остался там, чтобы аккомпанировать следующему певцу.

Это оказался невысокий брюнет с невыразительным лицом. Рита решила, что он тоже будет выступать не очень долго, как и она сама, споет две-три песни и уйдет. Но женщина ошиблась.

Выяснилось, что зрители хорошо знают брюнета. Едва он вышел на сцену, как в зале опять поднялся свист, гораздо более громкий, чем после выступления Риты. Когда брюнет запел, она поняла, в чем секрет такой популярности. Голос у него был красивого тембра, богатый, звучный. Пел он, как видно, одни лишь шлягеры, которые публика хорошо принимала.

— Кто это? — спросила она у кудрявого распорядителя.

— А ты разве не знаешь? — удивился тот. — Ах да, ведь ты приезжая. Это Фрэнк Виченца. Он итальянец, вообще-то его зовут Франческо, но наша публика переделала это имя на Фрэнк. Да ведь ты и меня не знаешь! А пора бы и познакомиться. Меня зовут Ян Палех, я приехал из Чехии. Работаю распорядителем, конферансье.

— Я вижу, у вас тут народ со всех концов света, — заметила Рита.

— Что ты хочешь, это же Америка, — заметил Ян.

— Слушай, а когда будет антракт? Что-то его долго нет. А я хотела поболтать с Томом.

— Антракт?.. О чем ты? Тут их не бывает. Но Том скоро освободится. На сцену выйдет Билл. Он комик, и его выступление будут сопровождать Томсоны.

Так и вышло. Когда сладкоголосый Фрэнк допел последнюю песню и под одобрительные крики публики покинул сцену, с ним ушел и Том. Рита наконец-то смогла задать ему вопрос, который мучил ее весь последний час.

— Ну и как я выступала? — спросила она аккомпаниатора.

Рита ожидала похвал, восторженных отзывов, всего того, что обычно говорят артистам.

Вместо этого Том ответил:

— Очень неплохо. Конечно, надо учесть, что ты шла в начале, на разогреве. Публика относится к таким артистам довольно снисходительно. Если бы тебя поставили сейчас, то аплодисменты были бы жидкие.

— Но почему? Что я делала не так?

— Ты была слегка скована, особенно в самом начале, мало двигалась. Ты исполняла довольно старые вещи, а люди хотят слышать все новое. Тебе надо работать над репертуаром и движением. Но в целом выступать ты можешь, а это главное. Ладно, мне надо идти. Ведь я играю еще и в ночном клубе. Пока! — Пианист исчез.

Рита пошла обратно, в контору мистера Самуэльсона. Хозяин театра был не один. Рядом с ним сидел его помощник Чарли. Они составляли какую-то ведомость. Самуэльсон молча выложил перед Ритой банкноту с портретом президента Джексона и пять — с Вашингтоном.

Когда она поблагодарила его и взяла деньги, он произнес:

— Для первого раза очень неплохо. Но с таким репертуаром ты сможешь выступать только на разогреве, а там претендентов полно. И вообще, я думаю заканчивать со всем этим винегретом, где всего понемногу. Будем давать только мюзиклы! Если ты сможешь играть в них, тогда у тебя есть будущее.

— Я хотела бы попробовать, — сказала Рита.

— Хорошо, давай попробуем. Приходи послезавтра к десяти. Чарли будет распределять роли в спектакле «Пэгги и Майк». Он посмотрит, на что ты годишься.

Чарли приветливо помахал ей рукой, показывая, что понял свою задачу, и мужчины снова склонились над бумагами.


Глава 5

Прошел месяц с того дня, как Рита ступила на американский берег. Деревья в маленьких скверах вдоль Бродвея красовались в золотом уборе, и воздух по утрам был пропитан морозцем. Тонкие пальто, в которых теперешние подруги прибыли из Дублина, уже плохо грели, и они приобрели новую одежду. Мэри — белое шерстяное пальто в талию, а Рита — шубку из белки.

Теперь она могла позволить себе такую трату, поскольку имела стабильный, очень хороший заработок. В течение этого месяца Рита вписалась в состав не одного, а двух мюзиклов. Она выступала в «Пэгги и Майк», а также в новом модном представлении «Я пою о тебе», пела там в паре не с кем-нибудь, а с самим сладкоголосым Фрэнком Виченца.

Мэри не могла похвастаться такими успехами. Она все так же трудилась официанткой в ресторане «Петербург» и едва сводила концы с концами, но тоже была довольна жизнью. Эта девчонка входила в число тех немногих людей, которые довольствуются малым и редко впадают в отчаяние. Она была счастлива тем, что у нее была работа и замечательная подруга Рита, которая ссудила ей деньги, недостающие для покупки того самого белого пальто.

В ресторане за ней напропалую ухаживали повара, усатые официанты и посетители-мужчины. Среди этих кавалеров уже появился один, которому рыжеволосая Мэри отдавала предпочтение. Его звали Билл Крейтон, он работал инженером-электротехником в крупной фирме.

Этот человек случайно забрел в русский ресторан и попал как раз за столик, который обслуживала Мэри. С тех пор он стал заходить в «Петербург» с завидной регулярностью. В последнюю неделю Билл появлялся там уже не как клиент, а как знакомый Мэри, к концу рабочего дня, чтобы проводить ее до дома. Эти прогулки затягивались допоздна, так что Мэри возвращалась в съемную квартиру в час, а то и в два.

Рита с грустью думала, что вскоре настанет день, когда Мэри ее покинет, и она останется одна. За этот месяц женщина обзавелась множеством знакомых, имела успех у публики, имя «Рита Дан» стояло на всех афишах. Но она так и не завела себе близкого друга, и никто не провожал ее домой.

Это было странно и печально. Раньше у Риты никогда не было проблем с поклонниками. Мужчины с вожделением смотрели на Мату Хари, готовы были пожертвовать всем на свете ради нее. Достаточно вспомнить барона Мирбаха, который бросал любимые скачки, покидал свой судебный департамент, чтобы встретиться с такой красавицей. Антуан Моро пожертвовал своей карьерой, пошел на смертельный риск, чтобы спасти девушку, которую даже не обнял ни разу. А инженер Ричард Вуд?.. А пианист Поль Шмидт, приложивший столько усилий, чтобы спасти ее от ареста?

Ступая на американскую землю, она надеялась, что и здесь будет то же самое. Прошел уже месяц, и все ее надежды сбылись. Кроме этой, самой простой и естественной.

«Неужели мой возраст так сказывается? — думала она, готовая впасть в панику. — Сорок четыре года — это приговор? Нет, не может быть! Просто я в чем-то неверно себя веду».

На следующий день после того, как ей в голову пришла эта мысль, ее догадку подтвердил Том Ковач. Был редкий вечер, когда пианист никуда не спешил после спектакля, и они зашли в соседний бар выпить по чашке кофе.

После незначительного разговора о коллегах Том внимательно посмотрел на Риту и произнес:

— Честно сказать, глядя на тебя, я удивляюсь тому обстоятельству, что ты одна, вокруг тебя не толпятся поклонники.

— Я сама удивляюсь, Том, — призналась Рита. — Теряюсь в догадках, никак не пойму, в чем тут дело. Может, я выгляжу недоступной ледяной скалой, от которой пышет холодом?

— Что-то такое есть, — согласился пианист. — Но мне кажется, что дело в другом. Ты пережила большое горе, забросила карьеру артистки. Это на тебе сказалось. Ты никак не можешь поверить в свой успех, в себя, продолжаешь бояться провала. Это заметно. В твоем взгляде есть что-то такое, что заставляет мужчин тебя жалеть. В Америке мужчины редко любят женщину из-за этого. В Европе — другое дело, там такое в порядке вещей. А здесь нет. Тебе надо изменить свою позицию в жизни, показать себя человеком успеха. Тогда мужчины станут воспринимать тебя иначе.

Рита хорошо запомнила то, что сказал пианист, и решила последовать его совету. Теперь, прежде чем выйти из дома, она по несколько минут стояла в прихожей и вспоминала все хорошее, что случилось с ней за последние дни, аплодисменты публики, самые удачные моменты из своих выступлений. Сперва Рита собирала плотный ком этих позитивных впечатлений и лишь потом покидала квартиру.

Кроме того, она решила изменить некоторые привычки. Например, стала ездить не на метро, а в такси. Теперь Рита получала по 50–60 долларов в неделю и могла себе это позволить.

«Если я решила стать человеком успеха, то и вести мне себя надо соответственно», — решила она для себя.

По вечерам, после спектаклей, Рита не спешила домой, а шла в ресторан, например, в «Колизей» или «Пасифик».

И что же? Том оказался прав! Спустя короткое время она стала замечать пристальные мужские взгляды, устремленные на нее.

Теперь у нее в театре была своя артистическая уборная. Еще через несколько дней туда принесли записку. Некий мистер Кармайкл предлагал несравненной мисс Рите поужинать в ресторане «Лагуна».

Разумеется, она приняла это предложение. У нее было свидание, первое на американской земле. Однако особой радости оно ей не принесло.

Мистер Оливер Кармайкл, биржевой маклер с Уолл-стрит, оказался донельзя скучным и пресным типом. Разумеется, он был женат и встречу с актрисой воспринимал как простую интрижку, нечто вроде партии в бридж. Этот господин ничем не интересовался, никуда не ходил, в театр забрел по какому-то недоразумению, и говорить с ним, по большому счету, было не о чем.

Мало того, он даже не употреблял спиртного и всецело поддерживал сухой закон! Рита заикнулась о том, что можно поговорить с официантом, и у него наверняка найдется что-то покрепче кофе. Мистер Кармайкл вперил в нее ледяной взгляд своих бледно-голубых глаз и выразил надежду, что она пошутила, а на самом деле вовсе не собиралась нарушать закон. Рита быстро соскучилась с ним и все ждала, когда же этот романтический ужин наконец-то закончится.

Возвращаясь домой на такси, она размышляла, почему этот поклонник показался ей таким противным. Ее прежние друзья в Европе — банкиры, министры, генералы, бароны — были намного интереснее. Они обладали известной широтой мышления. Но отчасти дело было и в ней самой.

«Это шпионская работа тебя испортила, дорогая, — сказала она себе. — Когда погружаешься в атмосферу опасности, постоянного риска, привыкаешь думать о передвижении дивизий и устройстве новых вооружений, разговоры о люстре для гостиной или о каминной решетке — мистер Кармайкл обставлял свой дом и угощал Риту разговорами о своих приобретениях — кажутся донельзя скучными.

Я и с мужчинами в последние годы знакомилась только, так сказать, по работе. Французские генералы и министры поставляли мне информацию. Мой милый инженер Ричард тоже был источником важных сведений. Разве что Питер, моя последняя любовь, был всего лишь храбрым солдатом. За это я его и обожала.

Да, этот вывод верный. Я не ошибаюсь.

Что же теперь? Мне надо искать знакомых среди шпионов? Или тех людей, которые их ловят — контрразведчиков, полицейских, следователей?

Да, это так. По-видимому, работа в разведке, а затем два года участия в ирландском восстании начисто отбили у меня привычку к мирной жизни. Теперь мне будет интересно только с людьми риска, с теми, кто подвергает свою жизнь опасности.

Может, мне стоит отправиться в полицейский участок и повеситься на шею первому симпатичному сержанту? Или пойти в пожарную часть? В береговую охрану?

Или… помню, Чарли рассказывал о крутых, хорошо вооруженных ребятах. Их называют гангстерами. Они грабят банки, наводят страх на торговцев. Может, мне нужен именно такой любовник?»

Она не успела додумать эту мысль до конца. Такси остановилось возле ее дома.

Впрочем, неудача с первым поклонником и последующие размышления не убавили ее решимость покончить с одиноким существованием. Она продолжала держать себя как человек успеха, стала лучше одеваться, купила себе ожерелье, которое почти не отличалось от бриллиантового. Результат не заставил себя ждать. К ней стали проявлять интерес и ее коллеги по театру, и люди из зрительного зала.

Было еще несколько свиданий в ресторанах, восхитительная ночь в гостинице в Бронксе, проведенная с крепким молчаливым брюнетом по имени Джон. О своей работе он не сказал ей ни слова, но по некоторым намекам Рита заключила, что он имеет отношение как раз к тем персонажам, о которых она размышляла, к людям с пистолетами в карманах, готовым стрелять в любую минуту. За все время свидания Джон ни разу не заговорил о своих чувствах, однако выразил желание встретиться с ней еще раз. Он сказал, что найдет ее в театре.

«Значит, я была права, когда думала о людях риска, — размышляла она в то утро, после свидания, когда Джон исчез. — Гангстеры и полицейские, люди, готовые убивать и погибать, — вот кто мне нужен. Но не скучно ли с ними будет? Ведь Джон за все время нашего свидания и ста слов не сказал. Не знаю».

Но оказалось, что она была не совсем права, когда думала, что привлекает внимание только людей с пистолетами. Вслед за угрюмым гангстером к ней проявил интерес гитарист из группы «Веселые скелеты» Арон Земник. Он был полной противоположностью Джону — веселый, сравнительно молодой, едва за тридцать, интересующийся всем на свете. Затем были коммивояжер средних лет по имени Рон, офицер береговой охраны Тони Спарк.

В общем, личная жизнь налаживалась. Она то и дело не ночевала дома, в их общей с Мэри квартирке на Адамс-стрит.

За ней даже начал ухаживать Чарли Сандоза, продюсер театра, правая рука мистера Самуэльсона. Но тут Рита сказала себе «Стоп!» и превратилась в глыбу льда. Пойти навстречу Чарли значило попасть в зависимость от него, а этого она совсем не хотела. Так что Сандоза повертелся вокруг нее и отстал.

Казалось бы, у Риты имелись все поводы быть довольной. Однако это ощущение как раз и не пришло к ней. Дело в том, что во всех этих мимолетных связях, иногда довольно интересных, не было главного — любви. Никто из ее партнеров не говорил ей тех самых слов. В их глазах она не видела того чувства, которое переполняло ее прежних любовников.

Да и сама Рита не ощущала к ним настоящего интереса. Это были обыкновенные интрижки, удовлетворение сексуальной потребности, нечто вроде гимнастики. Наблюдая по утрам за стайками людей в спортивных костюмах, бегающих по набережной Ист-Ривер, она думала, что сама похожа на этих персонажей, заботящихся о своем здоровье. Только вот Рита проявляла эту заботу вовсе без всякого костюма.

В результате через два месяца, проведенных в поисках счастья, она вновь впала в хандру. Любовь не приходила, а без нее жизнь была пресной и скучной. Рита уже думала, что так все и будет. Ее счастье осталось в прошлом. Теперь ей надо жить воспоминаниями о нем.

Тут-то вдруг совершенно неожиданным образом и произошла та самая встреча, о которой она столько мечтала. Помощь пришла к ней с той стороны, откуда она ее совершенно не ожидала.

Рита как раз размышляла, что будет делать на Рождество, куда пойдет, когда крошка Мэри внезапно пригласила ее в модный ресторан «Пасифик». Как выяснилось, планировался не простой ужин, а помолвка Мэри и ее Билла. Их отношения дошли до того счастливого момента, за которым должна была последовать свадьба.

— Я хочу, чтобы ты обязательно присутствовала на нашей помолвке, — заявила Мэри. — Родных у меня нет, подруг тоже. Ты у меня самый близкий человек здесь. После моего Билла, конечно. Я тебе многим обязана! Ты нашла мне жилье и работу, стала как старшая сестра. Поэтому обязательно, непременно должна прийти! Если не можешь на Рождество, то мы перенесем помолвку на другой день.

— Почему же я не могу? — отвечала Рита. — Приду, конечно. А Билл не будет возражать?

— Что ты! Я ему много о тебе рассказывала. Он знает, сколько ты для меня сделала, и тоже тебя приглашает. Мало того, Билл обещал преподнести тебе сюрприз.

— Вот как? Интересно, что за сюрприз приготовит твой Билл, — сказала Рита.

В общем-то, она догадывалась, о чем шла речь. Билл трудился в какой-то электротехнической фирме. Он наверняка приведет с собой кого-то из своих приятелей, такого же инженера, положительного и делового до мозга костей. За столом они с Биллом будут говорить о лампах, проводах, трансформаторах. Потом Рита проведет ночь с этим жутко правильным типом.

«Что ж, это не самый худший вариант, — подумала она. — Гораздо тоскливей провести эту ночь одной, беседуя с радиоприемником и подушкой».

Поэтому она надела свое лучшее платье, в котором, по словам Мэри, выглядела моложе лет на десять, сделала хороший макияж и в назначенное время вышла из такси возле дверей ресторана. Метрдотель провел ее к столику.

Еще издали, от дверей, Рита увидела двух мужчин, сидевших рядом с Мэри, и отметила, что они совершенно не похожи друг на друга. Правда, оба были высокие, худощавые, спортивного сложения. Но Билл Крейтон, которого Рита уже видела пару раз, был кареглазый шатен. Его приятель оказался брюнетом, и глаза у него были в цвет волос, такие же черные.

При ее приближении мужчины поднялись, и Билл проговорил:

— Мой друг Тэд Грин составит нам сегодня компанию. Вы не возражаете?

— Нет, конечно, нисколько не возражаю, — ответила Рита, протягивая руку Тэду.

Она уже привыкла к тому, что в Америке мужчины никогда не целуют дамам руки. Тэд не стал исключением из этого правила. Он слегка пожал ее руку и улыбнулся. В этот момент произошло нечто странное. Рита вдруг почувствовала, как искра проскочила через ее ладонь.

Что было тому виной? Может быть, его рука, крепкая, сухая, на которую можно опереться? Или улыбка, дружелюбная, совсем не скупая, но и не такая широкая, как на рекламе зубной пасты? Манера держаться, свойственная Тэду, такая же уверенная, победительная, как у нее самой?

«Нет, — сказала она себе, усаживаясь за стол. — Все дело в профессии. Он же наверняка электротехник, как и Билл. Естественно, весь полон электричества, и из него сыплются искры».

Рита улыбнулась собственной шутке и тут заметила, что новый знакомый смотрел на нее внимательно, пристально и в то же время как бы испуганно. Она хорошо знала этот взгляд, выражающий внезапно возникшее чувство. То самое, которое даже страшит человека и заставляет его думать: почему?.. Отчего именно со мной?

Между тем вокруг царила легкая праздничная суета. Билл делал заказ, Мэри, настоящий профессионал, участвовала в этом важном деле.

Наконец официант удалился, и Билл повернулся к Рите.

— Хочу сказать несколько слов о моем друге, — начал он. — Вы наверняка решили, что Тэд — мой коллега, и мы вместе работаем. Вовсе нет! Хотя раньше он и в самом деле был инженером-электриком, как и я. Мы познакомились в Брюсселе, еще перед войной. Тэд покупал турбины для своего правительства, а я изучал последние открытия бельгийских инженеров. Мы месяц прожили в одной гостинице, встречались каждый день и стали друзьями.

— Позвольте, я не поняла одну вещь, — заявила Рита. — Вы сказали, что Тэд покупал турбины для своего правительства. Какого именно?

— Да, Билл не сказал самого главного, — вступил в разговор Тэд.

Голос у него был низкий, баритон, а не тенор.

— Он не упомянул, что в то время меня звали вовсе не Тэд Грин, а Федор Григорьев. Я русский и покупал турбины для правительства его величества. Но я еще до поездки в Брюссель интересовался Америкой. Меня привлекала предприимчивость американцев, те возможности, которые здесь открываются. Я вернулся на родину, сдал купленные турбины, завершил свои дела в России и переехал в Штаты.

— Да, и здесь мы вновь встретились, — продолжил его повествование Билл. — Я помог Федору, то есть Тэду, найти работу, дал несколько полезных советов. Дела у моего друга шли хорошо. Но потом он почему-то потерял интерес к инженерному делу и занялся торговлей.

— Да, все произошло именно так, — подтвердил Тэд. — Я понял, что мне не нравится изо дня в день жить на одном месте, заниматься надоевшим делом. Я взялся за новый бизнес, работаю на компанию «Стандарт Ойл», открываю по всей стране бензоколонки. Заодно торгую шинами и запчастями к автомобилям. Приходится много ездить, но мне это нравится. Мы что-то слишком много внимания посвящаем моей скромной персоне, а между тем сегодня собрались здесь вовсе не из-за меня. Давайте поприветствуем настоящих героев сегодняшнего вечера — Мэри и ее жениха, моего друга Билла!

— За это дело было бы неплохо выпить, — заметила Рита. — Но этот сухой закон, будь он неладен, не дает людям даже промочить горло. В данном заведении, насколько я знаю, с этим делом строго. Здесь нам не предложат ничего крепче кофе.

— Да, это верно, — подтвердил Тэд. — Но из любого положения можно найти выход. — Он повернулся и подозвал официанта.

Когда тот подошел, Тэд заказал две бутылки кока-колы.

— Зачем нам эта гадость? — удивилась Мэри. — Я бы в таком случае предпочла ананасовый компот.

— Сейчас вы все поймете, — сказал Тэд.

Официант принес бутылки. Когда он удалился, Тэд огляделся, убедился в том, что на них никто не смотрит. После этого он достал из своего саквояжа, стоявшего под столом, такую же бутылку с той же этикеткой и поставил ее на стол, а одну из тех, которые принес официант, убрал.

— Вот теперь мы можем и выпить за успех наших будущих молодоженов! — сказал он. — Подставляйте посуду. — Тэд разлил по бокалам напиток, который совсем не пенился.

Рита принюхалась и уловила знакомый запах, которого давно не ощущала.

Она пригубила вино и воскликнула:

— Господи, это ведь самое настоящее бордо! Тэд, вы просто волшебник!

— Нет, я просто предусмотрительный человек, который не любит пуританских законов, — отвечал торговец шинами. — Только будьте осторожны, не чокайтесь, старайтесь показать, что вы пьете эту проклятую кока-колу.

— А в вашем саквояже много таких бутылок? — спросила Рита.

— Найдется еще парочка, — ответил Тэд.

Они выпили по бокалу, отдали должное индейке, снова хлебнули. Разговор за столом переходил с одной темы на другую. Рита, между прочим, поинтересовалась, ходит ли Тэд в театры, смотрит ли мюзиклы. Ей, конечно, хотелось знать, видел ли он ее на сцене, но она не желала спрашивать его об этом прямо. Тэд ответил, что любит музыку, но прежде всего классическую. Когда он бывает в Нью-Йорке, ходит в Карнеги-холл слушать оркестр.

— Мюзиклы я тоже иногда смотрю, — добавил Тэд. — Посещаю «Нью-Амстердам», «Радио-сити-холл».

Рита понимающе кивнула. Тэд называл самые известные театры, расположенные непосредственно на Бродвее. Он не ходил в заведения второго сорта, привык получать все самое лучшее. Рита была разочарована, на нее словно холодом пахнуло, но она постаралась не показать этого.

Заиграла музыка, и Мэри тут же потащила Билла танцевать.

— А вы не пригласите меня? — спросила Рита у Тэда.

— Охотно, — откликнулся он.

Они вышли в центр площадки, Тэд обнял ее. Тут Риту вновь словно током ударило! Его рука на ее талии, бедра, касающиеся ног, лицо так близко!.. Женщина не сознавала, что они танцуют, не знала, хорошо или плохо движется ее партнер, как выглядит она сама. Они не разговаривали, почти не смотрели друг на друга, были вместе — и этого достаточно.

Она поняла, что ей безразлично его мнение о ней как о певице. Пусть он никогда не видел ее на сцене, да и не увидит — это совершенно не важно. За то время, пока длился этот танец, Рита уразумела самое главное. Кажется, она наконец-то нашла свою любовь.

Музыка кончилась. Они вернулись за столик совсем другими людьми. Мужчина и женщина шли танцевать, будучи чужими, а теперь стали близкими. Далее Рита слышала только Тэда, смотрела лишь на него.

А Тэда стоило послушать. Он рассказывал о городах и весях, в которых побывал, о разных случаях из своей жизни, довольно опасной, как выяснилось. За хорошие места для заправок шла острая борьба между разными компаниями. Участники этой схватки не гнушались недозволенными средствами. Не раз посланцу «Стандарт Ойл» приходилось бежать из какого-нибудь городка, спасаясь от бандитов, подосланных конкурентами. Ему приходилось и отстреливаться, и уходить от погони.

Рита слушала эти рассказы, впитывала каждое слово. Значит, она была права! Ее интерес к этому русскому вовсе не случаен! Он человек риска, живет в атмосфере постоянной борьбы, опасности. Поэтому Тэд и привлек ее сердце. Вот почему между ними проскакивали искры. А еще он умен, решителен, знает жизнь. В общем, в нем куча достоинств. Но главное все-таки — его мужество, храбрость.

Рита не следила за временем, не знала, что показывают часы, и удивилась, когда ее спутники стали вставать из-за стола и благодарить друг друга за прекрасно проведенный вечер. Впрочем, пусть. Даже хорошо, что они покинут ресторан. Ведь она уйдет отсюда с Тэдом, это ясно.

Они действительно вышли из заведения, попрощались у дверей с Мэри и Биллом и, не сговариваясь, двинулись вниз по Бродвею.

— Погуляем немного? — предложила Рита.

— У меня есть другая идея. Давай лучше поедем ко мне.

— К тебе? В гостиницу?

— Это не совсем гостиница. Ты увидишь.

— Хорошо, — согласилась она.

Они взяли такси и поехали на другой конец Манхэттена. Там находился фешенебельный отель, в котором Тэд снимал апартаменты с отдельным входом.

— Это гораздо удобнее, чем просто жить здесь, — объяснил он, открывая дверь своим ключом. — В большинстве американских гостиниц персонал косо смотрит на те вольности, которые позволяют себе постояльцы. А здесь я полный хозяин. В то же время могу заказать ужин в номер. Кельнеру придется только пройти с тележкой несколько шагов по улице. Но мы, я думаю, сейчас есть не будем, не так ли?

— Да, не будем, — сказала она, сбрасывая на его руки пальто. — Я думаю, нам сейчас не нужно ничего, кроме нас двоих. А ты как считаешь?

— Полностью с тобой согласен, дорогая, — ответил Тэд.


Глава 6

После той ночи, лучшей в ее жизни за последний год, были и другие, проведенные в номере Тэда. Они вместе ходили в лучшие бродвейские театры, где Рита никогда не бывала, и проводили вечера в дорогих ресторанах. У Риты теперь опять появилось все то, чего она так долго была лишена. У нее возникло такое ощущение, будто к ней вернулась ее прежняя жизнь, даже не лондонская, а куда более ранняя, парижская, беспечная и полная побед.

Ее возлюбленный был похож на волшебный ларец. Он постоянно демонстрировал свои новые отличные качества. Рита увидела, что Тэд сполна наделен американской деловитостью, но лишен другого свойства жителей Штатов — расчетливости. Нельзя сказать, что он совсем не берег деньги, но Тэд не был скуп, а это главное.

Уже в первую неделю их знакомства он купил Рите шубу, да не беличью, а норковую. Вскоре Тэд сделал ей поистине царский подарок, преподнес ей ожерелье из настоящих топазов. Да еще и извинялся, что оно не бриллиантовое! Правда, он тут же проявил ту самую деловитость, посоветовал Рите не надевать ожерелье, если она будет ехать в метро.

— Когда садишься в такси, постарайся закутать горло, чтобы топазы не были видны, — добавил Тэд. — Видишь ли, таксисты тоже люди. В сердце любого водителя может проснуться жадность.

Но дело было, конечно, совсем не в дорогих подарках. Кое-кто из ее поклонников, с которыми она встречалась за последние два месяца, тоже мог бы подарить ей нечто подобное, далеко не самое дешевое. Скажем, тот же мистер Кармайкл, ее первый партнер. Но ни один из них не сумел бы сделать это так легко, играючи, не придавая никакого значения подношению. А главное — никто из них не был так интересен в беседе, горяч и неутомим в любви, загадочен и окутан атмосферой тайны.

Они почти не расставались. Все рождественские каникулы и неделю после них Рита провела как один нескончаемый праздник, который ей устроила судьба. В эти дни она много выступала. Это было поистине золотое время для владельцев бродвейских театров и кабаре. Зрители валом валили на представления, залы были набиты битком.

Она не чувствовала усталости, постоянно была бодрой и свежей, мечтала жить так и дальше. Рита надеялась, что ее надежды сбудутся, но в одно утро, совсем не прекрасное, проснулась в номере Тэда одна.

На столе она обнаружила записку. Любимый сообщал ей, что дела позвали его в дорогу и он срочно выехал в другой штат. Когда вернется, не знает, но надеется, что через неделю. Пусть она не скучает. Номер оплачен на три месяца вперед, в ящике шкафа лежит конверт с деньгами. Пусть Рита тратит их по своему усмотрению.

Так она осталась одна. К концу недели Рита истомилась от ожидания, места себе не находила. Если бы она знала день и час, когда Тэд должен вернуться, то ждала бы его у дверей, поехала бы на вокзал. Но на какой?..

Она ограничилась тем, что в тот вечер, спустя ровно неделю после его отъезда, оделась как для свидания, решила не ложиться и стала ждать возвращения любимого человека. Рита просидела в кресле большую часть ночи, после чего незаметно уснула. Тэд не приехал.

Не вернулся он и на другой день, и еще спустя трое суток. Рита уже не находила себе места. Наконец-то среди ночи она услышала, как в замке повернулся ключ, открылась дверь, и кто-то вошел в квартиру.

Они буквально накинулись друг на друга. Так человек, умирающий от жажды, набрасывается на источник влаги. Рита устала от его ласк и заснула только утром.

Когда она очнулась, Тэда опять не было. Впрочем, записка на столе успокоила ее. Любимый сообщал, что уехал по делам и вечером вернется.

Да, атмосфера тайны окутывала возлюбленного Риты, словно плащ-невидимка. Когда она спросила, в какой штат он ездил, Тэд ответил, что в Пенсильванию. Но на вопрос о городе, в котором был, уже отвечал уклончиво. Где располагается контора его фирмы, тоже не сказал.

Зато он не делал секрета из того, что отправляется в свои поездки хорошо вооруженным. В ящике стола постоянно лежал заряженный револьвер, который Тэд брал с собой. Еще один ствол, «браунинг», хранился в шкафу.

Вскоре после возвращения Тэда из поездки произошло событие, которого Рита ждала с нетерпением, но в то же время и со страхом. Он наконец-то сходил в театр «Лунный свет» и посмотрел мюзикл, в котором она играла одну из главных ролей. Разумеется, в тот вечер Рита старалась работать как можно лучше.

Когда они встретились после представления, она пытливо всматривалась в лицо своего возлюбленного, стараясь понять, какое впечатление на него произвела ее игра. Но что-то угадать было невозможно. Тэд умел скрывать свои чувства и всегда выглядел невозмутимым. Лишь когда они оказались вдвоем, дома, Тэд поделился своими впечатлениями.

— Ты хорошо поешь, — сказал он. — Я знал это и раньше, еще до сегодняшнего вечера. Ведь в тебе бездна чувства, а это главное, когда человек выступает со сцены.

— А голос? Разве он не важен? — спросила она.

— Не так важен, как некоторые думают. Пример — твой партнер Фрэнк Виченца. Вот уж у кого голос словно мед! И что, разве он имеет перед тобой преимущество? Никакого. Ведь этот соловей остается равнодушным к тому, о чем поет, просто выталкивает из себя слова. У тебя есть чувство и голос. Но ты не можешь считать себя великой певицей или актрисой, потому что не умираешь на сцене.

— Я что, должна умереть?

— Да, должна. Великий певец каждую вещь поет так, словно выступает в последний раз. Он выкладывается полностью, до конца. Ты этого не делаешь. Между тобой и публикой остается стена, пусть и тонкая. Слушать тебя приятно, слов нет, но твоя песня не бередит душу, не заставляет забыть обо всем на свете. Таковы мои впечатления. Прости, если я тебя обидел этими словами.

— Нет, никаких обид, — отвечала она. — Но скажи, если дело обстоит таким вот образом, не значит ли это, что мне нужно оставить сцену и заняться чем-то другим?

Тэд пожал плечами и заявил:

— Зачем же спешить, бросать хорошую работу? Ты выступаешь, на тебя идут зрители. Хотя не исключено, что существует другое занятие, для которого ты создана. Оно тебе идеально подходит. Правда, я не знаю, что это за дело.

«Зато я знаю, — подумала она. — Но не скажу тебе об этом ни слова».

Живя с Тэдом, Рита познакомилась со многими вещами, о которых до этого знала лишь понаслышке. Например, с собственным автомобилем. В гараже гостиницы стоял «Форд-Т», принадлежавший ее возлюбленному. Они ездили на нем то в китайский ресторанчик, расположенный на берегу пролива Ист-Ривер, то в оперу, то в кино. Тэд обещал, что, когда наступит весна, он обязательно свозит ее посмотреть Ниагарский водопад.

— А летом мы поедем с тобой во Флориду, — проговорил он, сидя в постели и куря последнюю сигару перед сном. — Признайся, ведь ты давно не была на море?

— Целую вечность, — отвечала она.

— Ну вот, будешь купаться в Атлантическом океане. Там совсем другие ощущения, не такие, как на Лазурном Берегу.

— Лучше?

— В чем-то лучше, в чем-то не очень. Например, там водятся ядовитые медузы, встречаются акулы, — объяснил Тэд.

Впрочем, почему Тэд? Она уже давно начала звать любимого его настоящим русским именем — Федор. Это делало их ближе. Ей казалось, будто они сообща владели какой-то тайной.

Что могло связать их окончательно, навсегда? Замужество? Рита о нем не мечтала. Даже планов таких не строила. В глубине души она ясно сознавала, что не создана для семейной жизни и попытка устроить ее не привела бы ни к чему хорошему. Они с Федором никогда не обсуждали перспективы своих отношений. О будущих поездках, покупках — да, говорили, а вот о самой совместной жизни — нет. Таков был их молчаливый уговор.

Впрочем, кое-какие шаги к тому, чтобы эти отношения походили на семейные, она сделала. Уже в конце января, после возвращения Федора из поездки в Пенсильванию, Рита созвонилась с Мэри и приехала в квартиру на Адамс-стрит. Она сообщила подруге, что хочет забрать свои вещи, потому как больше сюда не вернется.

— Значит, это правда?! — воскликнула обрадованная девушка. — Вы с Тэдом будете жить вместе, как муж и жена?

— Да, мы живем вместе, но вряд ли нас можно назвать мужем и женой, — сказала Рита и покачала головой. — Семья, хозяйство, ребенок — я не создана для этого. И Федор… то есть Тэд, это понимает. Лучше скажи, как дела у вас?

— У нас все отлично! — заверила ее Мэри. — Билл сделал мне предложение по всей форме, свадьба назначена на середину февраля. Он даже кольца уже купил! Я хотела бы, чтобы ты стала моей свидетельницей в мэрии и подругой невесты в церкви.

— Я не против, — сказала Рита. — Сообщишь, когда и куда прийти. Рада за тебя.

Она собрала свои вещи, которые еще оставались в их общей квартире, и навсегда покинула ее.

Когда тем же вечером Рита сообщила Федору о своем поступке, он ничего не сказал, но в ближайшее воскресенье пригласил ее в ресторан, в тот самый «Пасифик», в котором они познакомились два месяца назад. За ужином Федор преподнес ей очередной подарок — топазовые серьги, которые идеально подходили к ее ожерелью. Он объяснил, что таким образом хочет отметить ее решение окончательно порвать с прежней жизнью и переселиться к нему.

— Теперь у тебя полный комплект, — заметил Федор, когда Рита продела серьги в уши. — Смотрится, надо сказать, неплохо.

Она не удержалась. Ей жутко хотелось увидеть, как все это выглядит. Рита встала и прошла к большому зеркалу, висевшему на стене. Из него на нее взглянула незнакомая красавица в дорогом платье, увешанная драгоценностями. Рита заметила, как на нее оглядывались мужчины и даже женщины, сидевшие за соседними столиками.

Вернувшись за свой стол, она отпила глоток божоле. Федор вновь пришел в ресторан с портфелем и проделал свой фокус с бутылкой кока-колы.

Рита помолчала немного, потом сказала:

— Я очень благодарна тебе за подарок и вообще за все. Но ведь это очень дорогие вещи. Неужели ты так много зарабатываешь? Твоя фирма платит тебе тысячи долларов за открытие новых колонок, продажу шин и запальных свечей?

— А почему у тебя возник такой вопрос? — осведомился Федор.

— Ты только не подумай, что я собираюсь считать твои деньги, — поспешила ответить она. — У меня и в мыслях этого не было. Просто я отчетливо понимаю, что ты что-то от меня скрываешь. Эта тайна наверняка связана с опасностью. Я боюсь за тебя. Вот в чем дело, а вовсе не в заработках, на которые я хочу наложить руку. Ты ведь так подумал, да?

— Если честно, то что-то подобное мелькнуло в голове, — признался Федор. — Хорошо, что ты все мне объяснила, — сказал он и невозмутимо принялся за телятину.

Тогда Рита решилась напомнить ему:

— Да, но ты так и не ответил на мой вопрос. Сейчас я сформулирую его по-другому. Скажи, твоя работа связана с опасностью?

— Да, я ведь рассказывал об этом вам всем, еще на том вечере, где мы познакомились. Между компаниями идет война. Конкуренты могут подсылать гангстеров, устраивать различные неприятности.

— Нет, я не о том. Я чувствую, что есть иная опасность, куда более серьезная. Ты мне не скажешь, какая именно?

— Уверяю тебя, милая, ты ошибаешься, — заявил Федор. — Моя работа не более опасна, чем любая другая, связанная с серьезными деньгами. А в данный момент самая большая беда, которая нам угрожает, состоит в том, что мы не допьем это чудесное божоле, и официант узнает о подмене бутылок. Вот тут дело запахнет нарушением закона. Так что давай я наполню твой бокал еще раз. Выпьем за счастливую жизнь вдвоем!

Они выпили за счастливую жизнь, а потом и за те путешествия, в которые скоро отправятся вместе. Однако Риту не оставляло ощущение, что любимый не сказал ей правду. В его жизни остается страница, темная и очень важная, которую он тщательно от нее скрывает.

«Ну и пусть, — подумала она. — В конце концов, я люблю его именно такого, каков он есть, окутанного тайной, загадочного. Доискиваясь до правды, я становлюсь похожа на человека, который хочет углубить колодец, дающий ему воду. Он копает так долго и усердно, что наконец-то пробивает дно, и вся влага уходит. Не надо, чтобы из наших отношений исчезла тайна. Тогда источник может засохнуть».

Спустя неделю они направились на свадьбу Мэри и Билла. Рита впервые выступала в роли подруги невесты. До этого в ее жизни как-то не было женщин, дорогих ей, тем более таких, которые выходили бы замуж. Надо сказать, что несколько раз за этот вечер — и в церкви, и в мэрии — она ловила себя на мысли о том, что завидует подруге. Объятия на глазах у всех, объявление об отношениях Мэри с Биллом — в этом было нечто очень притягательное.

Миновал март, настал апрель, каштаны на Бродвее выпустили первые нежные листочки. За это время Федор еще дважды отправлялся в свои загадочные поездки, о которых ничего не рассказывал.

Потом он сам заговорил о том, что пора ему выполнить давнее обещание и свозить Риту на Великие озера, к Ниагарскому водопаду.

— Должна же ты наконец увидеть страну, в которой живешь уже полгода, — сказал Федор. — Ведь Америка — это не только Нью-Йорк. Давай поговори со своим импресарио, возьми на следующей неделе отпуск, и мы отправимся в путешествие.

Рита пообещала, что непременно сделает так, как он просил, но почему-то все время откладывала разговор с мистером Самуэльсоном. Потом случилось нечто такое, что отодвинуло эти разговоры далеко в сторону.

Шла вторая неделя апреля, когда Федор собрался в очередную поездку. Уезжая, он сказал, что после возвращения отложит все дела и они поедут к Ниагарскому водопаду.

— Я вернусь через неделю или десять дней, как и всегда, — заявил он. — За это время ты должна решить вопрос со своим отпуском.

Обещаешь?

— Да, милый, — ответила она и решила, что не будет больше откладывать это дело и обязательно поговорит с владельцем театра.

Рита действительно поговорила с мистером Самуэльсоном, и он согласился ее отпустить аж на две недели. Ей осталось дождаться Федора. Так прошел день, а за ним и второй.

В тот вечер Рита вернулась домой усталая и рано легла спать. Вдруг среди ночи ее разбудил шум в прихожей. Ей показалось, что там находятся несколько человек.

«Что такое? — в тревоге подумала она. — Может, к нам залезли воры?»

Рита тихонько открыла шкаф, нашарила рукоятку «браунинга» и вдруг услышала в прихожей знакомый голос. Это был Федор. Он негромко чертыхнулся.

Она накинула халат, вышла в прихожую и включила свет. Картина, которую увидела Рита, поразила ее в самое сердце. Федор лежал в кресле, стоявшем в углу. Весь его костюм был залит кровью. Над ним склонился какой-то парень лет двадцати, который пытался снять с Федора пиджак.

Они увидели Риту, подняли головы и уставились на нее.

Потом Федор с трудом произнес:

— Тут у нас с Джимом случилась небольшая авария. Просто дорожное происшествие. Тебе не о чем беспокоиться.

— Не о чем беспокоиться? — воскликнула она, подходя к нему. — Да у тебя половина крови вытекла. Почему вы не поехали в больницу?

Федор и Джим переглянулись. Никто из них не ответил на этот простой вопрос.

— Ладно, не поехали, значит, не могли, — сказала она. — В таком случае надо вызвать доктора сюда. Сейчас я поищу в телефонной книге…

— Не надо искать! — Голос Федора был слаб, но в нем звучали железные нотки. — Джим знает доктора, который мне нужен. Он его вызовет.

— Тогда пусть это сделает, а я займусь тобой, — решительно заявила Рита. — Я в течение года работала в Ирландии в госпиталях, лечила повстанцев, умею останавливать кровь, делать перевязки и много чего еще.

Федор ничего не ответил. Рита подумала, что у него уже не было сил на это. Она не стала больше ничего дожидаться, отстранила Джима, склонилась над любимым и осторожно сняла с него пиджак. Под ним обнаружилась рубашка, вся пропитанная кровью.

На груди Федора Рита заметила маленькую круглую дырку, из которой сердце выталкивало кровь. Там, в Ирландии, она не раз и не два видела такую картину. Разумеется, такая рана не была результатом автомобильной аварии. В грудь Федора попала пуля. Судя по всему, она прошла совсем недалеко от сердца.

Рита кинулась обратно в комнату, зажгла свет, рванула дверцу шкафа, схватила ножницы. Она вернулась в прихожую, разрезала рубашку, сняла ее, открыла рану. Потом женщина снова побежала в комнату, схватила белье, какое попалось под руку, порезала его на полосы, наложила тампон и начала бинтовать рану. Делать это было трудно. Для этого требовалось сперва посадить Федора, а потом уже обматывать самодельный бинт вокруг туловища. Любимый уже потерял сознание и висел на руках у Риты.

Спас положение Джим. Он вернулся от телефона, подхватил Федора и дал Рите возможность закончить перевязку. Наконец-то все было сделано. Тампон немедленно пропитался кровью, но она уже не лилась потоком, как было вначале.

Джим перенес Федора на кровать, потом сказал:

— Доктор Джексон приедет с минуты на минуту. Я пойду его встречу.

— Хорошо. — Рита согласно кивнула. — Только скажи мне одну вещь. Почему все же нельзя было отвезти его в больницу? Чего ради вам надо скрываться?

— А вы разве не поняли? — осведомился Джим. — Ведь в больнице придется рассказать, где Тэд получил ранение.

— Ну и что тут такого?

— А то, что его ранили полицейские. Вы понимаете, что это значит?


Глава 7

Джим вышел на улицу, а Рита осталась сидеть у кровати, на которой лежал Федор. Мысли, мрачные, словно грозовые тучи, проходили одна за другой у нее в голове.

«Значит, мои подозрения были правильными. Работа Федора связана с риском, причем со смертельным. Никакими шинами он не торгует и бензоколонки не открывает. Тут что-то другое, явно противозаконное. Что именно?

А так ли это важно? Вовсе нет. Мне совершенно все равно, чем занимается мой любимый. Хотя не совсем. Я надеюсь, что он не причиняет никому зла. Не убивает людей, не похищает и не грабит их. Есть же и масса других способов нарушить закон.

Мне важно, чтобы он выжил, был рядом со мной. Все остальное не стоит внимания».

В прихожей вновь стукнула дверь, послышались шаги двух человек. Вошел Джим, с ним доктор Джексон, румяный улыбчивый толстяк, вылитый Санта-Клаус.

— Ну и что тут у нас? — спросил он с таким видом, словно речь шла о насморке. — Давайте поглядим. — Доктор склонился над Федором, осмотрел повязку и осведомился: — Кто оказывал помощь раненому? Вы, миссис? Прекрасно управились. А выходное отверстие имеется?

— Да, на спине, — сказала Рита.

— Отлично! Просто превосходно! Значит, пуля вышла, нам не понадобится ее извлекать. Тем не менее повязку придется снять. Надо промыть и обработать рану. Вы мне поможете?

С помощью Риты и Джима доктор обработал рану Федора, закрыл ее тампоном, снова перевязал, сделал раненому несколько уколов. Потом он измерил температуру — оказалось 114 градусов по Фаренгейту.

Пока Рита мучительно соображала, сколько же это по привычному ей Цельсию, доктор покачал головой и сказал:

— У него сильный жар. Значит, воспалительный процесс идет вовсю. Но я сделал уколы, они должны подействовать. На данный момент этого достаточно. Завтра я наведаюсь к вам еще разок. Вечером дайте пациенту две таблетки аспирина. Вы умеете делать уколы?

— Да, — сказала Рита.

— Вы, я вижу, профессиональная медсестра, миссис. Сделаете ему на ночь укол. Ампулу, шприц и пенициллин я вам оставлю. Когда очнется, дайте много теплого питья. На этом я вас оставлю, — проговорил доктор и исчез.

Джим тоже направился к двери, но вернулся.

— Может, вы пройдете со мной, миссис? — осведомился он. — Так будет удобнее.

— Что?..

— Тэд всегда оставлял часть товара у себя. Наверно, он и сейчас хотел бы так поступить. А вдвоем перегружать и нести удобнее, не так заметно. Вы идете? Только сумку возьмите.

Рита мало что поняла из его слов, но покорно взяла хозяйственную сумку и вышла наружу. У подъезда стоял «Форд» Тэда. Джим огляделся, не следит ли кто за ними, потом открыл багажник. Там одна на другой лежали автомобильные шины.

«Значит, он и правда торгует шинами?» — мелькнуло в голове у Риты.

Но тут Джим засунул руку внутрь верхней покрышки и шепнул ей:

— Подставляйте сумку. Ближе, пожалуйста.

Она поднесла сумку к самому багажнику и почувствовала, как на ее дно улегся какой-то тяжелый предмет, потом еще два. Отчетливо звякнуло стекло.

— Я думаю, хватит, — сказал Джим, закрывая багажник. — Если что, звоните мне, вот телефон. — Он протянул ей визитку. — Удачи вам, миссис. Рад был познакомиться. Жаль, конечно, что при таких обстоятельствах. Вы молодчина! Пока! — Он уселся за руль их «Форда» и укатил.

Рита внесла тяжелую сумку в дом, закрыла дверь и только тогда заглянула внутрь. Там лежали довольно большие, по полторы пинты, бутылки. Обычно в них продают молоко. Но сейчас в этой посуде было явно что-то другое. На кухне Рита открыла одну из них и сразу почувствовала характерный запах виски.

Она поставила бутылки на стол, прошла в комнату и села у постели Федора. Он все так же был без сознания.

— Значит, ты у меня бутлегер, — прошептала Рита, глядя на него. — Вот откуда у тебя деньги и постоянная готовность к опасности.

«Что ж, я ведь и ожидала чего-то подобного, — подумала она. — Это не худший вариант. Чем-то похоже на работу контрабандиста. Он никого не грабит, не убивает, просто дает людям то, в чем они нуждаются. И вообще, о чем я думаю? Неужели собираюсь его судить?

В конечном счете мне все равно, чем он занимается. Лишь бы выжил. Главное, чтобы затянулась эта рана».

Федор оставался без сознания до самого утра. Тогда он ненадолго очнулся, и Рита напоила его горячим чаем. Любимый хотел ей что-то рассказать, объяснить, но она не дала ему говорить.

— Молчи! — заявила Рита, положив ладонь на его рот. — У тебя сейчас нет сил, чтобы о чем-то говорить. Я сварю тебе куриный бульон. Ты должен немного поесть.

Она пошла на кухню варить бульон, а когда вернулась, Федор опять был без сознания. Рита позвонила в театр, предупредила, что сегодня не сможет выступать. Не придет и в ближайшие два дня, потому как лежит пластом с высокой температурой. Мистер Самуэльсон был очень недоволен и сделал ей строгое внушение. Кажется, он даже намекнул, что готов расстаться с актрисой, которая внезапно уходит из спектакля.

Но ей было все равно. Если придется расстаться, то пусть так и будет. В конце концов, полгода в одном театре — слишком большой срок.

«Нет, — сказала она себе. — Дело не в сроке. Просто я чувствую, что театр потерял для меня всю свою притягательность. Не такая уж я великая актриса, да и певица не самая лучшая. Зато у меня есть любимый человек, которому я готова посвятить жизнь. Он занимается интересным и опасным делом. Я хотела бы ему в этом помогать. Да, не отказалась бы».

Но пока рано было говорить о том, чем она хотела бы заниматься. Сейчас речь шла о жизни и смерти Федора.

В течение этого дня он еще несколько раз приходил в себя. Она кормила его бульоном, давала аспирин.

Вечером температура у раненого еще повысилась, он стал бредить, кричать:

— Джим, гони! Что ты тащишься как черепаха? Боишься, что оштрафуют за превышение скорости? Сверни вот здесь. Нет, они не отстают. Я буду стрелять!

Она сделала ему укол и всю ночь просидела в кресле у его постели. Утром Рита пощупала его лоб, и ей показалось, что температура немного спала.

Она сказала об этом доктору Джексону, пришедшему через два часа. Тот выразил надежду на то, что кризис миновал, теперь больной пойдет на поправку. Потом он сделал перевязку, послушал сердце и удалился.

Через два часа Федор очнулся и прошептал:

— Ты ведь уже все знаешь, да?

Она поняла, что он имел в виду, и ответила:

— Да, милый, я все знаю. Во всяком случае, самое главное.

— И как ты к этому относишься?

— Прекрасно, просто замечательно отношусь! — Видя его недоумение, она весело рассмеялась и объяснила: — Видишь ли, я с самого начала догадывалась, что ты что-то от меня скрываешь. Твой бизнес куда интереснее, чем шины и бензоколонки. Теперь я узнала правду. Знаешь, что я тебе скажу по этому поводу? Это твой бизнес, твое дело. Я одобрю все, что ты делаешь, может, кроме какого-то откровенного злодейства. Но в твоей работе ничего подобного нет. Я хотела бы в ней участвовать, помогать тебе.

Недоумение Федора только усилилось.

— Помогать?! Но как? — спросил он.

— Пока не знаю. Надеюсь, что ты найдешь мне место в своем бизнесе. Понимаешь, мне нравится дело, связанное с риском, с опасностью. Я поняла, что выступления на сцене уже не для меня. Они стали слишком пресными, чересчур обыденными. Мне кажется, я смогла бы тебе помочь. Я многое умею. Например, ухаживать за ранеными. Ведь я вытащила тебя из беды почти без помощи врача. Еще я метко стреляю. Умею разговаривать с людьми, располагать их к себе. Способна играть разные роли. Не зря я актриса!

— Да, действительно, — пробормотал Федор. — Я как-то не задумывался об этом. Но теперь обязательно прикину.

— Только не спеши, не нагружай мозг, — посоветовала она. — Никакой срочности тут нет. Главное, чтобы ты скорее выздоровел. Мне кажется, сейчас тебе было бы правильней немного поспать.

— Да, действительно, меня что-то тянет в сон, — признался Федор. — Но я еще хотел бы с тобой поговорить.

Однако беседовали они недолго. Через пять минут он заснул, не закончив фразы.

С этого самого часа и началось его выздоровление. Заняло оно десять дней. На одиннадцатый доктор Джексон в последний раз посетил больного и констатировал, что тот совершенно оправился от ранения.

— Конечно, я бы советовал еще недельку отдохнуть и не заниматься делами, — сказал он. — Может быть, съездить куда-нибудь.

— Так мы и сделаем, — пообещал Федор.

В тот же день у них побывал и Джим, помощник Федора по бизнесу. Было очевидно, что он приехал не только узнать о состоянии здоровья своего босса, но и чтобы поговорить о делах.

Он предложил было ему выйти для этого на улицу, однако Федор заявил:

— Ладно, можешь говорить при Рите. Она уже все знает.

Джим доложил, что сбыл весь привезенный товар в трех точках и привез деньги. Он вручил Федору толстую пачку долларов и тут же спросил, когда они отправятся в новую поездку.

— Пока что сделаем перерыв, — ответил на это мистер Грин. — Мне док советовал отдохнуть, залечить рану. А я давно обещал Рите, что свожу ее на Ниагару. Вот мы и отправимся в путешествие. Заезжай через неделю. К этому времени мы вернемся, тогда и поговорим, все втроем.

— Как это втроем? — с удивлением проговорил Джим.

— Можешь считать, что Рита участвует в нашем бизнесе, — объяснил ему Федор. — Что конкретно она будет делать, я пока не знаю. Вот через неделю и решим.

В тот же вечер Рита съездила в театр и сообщила мистеру Самуэльсону о своем уходе. Как она и думала, владелец «Лунного света» не выглядел расстроенным.

«Видно, найти актрису на мое место совсем несложно», — подумала Рита.

Она попрощалась с пианистом Томом Ковачем, с Чарли, Яном, в общем, со всеми коллегами, вышла из театра и обернулась. С каким трепетом Рита входила в эту дверь восемь месяцев назад! Как хотела, чтобы ее приняли! Сколько ее надежд и радостей было связано с этой работой!

И вот все закончилось. Она перевернула эту страницу своей биографии точно так же, как раньше поступала с другими. Начиналась новая жизнь. Интересно, какой она будет?

Еще через два дня, в начале мая, они с Федором сели в «Форд» и направились на север. Вдоль Гудзона доехали до Олбани, а оттуда уже повернули на запад, прямо к озеру Онтарио. Прибыли вечером и до поздней ночи бродили по дорожкам, проложенным над знаменитым водопадом и сбоку от него. Ужинали в небольшом ресторанчике, откуда открывался прекрасный вид на водную стену, с ревом падающую в озеро.

Наутро Рита заявила, что она уже сыта этим зрелищем и готова вернуться в Нью-Йорк. Однако оказалось, что у ее возлюбленного другие планы.

— Нет уж, мы продолжим наше путешествие! — заявил он. — Что это за поездка, туда и обратно? Давай поступим иначе. Двинемся отсюда вдоль реки Святого Лаврентия, заглянем в Канаду, а обратно вернемся через горы Адирондак, Вермонт и Нью-Гемпшир. Мне говорили, что там красивейшие леса. Сейчас, весной, в тех местах должно быть особенно хорошо. Кроме того, по дороге можно будет поучить тебя водить машину.

— Водить? Но зачем?

— Как зачем? В нашем бизнесе это совершенно необходимое умение. Без машины в нем нельзя обойтись. Можно даже сказать, что если бы мистер Форд не наладил выпуск своих автомобилей, то нашей профессии просто не было бы. Как без машины добраться до тех глухих уголков, где живут наши поставщики? На чем доставить товар в город? Как развезти его по покупателям? В общем, научиться водить тебе совершенно необходимо. Поэтому начнем мы прямо сегодня.

Они отправились в путь. Листья на деревьях только что распустились, леса были полны птиц. Когда они останавливались в маленьких придорожных гостиницах, расположенных в лесах Вермонта, их окружал разноголосый щебет.

Уже на первой такой остановке Федор начал давать Рите уроки вождения. Вначале она панически боялась автомобиля, всех этих ручек и рычагов. Особые мучения доставляла ей коробка передач. Рита все время забывала переключить скорость.

Однако Федор был упорен. Он оказался хорошим наставником, терпеливым и настойчивым. Уже на следующий день Рита могла проехать пару километров по шоссе, самостоятельно управляя автомобилем.

Спустя еще пару дней, когда они пересекли горы, Федор начал учить ее вождению в городских условиях. Конечно, это были маленькие поселки со слабым уличным движением, но и это стало для Риты большим испытанием. Затем последовали повороты, езда задним ходом, крутые подъемы и спуски, словом, все те упражнения, которые задают своим ученикам автомобильные инструкторы.

К тому времени, когда они въехали в Нью-Йорк, Рита уже научилась как-то управляться с автомобилем. Конечно, она не могла выехать на нем, к примеру, на Бродвей, но по загородным шоссе вполне умела передвигаться.

Федор дал ей еще пару уроков ночью, когда улицы были пусты, после чего отправил ее сдавать экзамен к инструктору. Через день уже она имела права.

Получив это известие, Федор позвонил Джиму Келли, своему помощнику по бизнесу, и назначил на вечер деловое совещание.

— Рита готова принять участие в нашем деле, — заявил он, когда все участники мероприятия собрались в гостиной вокруг стола. Перед каждым стоял бокал с виски и лед, а посреди стола возвышался сифон с содовой. — Поэтому завтра мы выезжаем в Лейк-Плесид. Едем втроем…

— Подожди! — воскликнула Рита. — Ты сказал Лейк-Плесид? Но ведь мы с тобой только что были там!

— Да, мы проезжали этот милый городок, где так хорошо заниматься зимним спортом, — подтвердил Федор. — Я нарочно выбрал такой маршрут, чтобы ты заранее познакомилась с местом, где тебе предстоит работать. Потому что именно оттуда мы возим большую часть виски. Итак, едем втроем. На месте разделяемся. Мы с тобой, Джим, отправляемся к мистеру Рокстону и мистеру Макгрегору. Смотрим, как там дела, и если все в порядке, забираем очередную партию товара. Рита в это время навещает пару окрестных городков и узнает, нет ли там людей, готовых продать хороший товар.

— А зачем нужны новые поставщики? — осведомился Джим. — Разве нам не хватает тех, которые у нас есть? Ведь мы все равно не сможем привезти больше. Солидная партия товара не войдет в легковую машину. Вопрос с грузовиком мы с тобой уже обсуждали и отказались от этого варианта. Слишком уж он рискованный. Или ты передумал?

— Нет, Джим, я не передумал, — ответил Федор. — Однако нужно учитывать, что все в мире меняется. Полиция тоже работает. Нас не случайно остановили в прошлый раз. Они откуда-то узнали о нашем маршруте. Возможно, проследили нас от одного из поставщиков. Я недаром сказал, что мы сначала все проверим. Не будем являться к нашим друзьям, как в обычный магазин. Отпустите нам, дескать, партию хорошего виски. Не исключено, что после проверки мы развернемся и тихо умотаем из Лейк-Плесида. Вот тогда нам и пригодятся новые адреса, которые добудет Рита.

— Значит, передо мной стоит задача узнать, кто из фермеров или других местных жителей делает виски и готов его продать? — спросила Рита.

— Именно так, — ответил Федор.


Глава 8

Стояла ранняя осень, самое красивое время года в этих местах. Деревья оделись в красные и золотые наряды. Здесь, в штате Мэн, вдоль дороги тянулось не так уж и много возделанных полей, зато можно было встретить красавца оленя, переходящего шоссе.

Рита возвращалась с фермы, расположенной в окрестностях маленького городка, стоявшего на самом севере штата. Это была далеко не первая ее самостоятельная поездка. Одно время она пыталась считать, сколько совершила таких экспедиций, а потом бросила, сбилась. Рита, Федор и Джим давно покинули спортивный городок Лейк-Плесид, после чего она перебралась сюда, в глушь.

Та первая поездка в Лейк-Плесид надолго запомнилась Рите. Она едва не закончилась катастрофой. В ресторанчике мистера Макгрегора, куда они явились сразу после прибытия, их ждала засада. Спасло бутлегеров только то, что Федор по пути на север изменил план. В ресторан он явился без Джима, зато в сопровождении Риты.

Они изображали именно тех, кем и были на самом деле — супружескую пару, совершающую поездку по живописным местам, заказали обед, а сами тем временем стали осматривать зал. Оба, не сговариваясь, отметили трех человек, сидевших в разных концах зала. Все они, как видно, имели словесное описание Федора и не сводили с него глаз, как только он появился.

Хозяин ресторана не сказал им ни слова, не предупредил об опасности. Но это и не требовалось.

Они поели, покинули ресторан и поехали на заправку. За ними следовала машина с теми тремя личностями.

Однако полицейских ждало разочарование. На заправке Федор на глазах у агентов продал все покрышки, которые лежали у него в багажнике. Теперь прятать спиртное ему было бы негде, даже если бы он и купил его.

Потом бутлегеры не поехали по второму адресу — на ферму Рокстона. Федор был уверен в том, что это место тоже стало известно полиции. Вместо этого они покинули пределы штата Нью-Йорк и направились на восток, в Нью-Гемпшир. Полицейские за ними не следовали, ведь это был другой штат.

В Нью-Гемпшире им пришлось действовать крайне осторожно. Здесь они никого не знали и запросто могли нарваться на полицейских агентов. Правительство республиканцев ужесточало борьбу с торговцами алкоголем. Бутлегеров брали в местах приобретения товара, за ними устраивали погони на дорогах.

Их группа разделилась. Федор с Джимом ездили по проселкам и якобы предлагали фермерам дешевое топливо для тракторов. Рита устроила поход по продуктовым лавкам и ресторанам. Она везде жаловалась на невозможность купить хотя бы рюмку вина или виски. Для нее было естественно изобразить из себя певицу, актрису, прибывшую в провинцию для выступлений. Так родилась легенда, ставшая основной.

Машина поднялась на вершину холма, и перед Ритой раскинулась панорама невысоких гор, постепенно понижающихся на юг. Все они были покрыты ковром лесов в золотом, багряном, лимонно-желтом уборе. Она на минуту съехала на обочину, чтобы полюбоваться этой картиной. Заодно ей надо было кое-что проверить.

Она вышла из машины, открыла заднюю дверцу с правой стороны — в таком случае люди, проезжающие по шоссе, не видели бы ее действий — и заглянула на сиденье. Там лежал какой-то большой кожаный футляр. Рита открыла его и заглянула внутрь. Там находилось то, что и должно было, — новенькая виолончель, поблескивающая лаком. Такую картину можно было показать кому угодно, хоть полиции — смотрите на здоровье. Но Рите надо было проверить кое-что другое.

Она запустила руку внутрь виолончели, пошарила там. Так и есть! Одна бутылка расшаталась и могла выпасть из гнезда. Рита взяла тряпки, предусмотрительно положенные в карман сиденья, и забила ими все пазы вокруг бутылки, чтобы она не болталась. Потом она закрыла футляр, вернулась на свое место и завела мотор.

В инструменте, помимо бутылки, которую она закрепила, находились еще шесть. Четыре лежали в саквояже, под коробками с гримом и платьями.

Чтобы придать своей новой легенде больше достоверности, Рита этим летом даже взяла несколько уроков игры на виолончели. Она убедилась в том, что не случайно в юности избрала карьеру, связанную с музыкой. Это у нее хорошо получалось, и после месяца занятий она вполне прилично могла исполнить несколько простых вещей. Нет, Рита, конечно, не собиралась выступать перед публикой в роли виолончелистки. Это была только легенда. Но зато какая достоверная!

В новом бизнесе она в полной мере использовала еще один свой талант — умение разговаривать с незнакомыми людьми, нравиться им, устанавливать контакты. Федор тоже обладал этим умением, но не в такой степени, как Рита. Он сразу шел к цели, к вожделенной бутыли с огненным напитком. Рита готова была подолгу беседовать с барменами, фермерами, владельцами небольших магазинчиков и ресторанов об их проблемах и нуждах. К тому же красивая, ухоженная женщина не вызывала подозрений, в ней было трудно заподозрить бутлегера.

Еще она была наблюдательна и обладала острой интуицией, которая позволяла ей чуять опасность. Рита несколько раз уводила Федора и Джима из мест, которые казались им вполне приличными, совершенно безопасными. Она ощущала что-то недоброе. Ее предчувствия постоянно сбывались. Где-нибудь рядом оказывались агенты полиции или бандиты, желающие уничтожить конкурентов.

Да, такова была еще одна опасность, связанная с их бизнесом. Федор предупреждал о ней Риту, потому что сам с этим сталкивался. К тому же теперь ситуация заметно обострилась.

Причины этого были очевидны. В 1920 году сухой закон как раз начал действовать, нелегальная торговля алкоголем еще только зарождалась, и рынок не был поделен. Теперь же, год спустя, у каждого производителя виски был свой бутлегер, и на чужую территорию заходить не стоило. А если полиция закрывала твою точку, то ты был вынужден покушаться на соседний участок. Хорошо еще, если дело ограничивалось мордобитием. Обиженные конкуренты все чаще пускали в ход оружие.

К такому вот обороту событий надо было быть готовыми.

Пару месяцев они ездили втроем. За это время Рита полностью разобралась во всех тонкостях нового бизнеса, научилась хорошо водить машину. Тогда бутлегеры решили разделиться. Федор с Джимом подались на запад, в Пенсильванию, а Рита выбрала себе Новую Англию, а если точнее, штат Мэн.

Удача сопутствовала ей. В первую же поездку она нашла двух поставщиков, фермеров из отдаленных районов. Одного звали Том Спинет, другого — Грег Кингсли. Они были людьми совершенно разными, но оба производили виски не из жажды наживы, а из-за любви к этому напитку, а также из чувства протеста против дурацкого, по их мнению, запрета.

Рита чувствовала в себе нечто подобное. Она ведь тоже занялась бутлегерством не из нужды, а из интереса, из-за любви к риску.

Хотя надо было признать, что новая профессия приносила хорошие деньги. Летом, когда они с Федором в первый раз вернулись каждый из своей поездки, выяснилось, что у них теперь целая куча денег. Тогда они устроили себе отпуск и съездили в Майами.

Эта поездка запомнилась ей как один нескончаемый праздник. Давно она не была так счастлива! Рите понравилось все: океан, пляжи, отели, танцы на открытой веранде. Две недели во Флориде пролетели как один день.

Они вернулись в Нью-Йорк и решили сменить жилье. Из апартаментов, так полюбившихся Федору, переехали в фешенебельную пятикомнатную квартиру в Бруклине. По иронии судьбы, дом, где они теперь поселились, находился неподалеку от Адамс-стрит, от того места, где Рита с Мэри ютились, когда приехали в Нью-Йорк.

Теперь она могла себе позволить не только поездку на юг, но и многое другое. Рита носила стильные платья и туфли, пользовалась самой дорогой косметикой. Они с Федором ходили в лучшие рестораны.

Кроме того, Федор делал, как он выражался, вложения в будущее — покупал акции крупных и самых успешных компаний. У него постепенно скопился целый портфель таких ценных бумаг.

— Видишь ли, дорогая, наш бизнес будет существовать не всегда, — сказал он Рите по этому поводу. — Когда-нибудь правительство одумается и отменит запрет на алкоголь. Это будет черный день для всех бутлегеров. Мы в один миг лишимся единственного источника нашего дохода. Нам нужно будет уходить в легальную торговлю, создавать собственную компанию, нанимать рабочих, платить налоги или искать себе другое занятие. Вот я и готовлюсь к этой перемене в нашей судьбе.

— И какой путь ты тогда выберешь? — спросила она. — Станешь оптовым торговцем спиртным, откроешь свой магазин или же будешь искать это самое другое занятие?

— Я пока еще не решил, — ответил Грин. — Скорее всего, выберу что-то другое. Профессия торговца меня не слишком прельщает.

А что ты тогда будешь делать?

Рита в ответ только усмехнулась и пожала плечами. Она об этом не думала, вообще не строила никаких далеких планов. Это было не в ее характере. Пока что Риту устраивала эта жизнь, которая проходила в дороге, в атмосфере постоянного риска.

Впрочем, она занималась бутлегерством уже несколько месяцев и решила, что преувеличивала риск, связанный с этой профессией. За это время ею ни разу не интересовалась полиция, ей не приходилось уходить от погони.

«Если быть предусмотрительной и осторожной, внимательно глядеть по сторонам, то ничего с тобой не случится» — так Рита начинала думать.

Однако, несмотря на видимое отсутствие опасности, она по-прежнему брала с собой в каждую поездку оружие. «Браунинг» всегда лежал в ее сумочке.

Она проехала маленький городок с аккуратными домиками, множеством цветников, церковью на площади. Ей всегда казалось, что в таких местечках люди живут куда счастливее, чем в крупных мегаполисах. Иногда ее посещала мысль о том, что неплохо было бы осесть в таком городке, в собственном доме.

«Ладно, не расслабляйся, — сказала она себе. — Еще несколько часов, и ты окажешься в Нью-Йорке. Там можно будет и помечтать о будущем».

Тут что-то заставило ее напрячься. Наверное, сработала интуиция. Она взглянула в зеркало заднего вида и заметила коричневый «Кадиллак». Раньше его не было. Он ехал из того самого городка.

Мотор у коричневого автомобиля был мощнее, чем у «Форда». Рита решила, что водитель ищет участок, где дорога пошире, чтобы ее обогнать. Она даже прижалась немного к обочине, уступая дорогу, давая «Кадиллаку» возможность проехать.

Однако коричневый автомобиль не спешил ее обгонять. Наоборот, он слегка отстал и держался сзади, примерно на расстоянии в двести метров.

Рите это чрезвычайно не понравилось. Она попробовала увеличить скорость, оторваться от преследователя. Но он тоже прибавил обороты и все так же держался сзади.

«Вот тебе и приключение, — подумала она. — Получи опасность. Когда расслабишься, она тут как тут».

Рита была уверена, что в той машине едут полицейские. Что ж, пусть они ее проверяют. Вряд им удастся что-то найти. Хотя нет, могут отыскать две бутылки в саквояже. Не надо было их брать. Но теперь уже ничего не поделаешь.

Дорога пошла вниз, впереди виднелись небольшая речушка и мост, перекинутый через нее. За ним на дороге стоял еще один автомобиль, такой же «Форд», как и у нее.

«Вот, кажется, мы и приехали к месту встречи», — подумала Рита, сбрасывая скорость.

Она была напряжена, как струна ее виолончели, но внешне совершенно спокойна.

Рита доехала до моста и остановилась. Через несколько секунд сзади затормозил «Кадиллак». Из него вышли двое мужчин характерной наружности. Оба среднего роста, плотные, с толстыми шеями.

Из машины, стоявшей за мостом, тоже выбрались двое, примерно такого же вида.

Все они не спеша двинулись к машине Риты.

Она решила не выходить на дорогу, потому как не нарушила никаких правил, не сделала ничего незаконного. Пусть ей предъявят обвинение, тогда Рита и будет разговаривать.

Все четверо подошли вплотную к «Форду», остановились и разглядывали женщину. Рита отметила, что физиономии у этих четверых субъектов слишком уж зверские даже для полицейских.

Едва она успела так подумать, как один из четверых, самый противный на вид, вдруг заорал:

— Чего сидишь, стерва нью-йоркская? Отдохнуть тут решила, что ли? Вылезай, приехала!

Сказано было ясно и четко. Сидеть в машине и дальше было глупо. Рита настроилась на нелегкий разговор со стражами порядка и вышла на обочину.

«Сперва они должны представиться, — вспомнила она наставления Федора. — До этого я могу не отвечать ни на какие их вопросы».

Однако здоровяк со зверской физиономией и не думал представляться.

Едва Рита вышла из машины, он грубо схватил ее за волосы, запрокинул голову и заорал еще громче:

— Что, стерва, попалась? Решила потоптать нашу поляну, да? Залезть на чужую территорию? Тебя разве не предупреждали? Старик Кингсли тебе не говорил, что тут наше место?

Она чуть не заплакала от унижения и боли, однако сдержалась. Рита вспомнила, что Грег Кингсли, один из двух фермеров, у которых она покупала виски, что-то такое говорил насчет ублюдков, которые норовят забрать у него товар задаром. Значит, эти субъекты они и есть! Это никакие не полицейские, а самые настоящие гангстеры!

Она ничего не ответила этому подонку. Да оно ему и не требовалось. Он хотел хорошенько наорать на жертву, напугать ее, покуражиться над ней.

Пока этот мерзавец держал Риту, его сообщники открыли багажник машины и вытащили оттуда саквояж. Они извлекли из него две бутылки виски и показали их своему вожаку.

— Ага, вот и товар! — закричал тот. — Перекупить хотела этого Кингсли? За каждый пузырь лишний доллар ему платила! Мы что, тоже должны столько отдать? Не дождешься! — Он перестал орать и уже другим, деловым тоном спросил у сообщников: — Только две? А все остальное?..

— Что-то нет нигде, — сказал один из них, разводя руками. — Мы все обыскали. Тут только пиликалка какая-то.

— А под сиденьями смотрели?

— Смотрели. Там тоже нет.

Тогда вожак вновь повернулся к Рите, которую все так же держал за волосы, и заорал:

— Где остальной товар, стерва? Отвечай, не то мы тебя сейчас по очереди вздрючим, а потом повесим вон на том дубе. Видишь сук подходящий? Ну!..

Рита ясно понимала, что это не пустая угроза. Этих бандитов ничто не сдерживало. Тогда она сказала, стараясь выразить голосом крайний испуг:

— Отпустите, я сейчас покажу! Мне только надо взять ключи в саквояже.

— Ладно, бери свои ключи, — разрешил вожак и отпустил ее волосы.

Все так же изображая испуг и покорность, Рита подошла к капоту, на котором стоял ее саквояж. Часть вещей из него была выброшена и валялась на асфальте. Но маленькая аккуратная косметичка оказалась на месте. Рита вынула ее, расстегнула и достала оттуда «браунинг».

Ближе всех к ней стоял вожак гангстеров.

Она шагнула к нему, приставила пистолет к виску и громко и твердо произнесла:

— Всем лечь! Или я разнесу его мозги по всему шоссе! Считаю до трех. Раз, два…

— Ложитесь вы, мать вашу! — заорал вожак.

Как видно, он тоже обладал неплохой интуицией, понял, что его противница не блефует и сейчас выполнит свое обещание.

— Вниз все! — выкрикнул вожак.

Трое бандитов улеглись на землю.

Тогда Рита подала следующую команду:

— У кого ключи от «Форда», пусть отгонит его с дороги. Ну!

Один из бандитов поднялся и направился к машине.

Теперь Рита обратилась к самому молодому из своих врагов:

— Теперь ты убери мой саквояж на сиденье и закрой багажник. — Она повернулась к вожаку банды и продолжила: — А мы с тобой, мордатый, немного прокатимся.

Тут был обман. Рита вовсе не собиралась увозить звероподобного вожака с собой. Но зачем им знать все ее планы?

Краем глаза она заметила, что последний участник банды, еще лежащий на земле, запустил руку в карман и тянул оттуда оружие. Рита резко развернулась и выпустила в него две пули. Бандит дернулся, из его шеи брызнула кровь. А Рита уже снова держала браунинг у виска главаря.

Бандит, ушедший к «Форду», сел за руль, завел мотор. Машина съехала на обочину.

— Так, теперь ступай на ту сторону! — приказала она вожаку. — Сейчас ты сядешь рядом со мной.

Главарь был рад этому приказу. Он избавлялся от ствола, упершегося ему в висок. Мерзавец думал, что самое худшее для него уже позади. Он ошибался.

Когда этот тип отошел от нее и обогнул машину, Рита выстрелила ему в руку. Затем она повернулась и пальнула еще дважды, целясь в передние колеса «Кадиллака». После этого Рита вскочила в машину, завела мотор и резко взяла с места.

Бандит, сидевший в «Форде», успел вытащить свой пистолет и выстрелить. Пуля ударила в дверцу со стороны Риты. Сделать что-то еще он не успел. Рита направила свой автомобиль прямо на него. Тот едва успел отпрянуть, чтобы не быть раздавленным. Ритина машина столкнула чужой «Форд» в кювет, тот стал на попа, а затем перевернулся.

Рита увидела это в зеркало, когда гнала машину к повороту. Потом самый молодой из бандитов, которому она велела поставить саквояж на сиденье, тоже достал оружие и трижды выстрелил ей вслед. Ни одна пуля не попала в цель.

А вот и поворот. Рита вошла в него, словно на гонках. Тормоза противно завизжали, автомобиль едва не опрокинулся. Дальше можно было ехать поспокойнее. Рита поняла, что в первую очередь должна ликвидировать последствия инцидента, приключившегося у моста. Все ее существо кричало: «Гони! Гони!» Вместо этого она остановила машину, достала карту и глянула на нее. Рита увидела, что до Огасты осталось около тридцати миль. Это самая прямая дорога на юг, в Нью-Йорк. Есть и другая. Она длиннее, идет западнее, через Конкорд.

Рита снова вырулила на шоссе и теперь уже ехала без остановок до самой границы штата. Темнело, когда она заметила боковую дорогу, уводящую в лес.

Женщина съехала на нее, вскоре остановила машину, вышла и стала осматривать дверцу. Долго искать след пули не пришлось. Отверстие виднелось у самого замка. Рита достала из багажника гаечный ключ и пару раз изо всех сил ударила по этому месту. Теперь дырка в дверце уже не очень походила на след от пули. Она скорее выглядела как результат столкновения с придорожным столбом или другой машиной. Это вполне устроило хозяйку «Форда». Она вновь села за руль и ехала до самого Конкорда.


Глава 9

Вернувшись в Нью-Йорк, Рита, конечно, первым делом рассказала о схватке у моста Федору и его партнеру Джиму. Мужчины были потрясены и выразили свое восхищение.

— Я не уверен, что смог бы действовать так, как ты, — заявил Тэд. — Молодчина! Умудрилась в такой сложной ситуации не сделать ни одной ошибки. Даже если полиция тебя найдет, она не сможет предъявить тебе обвинение. Ты действовала в пределах необходимой самообороны.

— А как они ее найдут? — спросил Джим. — Для этого ребята из штата Мэн должны сделать заявление в полицию. А они его писать не будут, потому как не сумасшедшие.

— Да, гангстеры станут молчать, — согласился Федор. — А хозяйка гостиницы в Конкорде, как ты утверждаешь, ничего не заметила.

— Она увидела, что у меня помята дверца, — отвечала Рита. — То же самое заметили люди, работающие на бензоколонке в Вустере, и посоветовали мне заменить дверцу. Что я и сделала в Бостоне. Теперь вообще никаких следов нет.

— Да, следов не осталось, — сказал Федор. — Но выводы из этого нападения нам нужно сделать. Во-первых, придется отказаться от этих двух фермеров как поставщиков.

— Очень жаль, — отозвалась Рита. — Они такие милые.

— Не сомневаюсь, что они милые, но мы не собираемся вступать в сражение с отъявленными головорезами. Для этого мне придется создавать собственную банду, а нам это не нужно. Мы просто хотим заниматься своим делом. Так что тебе надо сменить направление. Вообще на время отказаться от штата Мэн. Может быть, будешь ездить туда же, куда и мы, в Пенсильванию?

— Нет, я лучше подамся к Великим озерам. Куда-нибудь к Рочестеру или Ютике. Потом, спустя какое-то время, попробую вернуться к своим фермерам из Мэна. Там так красиво!

— Этот вопрос мы обсудим позже. А пока я продолжу излагать свои выводы. Итак, нам придется сменить поставщиков и вести себя осторожнее. Когда покупаем товар, всегда надо спрашивать у хозяев о гангстерах. Еще нам придется вооружиться как следует. Лично я куплю себе пистолет-пулемет, придуманный мистером Томпсоном. Они появились на рынке совсем недавно, в этом году, стоят аж по две сотни долларов, но жизнь дороже.

— А где ты его будешь держать? Неужели в багажнике? — осведомился Джим. — В кабине такое оружие негде устроить так, чтобы оно было под рукой и в то же время оставалось незаметным.

— Я уже думал об этом, — отвечал Федор. — Можно сделать специальный отсек под приборной доской, рядом с рулем. В общем, это технический вопрос, его легко решить. На самом деле принципиален другой момент. Мы продолжаем наш бизнес, несмотря на возросшие опасности, или сворачиваем его и занимаемся другим делом?

— С какой стати мы должны отказаться от такой выручки? — возмутился Джим. — Я со всех сторон только и слышу: «Давай еще виски, привози больше!» Люди готовы платить по двадцать, даже по тридцать баксов за бутылку! Если опасность представляют собой только эти парни, которые напали на Риту, то я готов рисковать.

— Нет, Джим, опасность представляют не только бандиты, — отвечал Федор. — Ты разве не знаешь, что через месяц Америка выбирает нового президента? Не слышал, что говорит кандидат от республиканцев Гардинг?

— И что же он говорит? — спросила Рита, которая не имела о выборах ни малейшего представления.

— Он говорит, что нынешний президент Вильсон слишком мягок к нарушителям сухого закона. Гардинг считает, что надо его ужесточить, выловить всех бутлегеров, увеличить для них сроки заключения.

— Так, может, этого Гардинга еще и не выберут, — заметил Джим. — Я, во всяком случае, не собираюсь за него голосовать. Да и вы, наверное, тоже.

— Увы, мы с Ритой пока не граждане Америки и голосовать не будем. Вся надежда на тебя, Джимми. Но что-то мне подсказывает, что твой голос не решит дела.

Федор оказался прав, что называется, как в воду глядел. На выборах в ноябре 1921 года победили республиканцы, и миротворец Вудро Вильсон уступил овальный кабинет Белого дома консерватору Уоррену Гардингу. Смена власти в стране, в частности, выразилась в ужесточении сухого закона, в новых мерах против торговцев алкоголем.

Полиция сбилась с ног, разыскивая фермеров, производивших крепкие напитки. Правительственные агенты старались держать под контролем все рестораны и магазины, где могло продаваться спиртное. Пойманным нарушителям закона грозили длительные тюремные сроки. Так что риск для бутлегеров увеличился.

Однако наши бутлегеры поступили так, как и решили на совещании, проведенном в октябре, не бросили своего дела. Они продолжали его вести по разным причинам. Джим возил спиртное прежде всего потому, что это приносило ему очень хорошие деньги. Столько он больше нигде не заработал бы. На каждой поездке они с Федором зарабатывали по пятьсот-шестьсот долларов. Это при том, что новенький «Форд» стоил триста! Джим купил себе новую машину, дом в пригороде и стал подумывать о женитьбе.

Что касается Федора и Риты, то у них были несколько иные причины для занятия рискованным бизнесом. Их обоих привлекал риск сам по себе. Рита даже думала, что продолжала бы возить в город алкоголь, даже если зарабатывала бы на этом совсем немного. Ей казалось, что и Федор поступил бы так же, хотя вслух он всегда заявлял, что его привлекает прежде всего прибыль.

Да, они продолжали вести свой бизнес, но кое-какие меры предосторожности приняли. Прежде всего бутлегеры опять стали ездить вместе, но на двух машинах. Федор заявил, что Рита с честью вышла из столкновения с гангстерами, но повторять этот опыт не стоит. Так что теперь они изображали артистов, разъезжающих по провинции. Рита была певицей и виолончелисткой, Джим аккомпанировал ей на фортепиано — он и правда немного умел играть. Федор считался их продюсером.

Кроме того, новоявленные артисты теперь отправлялись в поездки хорошо вооруженными. Федор действительно приобрел пистолет-пулемет, сам сконструировал и соорудил ящик для него под панелью управления. Джим и Рита купили по «кольту», так что у нее теперь было два револьвера. При закупке товара они стали вести себя осторожнее, никогда сразу не заводили разговор о том, ради чего приехали.

Удача сопутствовала им. Ни в ноябре, ни в декабре никаких происшествий не было, никто за ними не гнался, не пытался отнять товар. Поэтому 20 декабря, после очередной поездки, Рита с Федором отправились в Мексику, чтобы встретить там Рождество и наблюдать знаменитое шествие по улицам Мехико. Новый год они отмечали уже дома.

Вскоре после новогодних праздников в жизни Тэда Грина произошло важное событие. Он получил американское гражданство. Рита и не ожидала, что этот факт окажет такое сильное влияние на ее возлюбленного. Федор заявил, что на самом деле стал чувствовать себя американцем. Все связанное с Россией отошло для него во вчерашний день. Он попросил Риту больше не величать его русским именем, а звать Тэдом.

Ей было, в общем-то, все равно — Федор или Тэд, лишь бы он любил ее. Но все же ее немного удивил этот приступ американского патриотизма у любимого человека. Да и вообще!.. Они познакомились год назад, и вот теперь она почувствовала некое охлаждение к нему. Сейчас Рита могла думать о Федоре, то есть о Тэде, отстраненно, отдельно от себя.

«Да, год. Для меня это большой срок, — размышляла она. — Я ведь помню, что ни одному из моих прежних любовников не удавалось задержаться в моем сердце на больший срок. Ни капитану Маклеоду, ни доктору Антуану Моро, ни Ричарду Вуду, ни Питеру Доновану. Хотя неизвестно, как сложилось бы дальше с Питером, если бы он не погиб».

Сама она не испытывала к своей новой родине никаких особенных чувств, ясно сознавала, что получение американского гражданства ничего в ее жизни не изменит. Рита не была привязана ни к стране, ни к людям, ни к имени, могла сменить его в любой момент.

Когда-то она крепко держалась за свою профессию, танец, вокал, считала, что создана для того, чтобы быть актрисой. Здесь, в Штатах, Рита бросила эту работу, рассталась с ней без всяких сожалений. Она променяла сцену на автомобиль, служение театру — на карьеру бутлегера.

Теперь, полгода спустя, женщина почувствовала, что и это дело стало ей надоедать. Рите чего-то в нем недоставало. Наверное, разнообразия, собственного значения, весомости.

В конце концов, это была просто торговля, только запретная.

Едва ей в голову пришли эти невеселые мысли, как реальные события отозвались на них. На головы бутлегеров одна за другой посыпались неудачи.

Вначале они едва не попали в засаду у проверенного поставщика, сыровара из Эри. Тэд, Рита и Джим ездили к нему три месяца, привыкли и, видимо, утратили осторожность. Когда бутлегеры оказались на его сыроварне, расположенной на окраине городка, и увидели ящики с бутылками, приготовленные для них, Тэд сразу достал бумажник, чтобы заплатить за товар. Джим уже ухватился за первый ящик, чтобы нести его в машину.

Спасла их только интуиция Риты. Она вдруг осознала, что владелец сыроварни, голубоглазый старичок, сегодня почему-то на редкость молчалив. Он вообще ни слова не сказал с момента их приезда, только выдавил из себя приветствие, да и все.

Рита повернулась к нему и ясно и громко спросила:

— Скажите, мистер Кейн, ведь в этих ящиках находится сыр чеддер, как мы с вами и договаривались?

Мистер Кейн захлопал глазами. Он явно не был готов к такому вопросу, не знал, что на него ответить. А ведь если бы все было чисто, то тут хватило бы веселой усмешки и какой-нибудь шутки насчет того, что миссис ошиблась, перепутала закуску с выпивкой.

Тэд насторожился, перестал отсчитывать деньги. Джим застыл с ящиком в руках.

В наступившей тишине Рита все так же ясно и громко сказала:

— Джим, дорогой, поставь этот ящик на место. Мне кажется, что мистер Кейн перепутал товар.

Не успел Джим опустить ящик, как из служебной двери появились два агента в штатском. На углу обозначилась еще пара.

— Ну и чего застыли? — спросил один из них. — Забирайте ваш товар, расплачивайтесь и езжайте. А то нам ждать неохота. Мы следующие на очереди.

Обман был слишком очевиден, что называется, на простачка.

Ответить на него взялась опять же Рита.

— Мы не будем забирать этот груз, — сказала она. — Ведь нам нужен сыр, а тут, кажется, что-то другое. Мы всегда покупали здесь именно чеддер и ничего больше. Ведь так, мистер Кейн?

Ход был точный. Владелец сыроварни не мог заявить, что гости брали у него спиртное. Ведь это значило бы признаться в преступлении. Поэтому мистер Кейн пожевал губами, сообщил, что так и есть. Эти люди приехали к нему за сыром.

Агенты разозлились, начали кричать, потребовали у Тэда и Риты открыть багажники машин, но все это было напрасно. Доказать они ничего не могли, и бутлегеры покинули сыроварню.

Это была лишь первая неприятность. Потом, в той же поездке, проблемы продолжились. В другом городке они все-таки нашли человека, который согласился продать им немного виски, и возвращались в Нью-Йорк. Тут-то в машине Тэда и спустило колесо. Резина порвалась. Пока мужчины меняли колесо, стемнело.

Потом бутлегеры долго искали гостиницу, а когда нашли, Тэду вдруг показались подозрительными несколько парней, сидевших в холле. Он решил, что они ночью могут вскрыть багажник и найти спиртное.

Наши компаньоны отказались от комнат, уже оплаченных, и немедленно покинули городок. Ночевали они в какой-то роще недалеко от дороги, прямо в машинах. Стоял уже май, но было еще довольно прохладно, и Рита основательно замерзла. Такое случилось впервые в ее карьере бутлегера. Но ей почудился в этом какой-то сигнал о том, что данный этап ее жизни подходит к концу.

Летом они совершили еще несколько поездок. Спасаясь от полицейских, бутлегеры забирались все дальше на запад, в Огайо и даже в Индиану. Поездки теперь продолжались дольше, по несколько дней. Поэтому прибыль уменьшилась.

Но дело было не в деньгах. Осенью Рита уже ясно чувствовала, что тяготится своим делом. Мало того, ее стало раздражать общество Джима и Тэда.

«Ты сама не знаешь, чего хочешь, — твердила она себе. — У тебя есть все — любящий мужчина, работа, приносящая немалые деньги. Чего еще желать? Надоело возить виски? Что ж, попробуй вернуться в театр. Будешь опять петь, танцевать, принимать подарки от Тэда».

В начале 1923 года она предприняла попытку возвратиться к прежней жизни. Вернувшись из очередной поездки, Рита отправилась в «Лунный свет». Там она увидела большие перемены. Мистер Самуэльсон уже не сидел в конторе. Теперь здесь всем заправлял Чарли Сандоза. Он объяснил ей, что мистер Самуэльсон тяжело заболел и передал все права своим наследникам. Они не имели никакого интереса к театру и поручили ему вести все дела.

Рита намекнула Чарли, что была бы не прочь вернуться на сцену.

Услышав это, менеджер покачал головой и заявил:

— Увы, миссис Рита, это невозможно. Годы нас не молодят, к сожалению. Публика сейчас хочет чего-то задорного, бодрого, быстрого. Ей подавай веселые танцы, действие, искрометный джаз.

— Но я ведь и пела джаз, — попробовала возразить она. — Ты сам говорил, что у меня хорошо получается блюз. Разве он не пользуется спросом?

— Почему же, пользуется, — согласился Чарли. — Но для настоящего блюза нужен голос посильней, чем у вас, и пониже тембром. Ваш блюз слишком уж европейский. Вы придаете чересчур большое значение словам, их смыслу, все время пытаетесь что-то сказать вашим слушателям, донести до них какую-то мысль. А они хотят уловить ваше чувство. Им нужны не сообщения, а эмоции. Поэтому я с глубоким сожалением должен отказать в вашей просьбе. Но зачем вам вообще возвращаться на сцену? Судя по вашему виду, вы не испытываете нужды.

— Да, ты прав, я ни в чем не нуждаюсь, — отвечала она. — Это была просто прихоть. Прощай!

Она ушла с гордо поднятой головой, с видом успешной и довольной жизнью женщины. Однако ничего подобного в ее душе не было ни на один цент. Наоборот, Рита находилась на грани отчаяния.

«Значит, обратный путь для меня закрыт, — подумала она. — Я уже не смогу вернуться на сцену, зарабатывать на жизнь своим искусством. Проклятое бутлегерство стало моим единственным заработком. Но этот путь не приведет меня к счастью. Рано или поздно я окажусь в тюрьме. Да, именно там. Я ведь и сама это чувствую, понимаю, что пришло время соскочить с поезда.

Но как это сделать? Заявить Тэду, что я устала? Мне плохо?

Нет, это не годится! Мужчины, как и зрители в зале, не любят больных, замученных жизнью женщин. Им нужна молодость, энергия, жизнь. Если и бросать бутлегерство, то сначала нужно вернуть себе прежнее обаяние, снова стать неотразимой.

Может, сходить в косметический салон или заняться спортом? Говорят, сейчас это модно. Жены миллионеров плавают в бассейнах, бегают, занимаются на каких-то специальных снарядах. Что ж, это идея. Так я и сделаю. Но для начала нужно отбросить все эти мрачные мысли и получить удовольствие от жизни».

Получить удовольствие, находясь на Бродвее, можно было несколькими способами. Рита выбрала самый простой. Она решила сходить в хороший ресторан и тут вдруг с немалым удивлением обнаружила, что стоит у входа в «Петербург», с которым столько всего было связано в ее жизни.

«Вот и отлично, — сказала она себе. — Здесь я познакомилась с Тэдом. В этом самом месте и начну борьбу за сохранение нашей любви. Закажу чего-нибудь вкусного, поем, а потом пойду искать приличный косметический салон или бассейн».

Она вошла в ресторан и попросила метрдотеля усадить ее за отдельный столик. Народу в заведении было немного, и таковой быстро нашелся в углу зала. Здесь никто не мог ей помешать.

Она заказала омаров и перепелов. Когда официант вернулся, Рита тихо поговорила с ним. Вскоре он поставил на стол чайник и чашку, из которой женщина и стала потихоньку потягивать тот самый напиток.

Настроение у нее постепенно улучшалось. Заиграла музыка. Это был блюз, хорошо ей знакомый. Она сама когда-то пела его.

«Очень хочется потанцевать, — подумала Рита. — Но кто меня пригласит? Тут и народу-то почти нет».

В этот момент послышались шаги, кто-то наклонился к ее плечу, и Рита услышала голос, который показался ей знакомым:

— Разрешите пригласить вас на танец, мадам Маргарет.

Она стремительно обернулась. Возле ее стола стоял Вадим Маслов, бывший капитан русской армии.


Глава 10

Первым чувством, которое охватило женщину, был страшный испуг. Он все-таки настиг ее через столько лет, в другой стране! Но этот страх прошел так же быстро, как и появился. Рита сообразила, что ей нечего бояться бывшего русского капитана.

«Здесь, в Нью-Йорке, никого не интересует мое прошлое, — подумала она. — Со дня на день я должна получить американское гражданство, и тогда мне вообще ничто не будет угрожать.

Уж скорее стоит опасаться ему. Что он здесь делает? Каково его положение?..

Ах, да, ведь он пригласил меня на танец. Надо что-то ответить. А почему бы и нет? Помнится, в свое время капитан Маслов неплохо это делал».

— Что ж, давайте потанцуем, мой капитан, — ответила она по-французски.

Рядом с ней был мужчина, которого она когда-то страстно любила. Рита почувствовала, что он до сих пор волнует ее. Это было ново, неожиданно.

Все время, пока звучала музыка, Маслов молчал.

Лишь провожая ее обратно к столику, он сказал:

— Мне хотелось бы поговорить с вами. Вы разрешите мне присесть?

По его тону, по манере держаться она поняла важный момент. Бывший капитан русской армии тоже сознавал, что они поменялись ролями. Теперь ей действительно нечего бояться. Так почему бы не поговорить?

— Садитесь.

Маслов опустился на стул рядом с ней. Через несколько минут перед ним стояла чашка с таким же чаем.

— Давайте выпьем за нашу неожиданную встречу, — сказал капитан, поднимая свою чашку.

— Можно и за нее, — проговорила Рита. — Хотя я не сказала бы, что очень рада вас видеть.

— Я понимаю. Наше последнее свидание протекало при таких обстоятельствах…

— При чем здесь они? Дело не в них, а в вас, дорогой капитан. Ведь вы мне тогда угрожали, ставили ультиматум, были готовы отправить меня на новый расстрел.

— Да, сознаю, я был тогда беспощаден. Но ведь и время стояло военное, суровое. Теперь все иначе. Мир, процветание. Здесь не Европа, а Америка, которая не знает, что такое присяга. Ей известно лишь слово «успех». Я вижу, что он вам сопутствует, леди Маргарет. Дивное платье, драгоценности, роскошный обед!..

— Да, я могу себе многое позволить, — сказала женщина, довольная тем, что произвела на своего бывшего любовника, а потом врага нужное впечатление. — Кстати, теперь меня зовут не Маргарет, а Рита.

— Да, конечно. Все мы меняем наши имена сообразно обстоятельствам. Я ведь тоже давно уже не капитан Маслов. Теперь меня зовут Генри Смит.

— Надо же? Смит! — Она весело рассмеялась и заново, уже внимательней, взглянула на своего собеседника.

Рита отметила добротный, хотя и скромный костюм, галстук, подобранный со вкусом.

— Вы похожи на коммивояжера средней руки, — сказала она. — Но я почему-то не думаю, что вы чем-то торгуете. Чем вы занимаетесь, мистер Смит?

— Вы необыкновенно проницательная женщина, леди Рита, но здесь заблуждаетесь! — воскликнул бывший капитан. — Я и правда торгую. Представляю здесь, за океаном, сразу два торговых дома Франции. Мой саквояж наполнен образцами духов, помады, туши, лака и всего прочего, что необходимо красивой женщине. Могу и вам предложить.

— Нет уж, увольте, — заявила она и поморщилась. — Все, что мне нужно, я покупаю в магазинах. Не люблю коммивояжеров, особенно средней руки. Странно, что я ошиблась в вас. Никогда бы не подумала!.. Что ж, было приятно повидаться, мистер Смит. Вам нечего мне предложить, у меня к вам нет вопросов. Поэтому мы можем завершать нашу беседу. — Она приподняла руку, собираясь позвать официанта и расплатиться.

— Подождите еще минуту, леди Рита, — остановил ее мистер Смит. — На самом деле мне есть что вам предложить.

— Кроме косметики?

— Да, это дело не имеет никакого отношения к духам и помадам, — кивнул Маслов. — На самом деле вы угадали. Я не торгую ими. Мой набор, хранящийся в саквояже, — лишь прикрытие. Я хочу предложить вам работу, очень опасную, но интересную.

— Ах, вот оно что! — Рита усмехнулась. — Снова шпионаж! Вы работаете на Советы и хотите, чтобы я делала то же самое? Помнится, вы уже предлагали мне что-то в этом роде. Но тогда у вас были все козыри на руках, вы могли диктовать условия. А теперь у вас нет ничего. Я могу сдать вас полиции, фальшивый торговец!

На секунду у нее мелькнуло желание так и сделать. Позвать официанта и сказать ему, что этот человек — опасный преступник. Рита увидит, как полицейские уводят того человека, который ей угрожал. Она жутко боялась его.

Видимо, что-то такое мелькнуло в ее глазах, потому что коммивояжер Смит сказал:

— Не делайте этого, леди Маргарет. Во-первых, мне тоже есть что рассказать о вас. Тогда у полиции могут возникнуть вопросы к вам. Во-вторых, вы потеряете возможность разнообразить вашу жизнь. Разве вам не хочется сделать ее по-настоящему увлекательной? По глазам вижу, что вы этого желаете! Я отчетливо замечаю в них те же огонечки, которые горели там, когда очаровательная Мата Хари выманивала военные секреты у французских генералов.

— А теперь вы хотите, чтобы я выманивала эти секреты у генералов американских? — с усмешкой спросила она.

— Не совсем так. — Маслов покачал головой. — Вам предстоит куда более сложная работа. Я могу рассказать о ней подробнее. Хотите?

Она молчала, улыбалась. Чувство власти над этим человеком, когда-то таким опасным, все еще пьянило ее. Но желание причинить ему неприятности, вызвать полицию уже прошло.

— Ладно, расскажите о вашей сложной работе, — разрешила она. — Но имейте в виду, что я еще ничего вам не сказала, не дала согласия. Скорее всего, вы его и не получите. Почему я должна предавать каждую страну, приютившую меня? Америка — моя третья родина, и я ей не изменю!

— Похвальная твердость, — сказал Маслов. — Я не буду требовать у вас согласия. Пока просто послушайте. Но сначала один вопрос, из чистого любопытства. Вы только что сказали, что Америка стала вашей третьей родиной. А какая же была вторая?

— Так я вам и сказала! — заявила Рита. — Этого вы никогда не узнаете. И вообще, чем меньше вам будет обо мне известно, тем спокойней я стану жить. Так вы начнете рассказывать или мне пора идти?

— Сейчас расскажу. Не надо так спешить, — успокоил ее Маслов. — Итак, я работаю на мою родину, которая теперь называется СССР. Наша страна переживает нелегкое время. После гражданской войны у нас продолжается разруха, в ряде областей народ голодает. Но это все временные трудности. Пройдет не так много лет, и Советский Союз станет самой могучей державой в мире. Я вам это обещаю. До могущества еще далеко, но наши власти уже сейчас вполне могут хорошо оплатить услуги людей, готовых нам помочь. Так что вам не придется работать за просто так. Вы будете получать вполне реальные деньги.

— Про деньги давайте потом, — заявила она. — Вы же сами отметили, что я не слишком нуждаюсь в деньгах. Расскажите о самой работе.

— Вы правы. Итак, СССР сейчас переживает нелегкое время. Мы крайне заинтересованы в развитии торговли со странами капитала. Мы могли бы продавать им зерно, лес, пушнину, а взамен получать машины, оборудование электростанций, станки и другую технику. Однако…

— Простите, господин Смит, но мне хотелось бы уточнить несколько моментов, только что озвученных вами. Во-первых, что такое мир капитала? Впервые слышу это выражение.

— Да, конечно! — воскликнул Маслов, он же Смит. — Я все время упускаю из виду, что вы совершенно ничего не знаете о нашей стране. Впрочем, как и большинство людей, проживающих на Западе и оболваненных буржуазной пропагандой. Так вот, вы должны понять главное. Русский народ уничтожил власть помещиков и капиталистов. Впервые в истории все богатства в нашей стране принадлежат трудящимся. Человеку, выросшему в условиях старого мира, это нелегко уразуметь. Я сам хорошо понял суть нового строя, только когда побывал у себя на родине.

— Так вы что же, успели вернуться из Франции в Россию?

— Не в Россию, а в РСФСР. Да, успел. Вскоре после заключения Версальского мира я вернулся на родину, где в то время вовсю шла гражданская война. Я принимал участие в самых жестоких сражениях, разумеется, на стороне Красной армии. Когда-нибудь, если у вас будет желание, я вам расскажу о тех событиях. Так вот, я только там, в Москве и Петрограде, понял смысл и значение этой великой революции. Я видел матросов, руководящих банками, рабочих, ставших директорами заводов. Представляете?

— Не очень, — призналась она. — Может быть, потом как-нибудь представлю. Вы все-таки расскажите лучше о работе.

— Не надо спешить. Дойдет речь и до нее. Но вы должны уяснить, до какой же степени она важна, насколько новым, небывалым является государство, которому вы будете служить. Итак, СССР сейчас крайне заинтересован в установлении равноправных отношений с другими странами. Но капиталисты не спешат признавать нашу страну, не хотят с нами торговать. Пока что нам удалось наладить отношения только с нашими вчерашними противниками — немцами. Идут переговоры с Италией, Францией. А сильнее всех сопротивляется нашей мирной политике именно Америка. США не хотят устанавливать с нами дипломатические отношения, не желают торговать. Знаете, что они выставляют в качестве основной причины такого отказа? То, что в СССР закрывают церкви, запрещают одурманивать народ религиозной пропагандой. Их, видите ли, возмущает, что власти СССР хотят расплачиваться за американские товары золотом, которое снято с церковных куполов или переплавлено из всяких там чаш, крестов, кадильниц и прочих предметов культа. Американские власти требуют, чтобы все это было возвращено церкви, иначе они не соглашаются налаживать торговлю с нами. Вот тут мы и подходим к сути вашего задания.

— Ого, речь уже идет о задании! — Рита вновь усмехнулась. — Я еще не давала вам согласия даже на простое сотрудничество, а вы уже собираетесь говорить о конкретной работе.

— Я не сомневаюсь в том, что вы дадите такое согласие. И знаете почему? Работа очень уж сложная и интересная. А вы ведь любите именно такие дела, не правда ли? Итак, я продолжаю. Самыми непримиримыми противниками признания СССР являются президент Гардинг и лидер республиканского большинства в сенате Уолтер Монс. Ну и, конечно же, их союзники, всякого рода протестантские проповедники, эти ханжи, которые не дают людям выпить рюмку водки или бокал вина. В Америке тысячи людей находятся во власти религиозных предрассудков. Но чтобы повлиять на политику страны, хватит сотен, даже десятков. Нам надо повлиять на некоторых сенаторов, конгрессменов, сотрудников президентской администрации. Мы должны внедрить в их сознание мысль о том, насколько торговля с СССР, сотрудничество с нашей страной выгодны для Америки. Вот в этом и будет состоять первая часть вашего задания.

— Ничего себе задание! — воскликнула она, пожалуй, слишком громко.

Рита заметила, что двое мужчин, сидевших за соседним столиком, обернулись и взглянули на нее.

— Извините! — уже гораздо тише сказала она Маслову. — Это у меня невольно вырвалось.

— Я понимаю, — заявил он. — Вы давно не занимались вашей любимой работой, несколько утратили квалификацию. Но это все можно быстро восстановить. Кстати, не перебраться ли нам в другое место, чтобы на нас не оглядывались? На улице прекрасная погода. Можно просто посидеть в сквере.

— Да, пожалуй, — согласилась она и подозвала официанта.

Они вышли из ресторана, прошли чуть в сторону и сели на скамейку в сквере. Погода действительно стояла прекрасная, в траве резвились белки. Мужчина и женщина закурили и продолжили разговор, который вели в ресторане.

— Как же вы представляете себе эту мою работу? — спросила Рита. — В Париже, как вы помните, я привлекала внимание важных персон, всех этих генералов и банкиров, своими танцами. Они тянулись ко мне, стремились на мое ложе, и там я вытягивала из них все их секреты. Сейчас я не пою, не танцую. Как я смогу кого-то привлечь? Я не знакома ни с одним конгрессменом, ни с одним с политиком. Как же я сумею воздействовать на кого-то из них?

— Это уже моя забота, милая Маргарет, — отвечал ее собеседник. — Как принято здесь, в Америке? Если я нанимаю человека, то должен обеспечить его деятельность. У меня есть возможность внедрить вас в одну из фирм, которые готовят разного рода аналитические записки для ряда сенаторов. Дальше все будет зависеть от вас. Если вы проявите себя, то вас заметят. Сейчас наступает эпоха равноправия, женщины все активнее привлекаются к государственной службе. Это стало своего рода модой. Вот на ней-то мы и попробуем сыграть.

— Вы сказали, что меня заметят. Ладно, пусть так. А дальше?..

— Вы сможете продвинуться ближе к центрам принятия решений. Возможно, станете помощницей какого-то сенатора или конгрессмена. Находясь там, вы попытаетесь повлиять на решения, которые принимает законодательная власть. Постараетесь добиться, чтобы конгресс не чинил препятствий в торговле между США и СССР. Может быть, ваш патрон, тот самый сенатор, у которого вы будете работать, станет инициатором заключения между СССР и США договора о торговле. Но это, как я уже сказал, будет только первой частью вашего задания.

— Хорошо, а в чем же будет заключаться вторая часть?

— Вторая часть проще. Это разведка, хорошо вам знакомая. Вернее, промышленный шпионаж. У молодой Республики Советов не хватает сил и средств, чтобы разрабатывать новые станки и оборудование. А они нужны позарез! Но у нас достаточно грамотных инженеров. Многие люди, получившие образование еще в царской России, как и я, перешли на сторону новой власти. Если бы они получили чертежи американских станков, машин, электростанций, то могли бы изготовить все это у нас. Дело за малым — раздобыть эти чертежи.

— Понимаю, вы хотите, чтобы я крала изобретения и передавала их вам, — сказала Рита. — Копировала чертежи, расчеты, технологические карты. Да, это я умею, дело привычное.

— Значит, мы договорились! — удовлетворенно воскликнул Маслов-Смит. — Осталось условиться о средствах связи и о размерах вашей зарплаты. Я думаю…

— Погодите! — воскликнула она. — С чего вы взяли, что я согласна? Я ничего такого не говорила! Я просто интересовалась, узнавала подробности.

Бывший капитан царской армии не выразил возмущения или разочарования, не стал ей ничего доказывать.

Он пожал плечами, отбросил сигарету и произнес:

— Значит, вы не согласны? Что ж, тогда мне осталось только сказать «до свидания». Я и так потратил на вас немало времени. Счастливо оставаться! — С этими словами он встал.

Тут Рита поняла, что не может отпустить его просто так. Она уже не в силах продолжать прежнюю жизнь.

— Подождите! — взмолилась Рита. — Может быть, вы оставите мне ваш телефон? Я перезвоню вам и скажу свое решение.

— Помилуйте, мадам, какие же могут быть телефоны в моем положении? — проговорил Маслов. — Нет, я не могу оставить вам номер.

— В таком случае давайте условимся о встрече. Можно здесь или в «Петербурге».

— Нет, и это не проходит. У меня не так много времени, чтобы тратить его на пустые разговоры. Вы получили всю необходимую информацию, все знаете. Вам надо просто решиться. Ну так что, да или нет? Вы беретесь за эту работу?

— Да! — воскликнула она. — Я берусь!

— Вот и отлично! — произнес Маслов и снова сел на скамейку. — Теперь слушайте и запоминайте. Никакие цифры и имена записывать не надо. Постарайтесь напрячь свою память. Итак, вам нужно прийти…


Глава 11

— Рита, сколько можно работать? Посмотрите на часы! Пора домой! — услышала женщина голос своего шефа Фреда Вебера и подняла голову от бумаг, лежавших перед ней.

Вебер, как и всегда, был энергичен, бодр и свеж, хотя рабочий день и вправду уже закончился.

— Я понимаю, что перерабатывать вредно, но хочу закончить обзор за последние две недели, чтобы завтра он лежал на столе у мистера Торна, — отвечала она.

— Хорошо, можете задержаться, но не больше чем на час. Это серьезно! Я ценю ваше усердие, но вам надо беречь свое здоровье. Вирджиния задержится как раз на это время. Она должна перепечатать один доклад. Я скажу ей, чтобы она перед уходом заглянула к вам и обязательно отправила вас домой.

— Не беспокойтесь, выгонять меня метлой ей не придется, — заверила босса Рита и вновь погрузилась в изучение газет.

Уже второй месяц она трудилась на новом месте, с другими людьми, на иной, совершенно незнакомой работе. Рита покинула Нью-Йорк с его театрами и небоскребами и переехала на берега Потомака, в Вашингтон. Здесь она стала сотрудницей компании «Анализ и прогноз», которую возглавлял Бен Торн, активный деятель республиканской партии, человек, достаточно известный в американских политических кругах. Фирма составляла аналитические записки и доклады для конгрессменов и сенаторов-республиканцев. Для этого надо было изучить, исследовать огромную массу материала. Этим занимались три десятка сотрудников.

Нью-Йорк, Бродвей и Тэда Рита покинула без всякого сожаления. Она даже сама удивлялась, как мало чувств испытывала при этом.

С Тэдом Рита, естественно, не прощалась. Он уехал в очередную поездку. Она взяла с собой не только драгоценности, но и все платья, даже белье. Рита совсем не была уверена в том, что Советы будут ей щедро платить. Женщина оставила возлюбленному короткую записку — мол, прощай, спасибо за все, не ищи меня — и отправилась в путь. Пока ехала, она вспоминала эти годы, пыталась вызвать в душе сожаление по прошедшей жизни, но не смогла.

Сейчас Рита Донован работала в группе Фреда Вебера. Сам он, как и большинство сотрудников компании, политикой не занимался. Этот выпускник Гарварда был хорошим математиком, имел дело с теорией групп. В его задачу входил анализ материала, собранного подчиненными по тому или иному вопросу, и составление записки, которая отправлялась заказчику.

В обязанности Риты входил просмотр всех франкоязычных влиятельных газет, выходящих в Европе. Она должна была выявить события и тенденции, беспокоящие европейцев, установить, что они думают о позиции Америки, чего ждут от дядюшки Сэма.

В фирму «Анализ и прогноз» ее приняли по рекомендации Джона Фергюсона, давнего друга и соратника владельца фирмы. Рекомендации, как видно, были отменные. Мистер Торн ни на минуту не усомнился в деловых качествах новой сотрудницы, принимая ее на работу.

Сама Рита этих рекомендаций не читала и мистера Фергюсона никогда не видела. Она даже не знала, был ли он, как и ее давний знакомый Маслов-Смит, сотрудником ГПУ, помогал молодой Советской России по убеждению или же просто-напросто поддался на обман.

В офис мистера Фергюсона она явилась не прямо из своей квартиры в Бруклине. Нет, сначала ей пришлось пройти двухмесячные курсы, на которых ее обучали основам профессии политического аналитика. Кроме того, ей пришлось изучить русский язык. Ведь по легенде она была наполовину русской и свое детство провела в этой стране.

Именно эта часть обучения вдруг стала самой трудной. Русский язык оказался страшно сложным. Рите казалось, что он весь состоит из исключений.

По иронии судьбы все эти занятия проходили в штате Мэн, даже в том самом маленьком городке, возле которого она чуть не стала жертвой бандитов.

Учась на этих курсах, она не раз вспомнила Германию, город Франкфурт, майора Репеля и его помощников, которые преподавали ей азы шпионского искусства. Все повторялось. Ей опять приходилось осваивать новое ремесло, постигать вещи, о которых она раньше и понятия не имела.

Рита оказалась способной ученицей. Материалы, которые она готовила, становились все более качественными. Наконец ее учителя, которых она знала только по кличкам, заявили, что их подопечная вполне готова сыграть свою роль.

Тогда на сцене вновь появился мистер Смит. Он лично отвез ее в Вашингтон, в контору Фергюсона, и дал последние инструкции.

— Ты будешь работать в компании Бена Торна, — объяснял резидент. — Постараешься показать себя с лучшей стороны, добиться, чтобы хозяин фирмы приблизил тебя к себе.

— Хочешь, чтобы я сделала карьеру аналитика? — спросила Рита и усмехнулась.

— Твоя карьера меня не слишком интересует. Гораздо важнее близость к Торну. Если ты сможешь с ним подружиться, то войдешь в круг влиятельных республиканцев. Торн часто встречается с сенатором Палмером, с Алексом Митчеллом, который возглавляет один из отделов в госдепартаменте, с некоторыми конгрессменами. Вот там-то и начнется твоя непосредственная работа. Используя свою легенду… ты, кстати, хорошо ее изучила?

— Могу рассказать хоть сейчас.

— Пока не надо. Так вот, ты постараешься убедить всех этих американских индюков, надутых толстосумов в том, что дружба с новой Россией полезна для Америки. Русский народ вовсе не религиозен. Простые люди сами разрушают церкви. Значит, не стоит лить слезы по этому поводу. Надо поскорее заключать соглашение о торговле. Поняла?

— Пока тут нет ничего такого, чего я не могла бы понять.

— Вот и отлично. Это будет первая часть задания. Сроков я тебе никаких не ставлю, знаю, что тут многое зависит от разного рода случайностей. Но ты должна понимать, что время не ждет, что нашей стране срочно нужен торговый договор с Америкой. Ясно?

— Да, это понятно. Но ты говорил и о второй части задания.

— Сейчас, не спеши. Так вот, там же, в окружении Торна, ты познакомишься с неким Марком Спенсером. Это довольно приятный мужчина. Хорошо было бы, если бы ты привлекла его внимание. Помимо высокого роста и очень даже неплохой хорошей внешности, у него есть и еще одно важное достоинство — он возглавляет Федеральную патентную службу. В его контору стекаются все изобретения, открытия, новейшие разработки в самых разных областях. Спенсер умеет держать язык за зубами, он не из болтливых. Но ведь наверняка есть люди, с которыми ему хочется поделиться новостями. Если ты попадешь в число этих доверенных особ, то сможешь считать, что и вторая часть твоего задания будет выполнена.

Так Рита стала сотрудницей фирмы «Анализ и прогноз». Ее офис располагался в самом центре Вашингтона, на Двадцать второй улице, прямо напротив фешенебельного отеля «Посольские люксы». Отсюда можно было пешком дойти до всех центров власти — и до Капитолия, сияющий купол которого был виден издалека, и до Белого дома с его зелеными лужайками.

А жила Рита Донован чуть дальше от центра города, на Нортон-стрит. Каждое утро она садилась в машину и ехала на работу, а поздно вечером возвращалась домой. Рита почти ни с кем не встречалась, редко ходила в кино и никогда — в театр. Все свои силы она отдавала работе, стала офисной леди, одной из множества женщин и девушек, заполняющих конторы частных компаний и государственных учреждений американской столицы.

Но при этом Рита была из числа тех офисных леди, которые следили за своей внешностью и не забывали о том, что они женщины. Да, она очень даже ухаживала за собой, каждый день посещала спортзал с бассейном, регулярно делала маникюр, ухаживала за кожей и за волосами, следила за модой. Рита хорошо одевалась и всегда выглядела привлекательно.

Иногда за ней пытались ухаживать. Как правило, это делали мужчины из других отделов их компании или из фирм, офисы которых располагались в том же здании. Это были субъекты старше пятидесяти лет, достигшие известного положения — руководители подразделений и групп, ведущие аналитики. Она выслушивала их вежливо, внимательно, но ни на какие предложения о встречах не соглашалась.

Нравилась ли ей ее работа? Она не сумела бы ответить на этот вопрос однозначно. Рита могла твердо сказать лишь одно. Никогда в жизни ей не приходилось столько работать головой, решать такие сложные задачи. Это было совершенно не похоже на ее прежнюю жизнь как на сцене, так и на дорогах, в поисках запретного спиртного. Это ей нравилось.

Зато у Риты вызывало неприятие содержание ее работы. Женщине не хотелось вникать во все эти хитросплетения политики, в выступления различных деятелей. Она с нетерпением ожидала, когда начнется то, ради чего Маслов внедрил ее в фирму «Анализ и прогноз», — контакты с конгрессменами, знакомство с загадочным Марком Спенсером.

— Рита, вы здесь! Как удачно! — услышала она голос Мэри Страйзанд.

Эта двадцатилетняя красотка была моложе и привлекательнее всех женщин, работавших в фирме. Лак на ее ногтях был нанесен тщательней, чем у других дам, на щеках всегда играл здоровый румянец.

— Мистер Торн просил меня посмотреть, может, вы задержались на работе, — прощебетала Мэри. — Он хочет вас видеть. Пойдемте!

Рита отодвинула «Франс-суар», которую как раз изучала, поправила перед зеркалом волосы и двинулась вслед за Мэри в кабинет Бена Торна. Владелец фирмы был там не один. Рядом с ним в креслах сидели Джон Фергюсон, уже знакомый Рите, а также новый для нее человек лет пятидесяти, сухопарый, стройный, в золотых очках, похожий на университетского преподавателя. Мистер Торн был круглый как мячик, румяный, словно младенец, с большой залысиной.

Он приветствовал Риту, будто старую знакомую:

— Очень рад, что мы застали вас на работе, миссис Донован! Конечно, не очень хорошо, когда сотрудник задерживается в офисе сверх положенного времени, но сегодня это как нельзя кстати. Здесь у меня находятся люди, которые хотят с вами пообщаться. Мистера Фергюсона вы хорошо знаете. А это сенатор Фрэнк Палмер.

Сухопарый мужчина приветливо улыбнулся, поднялся и пожал Рите руку.

— Присаживайтесь, миссис Донаван, — сказал Торн. — Ничего, если мы немного поболтаем? А Мэри сварит нам по чашке кофе. Вы будете?

— Я бы предпочла сок, если можно, — сказала Рита.

— Да, конечно! Мэри, пожалуйста, принесите миссис Донован сок, а нам с сенатором и мистером Фергюсоном — по чашечке кофе. Итак, перейдем к делу. Вы работаете у меня второй месяц, и я могу оценить вашу деятельность. Она меня вполне устраивает. Вы хорошо разбираетесь в настроениях европейцев, умело анализируете их газеты. А теперь нам — точнее, сенатору Палмеру — хотелось бы услышать ваше мнение о другом народе.

А именно о русских. Вы ведь по происхождению русская, не так ли?

— Не совсем, — отвечала Рита. — Моим дедушкой был солдат французской армии, который попал в плен к русским во время похода императора Наполеона на Москву сто с лишним лет назад. Когда война окончилась, он остался в России. Ему понравилась эта страна, люди, которые его окружали. Он женился на русской девушке, и на свет появился мой отец, а затем и я. Таким образом, во мне есть и русская, и французская кровь.

— Но ведь вы жили в России?

— Да, свое детство я провела в этой стране, — сказала Рита.

Она и правда хорошо помнила свою легенду, которую ей дал Маслов. Рита готова была без запинки рассказать о Петербурге, в котором якобы провела свое детство, об имении в селе Вырино, где семья проживала летом.

— Вот и отлично, просто прекрасно! — обрадовался мистер Торн. — С вашей наблюдательностью, памятью и умом вы наверняка создали себе определенное впечатление о русских, об их нравах и обычаях. Нам это пригодится. Дело в том, что моему другу сенатору Палмеру поручено сделать заключение о целесообразности установления торговых отношений с правительством большевиков. Естественно, сенатор собирает информацию из всех источников, какие у нас имеются. Ему переводят советские газеты, а также издания русских эмигрантов, которые выходят в Париже и Берлине, речи советских лидеров. Но сенатору интересно живое впечатление человека, жившего в России, причем такого, которому мы вполне можем доверять.

— Конечно, я могу высказать свои впечатления, — сказала Рита. — Но ведь я знаю немногое. Я была еще ребенком и встречалась с не очень-то большим числом людей. Мой отец не занимал важных постов, так что я не видела у нас в доме ни министров, ни князей.

— Позвольте мне самому высказать свои пожелания, — вмешался в разговор Палмер. — Я понимаю, что ваши воспоминания совсем детские. Но этим они и ценны. Ведь восприятие ребенка является целостным, оно не искажено какими-то установками, как это всегда бывает у взрослых. Кроме того, как я слышал, вы и сейчас получаете известия из России, от своих родных.

Да, это тоже была часть легенды, с которой Рита пришла на новое место работы. Она не скрывала, что получает письма из Петрограда, якобы от сестры. Рассказала целую историю о том, как Катя тайно переправляет эти послания знакомым в Финляндию. Потом они проделывают долгий путь и наконец-то попадают в Вашингтон.

— Да, я получаю письма от сестры, — сказала она. — Но они приходят очень редко, примерно раз в три месяца.

— В данном случае это не важно, — сказал Палмер. — Несколько таких писем дадут мне больше целого вороха газет! Ведь это живые свидетельства человека, живущего под властью большевиков! Не могли бы вы пересказать мне кое-что из этих писем? Разумеется, речь не идет о личных делах. Только впечатления о положении в стране.

— Да, пожалуй, я могла бы кое-что рассказать, — задумчиво проговорила Рита. — Но я помню далеко не все.

— Это и не требуется. Разумеется, вы не помните содержание писем, полученных полгода назад. У себя дома вы их перечитаете, найдете самые интересные места. Я был бы вам весьма признателен, если бы вы перевели эти отрывки и напечатали их. Потом вы пришли бы в мой офис в Капитолии, и мы с вами обстоятельно побеседовали бы. Вы поделились бы со мной вашими воспоминаниями, впечатлениями детства. Такое возможно?

«Не только возможно, но и нужно! — мысленно ответила ему Рита. — Это как раз то, чего хотел Маслов!».

Но вслух она сказала другое:

— Конечно, возможно. Когда я должна это сделать?

— Как можно скорее! Если бы Бен освободил вас на время от вашей текущей работы… — Палмер с вопросительным видом повернулся к владельцу компании «Анализ и прогноз».

— Разумеется, о чем речь, Фрэнк! Миссис Рита, можете считать это вашим новым заданием по работе. Не сомневаюсь, что вы будете выполнять его с таким же рвением, с каким вы трудитесь обычно.

— Я постараюсь, — скромно ответила Рита. — Я могу идти?

— Да-да, конечно. Простите, что мы задержали вас! — с жаром воскликнул Бен Торн, и два других джентльмена согласно закивали.

Через несколько минут она уже сидела за рулем «Форда» и ехала домой. В душе у нее все пело в предчувствии новых приключений, очередного этапа в ее судьбе.

Приехав на квартиру, она заперла дверь, достала из шкафа чемодан с одеждой, вынула ее, поддела дно и открыла нижнее отделение, в котором лежала рация. Рита включила ее и села составлять донесение. Оно получилось коротким, каким и должно было быть.

«Познакомилась с интересным человеком. Мне назначили встречу. Буду делиться воспоминаниями».

Затем она принялась его шифровать. Код был весьма своеобразный, его придумала сама Рита. Он состоял из первых куплетов самых известных блюзов. Третье слово каждого куплета было тем, которое она хотела сообщить резиденту. Сейчас ей надо было передать всего девять куплетов. Даже если бы ее сообщение кто-то перехватил, а это было вполне возможно, то он не увидел бы в нем ничего подозрительного. Обыкновенное послание романтически настроенной особы. Переписка с помощью блюза — это так романтично.

Рита зашифровала все сообщение, села за рацию и передала его на нужной частоте. Затем она убрала передатчик в чемодан, пошла на кухню и налила себе полстакана виски. Бутыль этого напитка всегда стояла у нее в шкафу.

Рита села в кресло, стала потягивать виски и думать, что она расскажет сенатору Палмеру. Надо было хорошо обмозговать каждую фразу, не только создать у хозяина кабинета на Капитолийском холме нужное впечатление о России, но и заинтересовать его, чтобы он пригласил ее еще раз. Тут была важна каждая фраза, любой жест.

Она размышляла над этим до самой ночи.


Глава 12

Стоял ясный теплый день, когда Рита миновала охрану, стоявшую у входа в Капитолий, поднялась на третий этаж и вошла в приемную сенатора Фрэнка Палмера.

— Доброе утро, миссис Рита, — приветствовала ее секретарша сенатора Кассандра Симпсон. — Вы точны как часы! Вам сок, как и всегда?

— Да, если вас не затруднит, — сказала Рита, улыбнулась ей и проследовала в кабинет Палмера.

За последний месяц она освоилась здесь. Кабинет сенатора стал ее вторым рабочим местом. Ее небольшой столик стоял в углу, рядом располагался шкаф, где она хранила свои записи. В распоряжении Риты были и другие шкафы, стоявшие в кабинете, со всевозможными справочниками, словарями, атласами.

Каждое утро она приходила сюда, изучала свежие газеты и составляла для сенатора короткую сводку о положении в России, о политике большевистского правительства. Такова была просьба мистера Палмера. Рита отнеслась к ней как к поручению начальства. Это был, так сказать, второй этап ее отношений с этим политиком. Первый, когда она делилась с хозяином кабинета своими детскими воспоминаниями, рассказывала о письмах, которые приходили к ней с родины, уже остался позади.

Палмера вполне устроили сведения, которыми с ним поделилась Рита. Ему очень понравилось ее отношение к работе, исполнительность, пунктуальность. Палмер подготовил с ее помощью сообщение для сената и попросил Риту продолжить сотрудничество. Теперь она должна была делать ежедневную сводку, лично сообщать ее сенатору, высказывать свои соображения по поводу тех или иных событий.

Таким вот образом Рита незаметно перешла из статуса простого офисного работника в положение аналитика, причем доверенного. Зарплату она получала по-прежнему в конторе Бена Торна, но Палмер уже сказал ей, что такое положение ненормально. Он поставил вопрос о ее зачислении в аппарат конгресса.

Сенатору понравилась ее работа и результаты таковой. Ее, в свою очередь, удовлетворили первые же итоги знакомства с сенатором. Сообщение, которое Палмер сделал в сенате, было составлено именно в том духе, на котором настаивал Маслов. Сенатор предлагал американскому правительству не реагировать на закрытие церквей в СССР и заключить с Советами торговое соглашение, хотя бы временное. Первые партии американских станков, подшипников и автомобилей уже были поставлены в Страну Советов в обмен на церковное золото.

Два дня назад Рита получила короткую шифровку от Маслова, в которой резидент выражал ей благодарность за хорошо проделанную работу и предлагал перейти ко второй части задания. Естественно, эта шифровка, как и ее собственные, была составлена из отрывков самых модных бродвейских мюзиклов.

Рита так углубилась в чтение «Известий», что не заметила, как открылась дверь и в кабинет вошел Палмер.

— Миссис Рита! — услышала она голос сенатора. — Наша труженица на месте! Вы, наверное, уже выполнили значительную часть работы?

— Да почти всю, — отвечала она. — Сейчас прогляжу еще парочку газет и начну составлять сводку.

— Составляйте, а потом мы с вами побеседуем. Но не слишком долго. Ведь у вас сегодня будут и другие дела.

— Другие дела? Какие же?

— Весьма приятные! Вам надо будет посетить парикмахера, может быть, сходить в салон красоты. — Видя растущее недоумение Риты, Палмер весело рассмеялся и объяснил: — Дело в том, что сегодня вечером вы приглашены в мой загородный дом на нашу традиционную вечеринку. Там будут мои коллеги по сенату и палате представителей, люди из администрации президента и других ведомств, аналитики, интеллектуалы. Думаю, скучать вам не придется. Вы примете мое приглашение?

— Да, я согласна, — отвечала Рита. — Куда надо ехать?

— Это за рекой, уже в Вирджинии. Кассандра даст вам схему проезда, адрес и пригласительный билет. Пожалуйста, сохраните его. На въезде будет дежурить охрана, и билет станет вашим пропуском. Итак, мы с женой будем вас ждать.

Все время, оставшееся до вечера, Рита провела в ожидании этого мероприятия. Она уже успела побывать на двух таких вечеринках. Одна из них прошла на квартире у ее шефа Торна, вторая — у коллеги. Поэтому Рита примерно представляла, как выглядят эти типично американские посиделки. Ничего особенно веселого на них не происходило. Если на вечере не присутствовал человек, с которым тебе было интересно общаться, то вскоре там становилось скучно. Тем более теперь, в эпоху сухого закона, когда хозяева дома не предлагали своим гостям ничего крепче кофе.

Впрочем, Рита решила, что скрасит себе жизнь и положит в сумочку маленькую фляжку с виски. Но главный интерес был, разумеется, не в виски и не в общении как таковом. Даже не в людях высшего света, с которыми ей предстояло общаться.

В имении Палмера ее интересовал один человек, тот самый, знакомство с которым навязывал ей Маслов. Это был руководитель Федеральной патентной службы Марк Спенсер. Если он там будет, то этот факт может стать началом второго этапа ее задания, гораздо более сложного и опасного, чем первый.

Она не пренебрегла рекомендациями Палмера, посетила и парикмахерскую, и салон красоты. Потом Рита больше часа провела перед зеркалом, обдумывая свой наряд на этот вечер. Как одеться на вечеринку у сенатора? Да, это был не простой вопрос.

С одной стороны, нельзя было разрушить представление о ней как о деловой женщине, достаточно строгой и высоконравственной, сложившееся у Палмера. С другой, слишком строгая одежда могла отпугнуть интересного человека Марка Спенсера. Если он сочтет ее синим чулком, то разговора у них не получится. И что тогда? Уверять Спенсера, что она не такая? Вешаться ему на шею? Это было бы верхом глупости.

Поэтому Рита меняла наряды один за другим, поворачивалась перед зеркалом и так и этак. Наконец она остановилась на платье цвета морской волны, достаточно облегающем, выше колена, но совсем без выреза. Ожерелье, подаренное ей Тэдом, женщина надевать не стала. Это украшение было слишком дорогим для простой офисной леди. А вот топазовые серьги очень даже пришлись к месту.

Рита обдумывала свое поведение на вечере. Чем она может привлечь мужчину примерно своего возраста, немногим старше, занимающего высокое положение и, судя по всему, довольно привлекательного? Уж конечно, не молодостью — ее нет. Но и не своими деловыми качествами, знаниями, интеллектом. Ведь он не на работу ее будет нанимать. Тогда чем же? Неужели у нее нет никакого преимущества перед другими такими же дамами из бесчисленных офисов, расположенных на берегах Потомака?

Едва Рита задала себе такой вопрос, как сразу же ответила на него:

«Есть у меня такое преимущество. Это мое искусство, умение двигаться, петь, быть обворожительной. Никто на этом вечере не сможет сравниться со мной по этой части. Самое время пустить его в ход!»

Едва она это поняла, как сразу успокоилась. Теперь Рита была уверена в том, что у нее все получится, ей удастся добиться своего.

Схема, которую ей вручила секретарша сенатора, оказалась точной. Плутать Рите не пришлось, и в начале седьмого она уже въехала в аллею, обсаженную тисами, которая вела к дому Палмера.

Гостья показала охранникам свой пригласительный билет. Они в ответ предложили ей оставить машину у подъезда. Слуга должен был отогнать ее на стоянку. Рита не спеша вышла из авто и с видом победительницы поднялась по ступеням к двери дома.

У входа гостей приветствовал сам Палмер. Рядом с ним стояла дама тех же лет, увешанная драгоценностями. Разумеется, это была жена сенатора.

По тому, как сенатор приветствовал Риту, как глянули на нее его супруга и гости, стоявшие в холле, она поняла, что правильно выбрала одежду и вообще весь свой имидж. Все они определенно заметили гостью. Ей не придется весь вечер стоять где-нибудь в углу в надежде на то, что кто-нибудь пожалеет дурнушку и заговорит с ней.

Заиграла музыка, и Рита легонько усмехнулась. Это была одна из тех песенок, которые она использовала для шифровки своих сообщений.

Палмер подвел ее к подтянутому брюнету, который о чем-то энергично рассказывал, стоя в окружении нескольких гостей. Это оказался руководитель европейского отдела в госдепартаменте Алекс Митчелл.

— Вот, Алекс, рекомендую тебе эту очаровательную леди, — сказал Палмер. — С недавних пор она стала моей правой рукой, дает мне необычайно ценные сведения и рекомендации относительно русской политики. Миссис Рита — хороший знаток России и всего, что с ней связано.

— Это интересно! — воскликнул экспансивный чиновник. — Россия занимает все большее место в работе моего отдела!

Он тут же принялся расспрашивать ее о нюансах отношений внутри руководства большевиков. Рита сразу поняла, что Алекс Митчелл не зря занимал свой высокий пост. Он был в курсе всех новостей, которые она вычитала из советских газет, а также того, что ей успел рассказать Маслов при их последней встрече.

Однако и ее познания, как видно, произвели впечатление на этого чиновника. В его взгляде проступило подлинное уважение к ней.

Вдруг Рита отметила среди гостей новое лицо. Это был мужчина, немного похожий на Митчелла, такой же высокий, черноволосый, подтянутый. Но, в отличие от говорливого дипломата, он был немногословен, сдержан. В его взгляде и движениях чувствовалось осознание своей силы.

— Кто этот человек, вон там, у колонны? — спросила она у леди Палмер.

— Это важное лицо, глава Федерального патентного бюро Марк Спенсер, — отвечала Ребекка Палмер. — Муж говорит, что он далеко пойдет и может занять куда более высокий пост в администрации.

Так вот какой он, тот самый мужчина, которого ей надо покорить! Она переходила от одной группы гостей к другой, а сама все время приглядывалась к Спенсеру. Ее первое впечатление подтвердилось. Глава патентного ведомства говорил немного, но было заметно, что собеседники прислушиваются к его словам. В нем ощущалась значительность, сила, все то, что всегда привлекает женщин.

Он странным образом напомнил ей другого мужчину, которого она знала много лет назад, барона Вернера Мирбаха.

«К такому человеку нельзя подойти с незначительным разговором ни о чем, — размышляла она. — Точнее, можно, только толку от этого не будет никакого. Как подскочишь, так и отлетишь. Он знает себе цену, привык к тому, что женщины на него оглядываются. Что же делать?»

В этот момент, словно отвечая на ее мысли, музыка заиграла громче. Леди Палмер сказала, что в разговорах объявляется перерыв и все гости приглашаются в большой зал, на танцы.

«Вот мой шанс! — промелькнуло у нее в голове. — Надо сделать так, чтобы он меня пригласил. Подойти самой? Или ждать?»

Рита не знала, как ей поступить, и пребывала в сомнениях, когда увидела, что человек, о котором она неотрывно думала, направляется к ней. Спустя минуту он уже стоял рядом.

— Разрешите вас пригласить? — услышала она его голос и вновь испытала дурманящее ощущение дежавю.

Голос Марка Спенсера был почти таким же, как и у барона Мирбаха.

Они вышли в круг, он обнял ее.

За свою жизнь Рита танцевала с сотнями мужчин. Манера вести партнершу многое могла сказать о каждом из них. Она сразу поняла, что Спенсер не был умелым танцором. Двигался он довольно неуклюже. Но в его поведении не было ни малейшей неуверенности. Этот человек оставался властным и твердым.

Она при этом старалась стать как воск или трава. Податливой, послушной, но обаятельной, инициативной, полной жизни.

Танец окончился, они отошли в сторону.

— Простите, но я даже не знаю, как вас зовут, — проговорил Спенсер.

— Рита Донован. Прошу не называть меня по фамилии. Вполне достаточно будет и имени.

— Хорошо, Рита. Я не раз бывал в гостях у Фрэнка, но вас раньше не видел. Вы недавно познакомились с сенатором?

— Да, совсем недавно. Понимаете, я просто его помощница, делаю ему сводки о положении в России.

— Вы работаете в его офисе?

— Нет, в компании «Анализ и прогноз», у мистера Торна. Мой шеф договорился с мистером Палмером, что я временно буду ему помогать.

— Вы не похожи на девушку из офиса.

— Да уж, на девушку я точно не похожа. — Она усмехнулась. — Юность осталась позади.

— Я не это хотел сказать. Вы не просто старше, но и умнее большинства таких особ. Я бы даже сказал, мудрее. Сразу видно, что вы многое повидали в жизни. А ваш муж — кто он?

— Его нет. Питер погиб во время восстания в Ирландии, в самом конце войны за независимость.

— Так вы ирландка! Никогда бы не подумал.

— Нет, я не ирландка. Просто я тогда оказалась в этой стране. В общем, так получилось, что я участвовала в восстании и даже получила медаль. Зато стала вдовой.

— Сожалею. Так вот откуда эта мудрость!

— Но и вы, как мне кажется, пришли в ваш офис не прямо из колледжа. По-моему, вы тоже многое пережили.

— Не так много, как вы. Я не участвовал в восстаниях и войнах. После университета я некоторое время был дипломатом, выполнял поручения в Китае, Турции, Иране.

— Насколько я помню, это все не самые спокойные места.

— Да, в Китае было довольно горячо. Так что мне тоже довелось пережить опасные минуты.

Она почувствовала, что настало время задать вопрос, который открывал ей дорогу к чуть более тесным отношениям. Правда, ответ на него Рита знала. Она читала послужной список своего собеседника, которым ее снабдил Маслов. Но ей никак нельзя было показывать это.

— А где миссис Спенсер? — спросила Рита самым невинным тоном. — Почему вы один?

— Миссис Спенсер… видите ли, мы разошлись. Недавно, два месяца назад.

— Ах, вот как. Но мы с вами, кажется, заболтались. Вот уже и танцы кончились, всех опять зовут в гостиную.

— Да, должен выступить какой-то новый поэт. Но я что-то не хочу оставаться здесь. Наверное, поеду. Хотите, я вас подвезу?

Вот оно! То, ради чего она весь день готовилась к этой вечеринке, на что затратила столько усилий. Он ее пригласил! Ах, как ей хотелось принять это приглашение! Все ее тело тянулось к нему. Но нет, нельзя! Надо ответить отказом.

Дело было вовсе не в машине. Ее «Форд» не являлся такой уж важной помехой. Она могла вызвать таксиста, чтобы он отогнал машину, придумать что-то еще.

Нет, Рита не должна была согласиться с его приглашением по другой причине. Уступить сейчас значило бы потерять важную позицию, сдать ключевую крепость. Может быть, проиграть всю кампанию. Поступить так было нельзя. Рита не могла не проявить твердость.

— Спасибо, мистер Спенсер… — начала она.

Рита ждала, что он ее остановит. Так и вышло.

— Не говорите так, — попросил мужчина. — Давайте просто по имени.

— Хорошо. Спасибо, Марк, но меня не надо подвозить. Я на машине.

— Ах вот как. Но… вы точно не хотите продолжить этот вечер в другом месте?

— Пожалуй, нет, — сказала она. — Я устала.

— А если я предложу вам встретиться в другой раз? Когда вы не будете такой уставшей?

— Хорошо, — сказала она. — Можете записать мой телефон.


Глава 13

Рабочий день уже подходил к концу, когда раздался звонок. Рита оглянулась. Шон Нортон, главный аналитик фирмы, с которым она делила кабинет, ожесточенно стучал по клавишам пишущей машинки. По всей видимости, он был полностью поглощен работой и не мог услышать, о чем она будет говорить.

Рита взяла трубку и деловым тоном произнесла:

— Компания «Анализ и прогноз», добрый день, слушаем вас.

— Привет, компания, — услышала она голос, который уже очень хорошо знала. — Ты что, еще не закончила свою аналитику?

— В общем, закончила, — отвечала она негромко.

— А чего не звонишь?

— Мы вроде договорились.

— Да, действительно, я забыл. Прости. В общем, через десять… нет, через пятнадцать минут выходи и подожди меня на углу Двадцать второй улицы. Поедем в новый ресторанчик, он недавно открылся в Дубовом парке, а потом — в кино. Там идет новый фильм Чаплина. Как тебе программа?

— Программа подходящая, — согласилась она. — До встречи.

Рита повесила трубку, убрала бумаги в стол, поправила прическу и вышла. Лучше она лишние пять минут постоит на улице, подышит воздухом, чем будет сидеть в конторе.

Рита собиралась ждать Марка Спенсера.

И пять минут, и десять, и сколько угодно. Уже второй месяц она жила в его особняке, стоявшем на окраине Вашингтона, в дальней части Коннектикут-авеню. За это время острота впечатлений слегка притупилась, но все равно при каждом свидании с любимым ее океанской волной окатывало счастье.

Любовь к нему оказалась такой же острой и жгучей, как к Вернеру, а после него — к Питеру. С каждым днем, прожитым вместе, она все больше убеждалась в том, что Марк — мужчина ее мечты. Он был прекрасным любовником, заботливым спутником жизни, остроумным собеседником. Что еще надо женщине?

А самое главное состояло в том, что он тоже привязался к ней, больше того — любил ее. Правда, Марк никогда не говорил о своих чувствах, но ведь ей этого и не требовалось. Рите достаточно было того, что она была единственной женщиной в его жизни. Она это чувствовала, знала наверняка.

Их связь установилась уже на следующий день после того вечера у сенатора Палмера. Марк позвонил, они встретились, немного погуляли, потом поехали к нему и в ту ночь почти не спали. На следующий день она явилась в офис и даже изображала там какую-то деятельность, но по-настоящему сосредоточиться на работе не смогла.

Потом они уже не увлекались так, не отдавались любви столь безоглядно. Но все равно близость с Марком оставалась куда лучше той, какую Рита переживала с Тэдом. Теперь она поняла, что там была всего лишь имитация, а тут — подлинное чувство.

Рита давно не ощущала такой страсти. В последние месяцы ей стали являться мысли, что ничего стоящего в ее жизни уже не будет. И вот случилось.

Внешне ее жизнь не слишком изменилась. Она продолжала трудиться в компании «Анализ и прогноз», по-прежнему каждое утро катила в потоке блестящих автомобилей по Коннектикут-авеню до офиса мистера Торна. Иногда, как сегодня, Рита пользовалась автобусом. Это если вечером Марк должен был за ней заехать. Она все так же прилежно изучала русские, французские, английские газеты и готовила сводку. Но эта работа потеряла для нее прежний интерес, стала просто скучной обязанностью.

Почему она продолжала заниматься ею? Ведь Марк уже спустя неделю после их сближения предложил ей оставить работу. Он готов был ее содержать. Однако Рита отказалась.

Причина была не в деньгах. Они у нее появлялись и помимо Торна. Маслов сдержал обещание и исправно снабжал своего агента долларами. Нет, дело было не в них.

Рита хотела сохранить свободу. Внутренне она всегда была независима от всех своих любовников, давала этим мужчинам понять, что принадлежит им не до конца. Только так можно было привязать их к себе покрепче. Полное подчинение любимому, растворение в нем грозило ей потерей интереса с его стороны. Ведь человек обычно ценит и бережет лишь то, что может утратить.

Поэтому Рита все еще тянула лямку аналитика, хотя уже подумывала о том, чтобы бросить это дело. Ведь оно, помимо всего прочего, мешало ей сосредоточиться на выполнении своего основного задания.

Да, бурная страсть не заставила ее забыть о том, ради чего она оказалась в особняке на Коннектикут-авеню. Рита все время помнила о деле, которым занимался ее возлюбленный. Она понимала, что в этом вопросе пока не продвинулась ни на шаг.

Да, с Марком Спенсером все оказалось не так, как с инженером Вудом. Там, в Лондоне, ей было достаточно находиться рядом с этим талантливым конструктором вооружений, чтобы услышать все главные новости о разработках, которыми тот занимался. Потом она без проблем добывала копии чертежей и прочих документов. Вуд был доверчив, неосмотрителен, хранил бумаги под простеньким замком, который ей ничего не стоило открыть.

Спенсер оказался совсем другим человеком. Он практически никогда не говорил с ней о работе, о том, чем занимался в настоящее время, не хранил дома никаких чертежей и служебных записок.

Кроме того, Рита никогда не оставалась в его особняке одна. Она всегда была гостьей, постоянно находилась рядом с ним и потому не могла заглянуть в какой-нибудь уголок, не предназначенный для посторонних глаз.

Она так задумалась об этом, что и не заметила, как рядом остановился белый «Линкольн», очнулась только тогда, когда знакомый голос окликнул ее:

— Вы кого-то ждете, мисс? Может быть, меня?

Это был он, Марк. Как и всегда, уверенный в себе и полный обаяния. Она села рядом с ним и поцеловала в губы. Потом они поехали по Массачусетс-авеню в сторону парка.

— Угадай, дорогая, какой сюрприз я тебе сегодня приготовил, — сказал Марк.

— Дай подумать. — Она наморщила лоб, изображая усилия мысли. — Ты оживил Роберта Пири, умершего в двадцатом году, сбегал с ним на лыжах на Северный полюс и назвал в мою честь самую большую льдину? Нет? Тогда я не знаю. Все остальное ты уже вроде сделал.

Рита понимала, что этот шуточный разговор не предполагает никаких серьезных пожеланий, ничего того, чего она действительно могла бы ждать от любимого. Например, покупки драгоценностей или собольей шубы, а то и предложения стать его женой. К тому же она все время твердо держалась одной линии, показывала свою полную незаинтересованность в его близости и получении дорогих подарков.

— Нет, я сделал для тебя далеко не все, — сказал Марк, въезжая на стоянку возле ресторана. — Я не ездил с тобой в отпуск. Помнишь, я обещал?

Рита уже успела забыть об этом.

— Помню, конечно, — соврала она. — Так ты собрался в отпуск?

— Представь себе, да. Уже завтра. Я собираюсь отдохнуть, причем весело! Я лечу в Мексику, в Акапулько. Это курорт на Тихом океане. И не один. Угадай, кому еще я купил билет?

Она молчала, ожидала продолжения.

— Разумеется, ты не можешь сообразить. Сделать это очень трудно. Сдаешься? Так вот, второй билет я купил тебе!

— Постой, а как же моя работа? — попробовала Рита протестовать.

— К дьяволу ее! Конечно, мы должны быть ей благодарны. Иначе не познакомились бы. Но сейчас ты на Палмера вроде больше не работаешь. Мы с тобой уже вместе. Так что тебе еще делать в этой конторе?

«А ведь все, что он говорит, — сущая правда, — подумала Рита. — Я действительно получила от этой работы все, что только хотела. Точнее, все, чего желала советская разведка. Интересно, какое лицо было бы у моего Марка, если бы он узнал правду?»

Вслух же она сказала:

— Но должна же я где-то работать.

— Этот вопрос мы еще обсудим, — ответил Спенсер. — Пока что предлагаю тебе одно из двух: попросись в отпуск или заяви Бену о своем уходе. Неужели ты откажешься от двух недель отдыха на берегу Тихого океана?

— Я думаю, этот вопрос мы еще обсудим, — ответила она. — Так что, мы приехали?

— Да, приглашаю за столик, — сказал Спенсер. — Предлагаю сесть здесь.

Они устроились на веранде ресторана, в окружении вековых дубов, росших здесь еще во времена войны за независимость. Марк заказал ужин, и влюбленные провели прекрасный вечер.

Если что-то и портило настроение Риты, то это отсутствие алкоголя, даже самого слабого. Марк был убежденным сторонником сухого закона. При нем не стоило заводить речь даже о небольшой порции спиртного.

Из ресторана они поехали в кино. Тут Спенсер снова угадал. Фильм был прекрасный. Рита до слез смеялась над ужимками нелепого человечка в котелке. Да, это настоящий артист, ничуть не хуже ее самой!

Из кино они направились в особняк на Коннектикут-авеню. У них была ночь любви, прекрасная, потрясающая.

Мужчина и женщина не скоро разомкнули объятия и закурили. Вот тут Марк поступал так же, как и Рита. Он тоже любил подымить на ночь.

После этого Спенсер заговорил о предстоящей поездке.

— Мы полетим на совершенно новом самолете фирмы «Локхид», — сказал он. — Вернее, его конструкция мало изменилась, но там теперь применяется новое покрытие крыльев. Это позволило значительно увеличить дальность полета. Представляешь, мы преодолеем две тысячи миль, совершив всего две посадки, в Мемфисе и Хьюстоне! Раньше приходилось делать три, даже четыре. Это новое изобретение, которое недавно сделали наши инженеры.

А мы его патентовали. Помню, когда изучал документы на эту разработку, еще тогда подумал, как она расширит возможности авиации.

Рита слушала его с замиранием сердца. Наконец-то Марк заговорил о работе! Вот он, долгожданный прорыв! Она не сомневалась в том, что теперь последуют и другие рассказы. Надо только проявить чуткость, правильно себя вести. Тогда она многое услышит.

— Ты так глубоко вникаешь в каждое изобретение, которое к вам поступает? — спросила Рита. — Но ведь их, наверное, сотни, даже тысячи.

— Да, изобретений много, — подтвердил Марк. — Важно отличить подлинное открытие от шелухи. Хотя это и не входит в нашу задачу, но я всегда слежу за тем потоком, который идет через наше бюро. Помимо прочего, это имеет и практическое значение. Если я вижу, что произошло подлинное открытие, которое сулит переворот в производстве, то слежу за дальнейшей его судьбой и вкладываю деньги в ту фирму, которая применит эту новацию. Теперь я собираюсь купить акции компании «Локхид». Ее, конечно, не назовешь малоизвестной, и бумаги у них дороги, но я не пожалею денег, куплю побольше.

— Ты мог бы поступать иначе, — заметила она. — Использовать не только свои средства, заинтересовать деловых людей, подсказать им, какие направления являются самыми перспективными. Они будут платить тебе за советы.

— Да, так можно было бы делать и заработать сотни тысяч долларов, — согласился он. — Есть только одно маленькое «но». Подобные действия называются преступлением, моя дорогая. Получается, что я буду использовать свое служебное положение, торговать информацией. За такие дела сажают в тюрьму. Нет, я на это не пойду. Использовать свои собственные средства, совершать небольшие покупки вполне допустимо. У меня безупречная репутация, и я не собираюсь ее губить.

— Какой ты умный и честный, мой дорогой! — воскликнула она, с восторгом глядя на Марка. — Как я тебя за это люблю! — В ее глазах светилось восхищение, в них видно было подлинное чувство и ничего, кроме него.

Марк Спенсер улыбнулся и подумал, что очень даже правильно поступил, сблизившись с этой женщиной, пусть не самой молодой, но такой чуткой и преданной.


Глава 14

Во второй половине следующего дня они вылетели по маршруту Вашингтон — Акапулько. Рита сидела рядом с Марком и блаженно улыбалась. Открывалась новая страница ее жизни.

Бен Торн не захотел отпускать своего аналитика Риту Донован в неожиданный и незапланированный отпуск. Она решила махнуть рукой на эту работу и последовать совету Марка. Рита заявила Торну, что уходит из его конторы, собрала вещи и была такова. Так что теперь она освободилась от всяких обязательств и целиком принадлежала своему Марку.

На аэродроме Рита сообщила ему об этом. Марк Спенсер явно был счастлив. Он обронил пару фраз, по которым она могла догадаться, что ее любимый мужчина находится всего в шаге от того, чтобы сделать ей предложение. Рита впервые летела на самолете, но довольно легко перенесла все неудобства. Над Мексиканским заливом их «Локхид» попал в болтанку. Многие пассажиры, включая и славного Марка, скисли, а она чувствовала себя как огурчик. Правда, под самый конец Рита стала уставать от тесноты салона, постоянного шума винтов, спертого воздуха.

Но вот наконец-то самолет вздрогнул, ударившись о землю, прокатился, сколько ему положено, и остановился. Стюардесса открыла дверь, и Рита одной из первых ступила на трап. Волна пряных, сладких ароматов хлынула на нее. Она окунулась в очень теплый вечерний воздух.

Они на такси приехали в отель, переоделись, и спустя несколько минут Рита уже плавала в океане. Какое наслаждение!

Дни летели один за другим. Они много купались, загорали, посещали разные рестораны. В Мексике Рите понравилось. Конечно, тут было намного грязнее, чем в Америке. На улицах она видела множество бродячих собак и нищих, чего в Штатах не было. Зато тут все так красочно, живописно!

Еще ей нравилось, что в Мексике не было запрета на алкоголь. В любом баре или ресторане, на каждом углу можно купить пряное пиво или мексиканскую водку — текилу.

«Да, моя прежняя профессия бутлегера здесь совсем не пригодилась бы», — думала Рита.

Каждый день после обеда Марк отправлялся в клуб местных деловых людей — почитать американские газеты, позаниматься на тренажерах, побегать по дорожкам в парке. Она в это время гуляла по Акапулько. Заходила в бары, в маленькие магазинчики, иногда покупала сувениры, выпивала бокал вина.

В этих прогулках ей очень помогало знание языка. Рита, в отличие от своего возлюбленного, говорила по-испански. Она сразу уловила отличия здешнего говора от чистого испанского и, когда хотела, общалась с людьми «по-мексикански».

Рита гуляла по улицам, поглядывала на жгучих брюнеток, таких же, как она сама, вдыхала пряные ароматы тропических растений. Она чувствовала, что словно бы вернулась во времена своей юности, проведенной в Индонезии, на острове Ява, как дома.

«Да, мой дом скорее здесь, чем в Штатах», — думала Рита.

Ей в Мексике нравилось больше, чем Марку. Все-таки он был американец до мозга костей, настоящий янки, впитавший заповеди методистской церкви. Здешний беспорядок, временами переходящий в настоящий хаос, его раздражал.

А ее местные обычаи лишь забавляли, но никак не злили. В сущности, она в душе сама была такая — достаточно легкомысленная, не любящая ничего слишком твердого, определенного.

Марка Спенсера раздражали бродячие собаки, нищие, громкая музыка на улицах. Он чувствовал себя здесь не в своей тарелке, от этого еще сильнее тянулся к ней, к единственному близкому человеку. Их разговоры становились все более доверительными, откровенными. Марк демонстрировал те стороны своей натуры, которых она раньше не знала. Например, выяснилось, что он любит музыку, особенно классическую, неплохо знает литературу.

Рита узнала, что он, как и она сама, любит риск. Марк часто вспоминал о годах, проведенных в Китае, хотя там он несколько раз был на волосок от смерти. А еще он охотился на львов в Африке. При этом тоже возникали опасные моменты.

Да, Марк стал охотнее говорить с ней о себе, о своей жизни, в частности — о работе. Теперь, находясь за две тысячи миль от своего офиса, он мог спокойно рассказывать о разработках, которые произвели на него в последнее время наибольшее впечатление. Рита услышала о трансмиссии, применяющейся на последней модели «Форда», о новых сплавах, которые позволяют добиться высокой прочности инструмента, о присадках, добавляемых в топливо и снижающих его расход, о новых двигателях тракторов компании «Катерпиллер» и самолетов.

Она слушала эти рассказы перед сном, после обеда, когда они лежали в шезлонгах на веранде отеля, или на пляже, в перерывах между купаниями. Изредка вставляла реплики: «Как интересно!», «И что же ты им сказал?». Иногда Рита зевала, прикрывая рот ладошкой, извинялась, что не все понимает и не все ей кажется любопытным. В общем, демонстрировала свою полную незаинтересованность. Показывала, что слушает все эти истории только потому, что их рассказывает любимый. Ей интересен только он, а все эти сплавы и двигатели проходят мимо ее сознания.

Кажется, ей это удавалось. Марк снисходительно усмехался, когда она задавала наивные вопросы, и отвечал ей, как ребенку. Он ни разу не заметил, что его любимая, эта простушка, своими наивными вопросами подталкивала его ко все новым и новым воспоминаниям, заставляла вдаваться в подробности тех или иных изобретений.

Эти рассказы, вначале редкие, к концу их путешествия стали ежедневными. В результате за эти две недели она узнала о технических разработках, зарегистрированных в последние два-три года в Патентном бюро США, больше, чем за два месяца своего знакомства со Спенсером.

Да, две недели. Они не только лежали в шезлонгах на берегу океана. Марк взял напрокат автомобиль и повез ее на полуостров Юкатан, где находились знаменитые и загадочные храмы майя. Они поднимались по крутым каменным ступеням этих пирамид, слушали рассказ экскурсовода о тайнах исчезнувшей культуры и кровавых обрядах здешних жрецов.

Еще они ездили в Мехико, смотрели тамошние древности, побывали на склонах знаменитого вулкана Попокатепетль. Марк был готов залезть и туда, на самую вершину, но Рита воспротивилась. Хватит с нее камней и крутых склонов. Она любила и умела танцевать, но не была спортсменкой и терпеть не могла ходить пешком. Да и все эти древности, если честно сказать, не очень любила.

Наконец-то эти две недели подошли к концу. Они снова сели в самолет и смотрели, как таяла в тумане земля Мексики. Рита по этому поводу высказала глубокое сожаление, даже всплакнула над тем, что золотые денечки закончились.

На самом деле тут была очень большая доля лицемерия. Ей не терпелось добраться до своей рации, которая вместе с прочими вещами перекочевала с ее прежней квартиры в особняк на Коннектикут-авеню, и передать Маслову сообщение о своем успехе. Правда, она пока не получила чертежей и расчетов, но у нее был список всех главных американских технических достижений за последние годы.

Влюбленные вернулись домой, в свое гнездышко. Еще там, в Мексике, они решили, что после возвращения устроят небольшой прием, пригласят близких знакомых и расскажут им о счастливых днях, проведенных на берегу океана. Марк назначил это мероприятие на субботу. Рита хотела сшить к нему новое платье. Марк обещал, что сделает на этом приеме некое важное объявление.

Рита догадывалась, что это объявление будет иметь к ней самое прямое отношение, и не знала, радоваться ли ей этому обстоятельству или огорчаться. Ведь, как ни крути, она сблизилась с Марком не только по зову сердца. Конечно, влюбленность тут тоже была, но не она одна.

Итак, они вернулись, и наутро Марк отправился в свое бюро. Рита впервые осталась одна в этом огромном особняке. У Марка не было слуг, живущих в доме, только приходящая темнокожая уборщица Джоанна. Она должна была явиться позже, к одиннадцати. Так что в течение двух часов весь дом был в распоряжении Риты. У нее появилась возможность его осмотреть. Никто не узнает, чем именно она интересовалась.

Можно было, конечно, начать с гостиной, с библиотеки или с кухни. Ведь хозяйка должна в первую очередь знать, что происходит именно там, а также в бельевой. Рита чувствовала, что вскоре ей придется отвечать за порядок в доме. Но какая-то пружина толкала ее в другую сторону.

Она пошла в кабинет и была готова к тому, что тот окажется заперт. Но нет, дверь была открыта.

Рита вошла и внимательно осмотрелась. Большой письменный стол, вокруг него несколько кресел, маленький чайный, книжные шкафы вдоль стен. На столе, естественно, идеальный порядок: стопка чистой бумаги, карандаши, ручки. Все это ее не интересовало. То, что ей было нужно, могло находиться в ящиках стола либо в одном из шкафов.

Она потрогала верхний ящик, потом второй. Они оказались заперты. Это было нормально, Рита была к этому готова, присела на корточки, осмотрела скважины. У нее сложилось впечатление, что они похожи. Могло оказаться, что все замки отпираются одним ключом.

А вот и он! Ключик торчал в скважине самого нижнего ящика.

Рита повернула его, выдвинула ящик и убедилась в том, что он наполнен теми самыми бумагами, которые ей и требовались. Прикасаться к ним она не стала. Мало ли, вдруг эта самая Джоанна появится прямо сейчас?

Рита убедилась в том, что этот ключик подходит и к другим замкам. Все ящики были забиты документами. Вот и славно.

Рита знала, что такое везенье может закончиться. Ключик не всегда будет на месте. Она достала из пакета кусочек воска, припасенный заранее, и сделала слепок с ключа.

После этого Рита приступила к осмотру шкафов. Два из них были открыты, содержали по большей части справочники и юридическую литературу. Последний шкаф, стоявший в углу, оказался заперт, но ключик торчал в замочной скважине. Она сделала слепок и с него, но шкаф открывать не стала, поторопилась убраться из кабинета.

Рита оделась к выходу, села в свой «Форд» и поехала в другой конец города, на Южный бульвар. Она отыскала там мастерскую и заказала там два ключа по слепкам. Заявила, что про запас. Хозяин мастерской, пожилой итальянец, ни в чем не заподозрил богато одетую даму, которая даже не спросила о цене заказа, только попросила выполнить его побыстрее.

На обратном пути Рита заглянула в супермаркет, накупила там омаров, устриц, ветчины, французского сыра и прочих деликатесов, которыми собиралась украсить праздничный стол. Потом она пообедала в кафе и наконец-то вернулась домой. Уборщица уже ушла, пол и мебель сверкали чистотой.

Рита разложила свои покупки, еще раз продумала меню и сделала по телефону заказ в ближайшем ресторане. Сама она ничего готовить для приема не собиралась, да и делать этого не умела.

Марк приехал в седьмом часу. Его встретила любящая женщина, которая успела соскучиться. Она предложила ему горячий кофе, легкую закуску к нему и пару вариантов того, как провести вечер: поход в парк развлечений или ужин в китайском ресторане.

Заметно было, что Марку понравился и прием, который устроила ему Рита, и все ее предложения.

Он так и сказал:

— Все замечательно! Но лучше всего — ты сама! Теперь о том, что касается планов. В парк развлечений пойдем как-нибудь в другой раз. Сегодня отправимся в китайский ресторан.

Я сам думал предложить тебе что-нибудь в этом духе, так что наши желания совпадают. Знаешь, пусть сегодня все будет по-твоему.

— В каком смысле?

— Я же знаю, что ты не представляешь себе праздника без какой-то дозы алкоголя, пусть и небольшой. Уверен, что в китайском ресторане она найдется. Сегодня я готов нарушить запрет, который вообще-то всецело поддерживаю, и выпить вместе с тобой.

— Надо же! — воскликнула она, искренне удивленная. — Что же такое случилось, если ты готов нарушить свой зарок?

— Еще не случилось, но произойдет, — ответил он. — Надень свое зеленое платье. Оно мне нравится больше других. И драгоценности тоже. Я хочу, чтобы ты сегодня была самой нарядной.

Рита выполнила его просьбу. Когда они садились в машину, она отметила, что и Марк надел свой лучший костюм.

«Кажется, приближается решающий момент», — подумала Рита и не ошиблась.

Едва они сели за стол, сделали заказ и официант удалился, Марк проговорил:

— После развода с Элизабет я думал, что не скоро найду женщину, которую мог бы назвать женой. Однако я ошибался. Прошло всего несколько месяцев, и я встретил тебя. Лучше уже никого не найду. Мне с тобой хорошо, интересно. Конечно, я понимаю, что у нас вряд ли могут быть дети. Но мне кажется, мы и без них сможем составить счастливую пару. Так что, если ты не против… — Он ждал ответа.

— Да, милый, я согласна! — произнесла она, глядя на него любящими глазами. — Я так счастлива!

Потом был ужин, итальянское вино в глиняных чашках и ночь любви.

Весь следующий день Рита посвятила подготовке к приему. На подмогу темнокожей Джоанне была вызвана еще одна уборщица. Они надраили медные ручки, вытерли полированные поверхности, вычистили все стекло. В столовой был накрыт праздничный ужин, в гостиной установлен проигрыватель — планировались танцы.

Однако, несмотря на все заботы по дому, Рита улучила время для короткой поездки. На случай, если позвонит Марк, она велела Джоанне сказать ему, что уехала забрать заказ из магазина. Это была правда, но не вся.

Главной целью поездки была маленькая мастерская, расположенная на Южном бульваре. Там Рита получила ключи и поехала домой, совершенно довольная.

Марк приехал на час раньше обычного, чтобы тоже принять участие в подготовке вечера. Вскоре они вдвоем стояли в дверях и встречали гостей.

Несколько близких друзей, о которых упоминал Марк, обернулись двумя десятками важных персон с женами. Тут был сенатор Палмер со своей супругой, конгрессмен Боб Митчелл, Рональд Паркинсон из администрации президента и другие столь же важные люди. Как видно, все они были заранее извещены о новости, которую им предстояло сегодня услышать официально. Поэтому гости оделись очень нарядно и не удивлялись присутствию Риты в доме их давнего друга Марка Спенсера.

Когда все собрались, Марк пригласил гостей к столу. Разумеется, в присутствии столь значительных и близких к власти людей он не мог позволить себе нарушить закон, поэтому в бокалах у всех был сок. Тем не менее Марк предложил поднять эти бокалы и выпить в ознаменование торжественного события.

— Может быть, вы спросите, что это за событие, о котором я говорю? — сказал Спенсер и тут же ответил на собственный вопрос: — Речь идет о нашей с Ритой помолвке! Да, я торжественно объявляю, что мы собираемся стать мужем и женой. Так что в скором времени она станет миссис Спенсер. Можете нас с этим поздравить!

Жены конгрессменов и сенаторов принялись обнимать и целовать Риту. Гости выражали восхищение, глубокое уважение, звучали самые добрые пожелания.

Потом начался ужин. Рита, естественно, сидела рядом с Марком. По другую сторону от него устроился Ричард Мэтьюз, сотрудник патентного бюро. Где-то между омарами и креветками она услышала, как Мэтьюз негромко спросил у Марка, ознакомился ли тот с документами по новой домне, поданными инженерами «Юнайтед стил». Будущий супруг Риты ответил, что нет, не успел, поэтому взял все бумаги домой. Он собирается сегодня же все их внимательно изучить, хотя бы для этого ему пришлось сидеть над ними до середины ночи.

— Я понимаю, что служебные документы нельзя брать домой, тем более оставлять их там для изучения. Но ты ведь знаешь, что я нарушаю это правило только в интересах дела. Я собираюсь вернуть бумаги в офис уже завтра, — проговорил Марк.

Мэтьюз заверил своего шефа в том, что ни в чем не упрекает его, и разговор перешел на другую тему.

Рита уже не слушала, о чем они говорят.

У нее в голове неотрывно билась одна мысль:

«Сейчас наверху, в кабинете Марка, лежат документы, рассказывающие о важнейшем изобретении. Марк уже говорил мне об этой разработке, о том, что новая конструкция печи позволяет удвоить ее производительность и получать сталь куда более высокого качества.

Этой ночью он будет работать с бумагами. Сейчас они здесь, а завтра он вернет их в офис. Уже навсегда. Сегодня или никогда».

Рита обязана была воспользоваться таким вот шансом.

— Милая, о чем ты думаешь? — услышала она голос Марка. — Ты не слышишь? Мы идем танцевать!

— Да, конечно, дорогой! — отвечала она, сияя лучезарной улыбкой и протягивая ему руку.

Все встали и потянулись в гостиную. Зазвучал фокстрот. Марк вывел ее на середину зала. Она танцевала, но не так, как всегда. Рита просто двигалась в ритме музыки, а душа ее была далеко отсюда.

«Сейчас или никогда, — звучало у нее в голове. — Можно, конечно, отложить это до середины ночи, когда Марк закончит работать с бумагами и вернется в постель. Но вдруг будет уже очень поздно? Он может долго не заснуть после этой работы, и сон будет чуткий. Вдруг Марк услышит, как я встаю и выхожу из спальни, застанет меня в кабинете? — Она представила себе эту картину, и ее прошиб холодный пот. — Нет, этого допустить нельзя. Значит, сейчас!..»

Как только танец закончился, она шепнула Марку:

— Милый, мне нужно отлучиться. Кажется, у меня порвалась бретелька на комбинации, надо срочно переодеться. Я мигом! Побеседуй пока с Палмером. Ты любишь разговаривать с ним, а сегодня вы даже словом не перемолвились.

Марк понимающе улыбнулся ей, и она выскользнула из гостиной. По лестнице Рита почти бежала. В спальне взяла ключи, полученные сегодня, затем порылась в ящике с бельем и достала оттуда маленький фотоаппарат. Почти такой же ей в свое время дали немцы, чтобы снимать чертежи английской бронетехники. Этот она получила от Маслова.

Рита сунула все в косметичку, вышла в коридор, прислушалась. Снизу, из гостиной, по-прежнему доносился ровный гул голосов, там звучала музыка.

«Значит, все спокойно. Сколько времени у меня в запасе? Где-то пятнадцать минут. Потом Марк начнет беспокоиться, задумается, почему его будущей жены так долго нет. Что ж, значит, надо действовать быстро».

Рита добежала до кабинета, скользнула внутрь, зажгла свет. Чутье подсказывало ей, что важные документы, взятые из офиса на короткое время, скорее всего, будут лежать в столе. Она присела возле него, взяла ключ, вставила в отверстие, повернула, выдвинула ящик, быстро просмотрела его содержимое.

Ага, вот нужная папка, прямо сверху. Рита положила ее на стол, открыла, быстро просмотрела чертежи домны, расчеты, формулы присадок. Она выложила все три бумаги рядом и быстро сделала несколько снимков. Потом женщина сложила документы в папку, засунула ее в стол, повернула ключ. В душе у нее все пело. Получилось! Даже десяти минут не прошло!

Она спрятала фотоаппарат в косметичку, выключила свет и уже шла к двери, как вдруг услышала голоса. Два человека шагали по коридору к кабинету. Один был Марк, а второй, кажется, Мэтьюз.

Что же делать? Она замерла, лихорадочно оглядывая кабинет. Где же спрятаться? Есть только одно место — вон там, за оконной шторой.

Рита подбежала к окну, скользнула за край шторы и вжалась в стену.

Она слышала, как дверь открылась, и мужчины вошли в комнату.

— Сейчас я покажу тебе это место, — услышала она голос Марка. — Мне показалось, что в их обоснованиях пропущено одно звено. Это может оказаться не просто погрешность, а хитрость. Они хотят зарегистрировать эту часть расчетов позже, отдельно. Вот, смотри.

Послышался звук открываемого замка, шорох бумаг.

Правильно ли она положила папку? Нет ли какого знака, по которому Марк может узнать о взломе?

— Ага, вот здесь! — снова услышала Рита голос Марка. — Читай.

Несколько минут длилось молчание, потом Мэтьюз произнес:

— Да, целого куска расчетов не хватает. Как ты углядел? И что, ты подготовишь запрос?

— Пожалуй, нет, не стану, — отвечал Марк. — Дам старине Стивенсу возможность исправить свою ошибку. Я просто позвоню ему завтра и скажу, что…

Эти слова Марка сопровождались теми же звуками, но в обратном порядке. Ящик был заперт, послышались шаги, дверь кабинета закрылась.

Рита выскользнула из своего убежища, подошла к двери, чуть приоткрыла ее и увидела две удаляющиеся фигуры. Сейчас они спустятся на первый этаж, и тогда ей можно будет вернуться в спальню.

Внезапно Марк Спенсер остановился.

— Что-то Рита долго возится со своим гардеробом, — в раздумье произнес он. — Такое на нее не похоже. — Марк чуть возвысил голос: — Дорогая, у тебя все в порядке?

Она, естественно, не могла ему ответить.

У нее в душе опять все замерло.

«Вдруг Марк сейчас войдет в спальню и убедится в том, что она пуста? Что он подумает? Будет ли меня искать? — Но в ее душе тут же прозвучал чей-то спокойный голос: — Не волнуйся, он не войдет. В присутствии Мэтьюза ему неудобно это делать. Так что скажи спасибо дорогому гостю».

— Наверно, она в ванной, поэтому не слышит, — сказал Спенсер. — Ладно, пойдем, а то гости будут чувствовать себя совсем брошенными.

Мужчины спустились на первый этаж.

Рита наконец-то вернулась в спальню, избавилась от фотоаппарата и ключей. Спустя минуту она присоединилась к Марку в гостиной.


Глава 15

Весной 1923 года экономика США процветала. В стране открывались все новые предприятия, строились дешевые дома. Даже простой рабочий мог купить себе машину. В Калифорнии фабрики кино производили фильмы с Гретой Гарбо и Чарли Чаплином. Миллионы людей по всей Америке устремлялись по вечерам в кинотеатры.

В Нью-Йорке, Чикаго, Филадельфии возводились небоскребы, один выше другого.

Надо заметить, что и по другую сторону океана, в молодой Республике Советов, дела тоже шли в гору, хотя, конечно, и не так быстро, как в США. Там строились новые домны и электростанции. Русские даже начали производить собственные самолеты.

Удивительное дело! В этих домнах и электростанциях почему-то обнаруживались те же самые изобретения, которые совсем недавно были сделаны в Америке. Кое-кто заговорил даже о промышленном шпионаже, о том, что русские в массовом порядке крадут американские секреты. Мол, инженеры крупных компаний или должностные лица в Вашингтоне продают русским новейшие американские разработки.

Однако столичные чиновники только пожимали плечами в ответ на подобные вымыслы. Каким бы это образом Советы, не имеющие собственной разведки, могли бы похищать американские секреты? Нет, это невероятно.

У супругов Спенсер дела тоже шли отлично, лучше некуда. Они поженились, и ни одна тучка пока не омрачала семейный небосвод.

Карьера Марка Спенсера шла успешно, и он стал задумываться о ее развитии, о том, чтобы сделать следующий шаг. Все вокруг говорили ему, что с его безупречной репутацией можно смело начинать политическую карьеру, для начала выдвинуть свою кандидатуру в законодательное собрание какого-то штата. Марк обдумывал это предложение, пока еще не решил, где именно будет выдвигаться.

Его милая жена вела обычную жизнь богатой леди. Правда, в отличие от большинства супруг крупных чиновников, она редко ходила в церковь, не заседала ни в одном благотворительном комитете, не слушала лекций в дамских обществах. Все это ей было чуждо. Зато Рита много занималась спортом, ходила в плавательный бассейн, бегала по дорожкам парков.

Летом супруги предприняли турне в Европу. Они побывали во Франции, в Италии, осмотрели развалины Помпеи, любовались картинами в галереях Рима и Флоренции.

После возвращения Спенсеры по инициативе Риты стали устраивать регулярные приемы для избранной публики. На каждое такое мероприятие Рита приглашала какого-либо интересного человека — модного журналиста, путешественника или писателя. Он делал короткое сообщение, отвечал на вопросы.

Хозяйка дома тоже часто выступала перед публикой. Обычно она говорила о положении в России и в странах Европы. Ее анализ был очень интересен для гостей, особенно сенаторов, чиновников госдепартамента и других важных людей. Иногда Рита показывала себя с совершенно другой стороны. Она пела и всегда вызывала всеобщий восторге. Такие вечера Марк Спенсер считал самыми удачными.

Рита имела все, что могла пожелать себе женщина ее возраста. У нее был любящий муж, богатство, дом. Она могла позволить себе любые развлечения. Детей, правда, не было, но разве это главное в жизни?

При этом изобилии и успехе на нее временами нападала хандра. Жизнь стала казаться ей слишком пресной. Даже выполнение заданий Маслова сделалось слишком простым и обыденным. Политики на ее приемах получали именно то представление о Советской России, какое было нужно руководителям этой страны. Новейшие американские технические разработки регулярно копировались и передавались в соответствующий отдел ГПУ.

Получение такой информации оставалось нелегким делом. Она не раз рисковала, забиралась в кабинет мужа то по ночам, то во время приемов, как в тот первый раз. Да, Рита ходила по лезвию бритвы, но ведь и такой способ передвижения когда-то становится привычным.

Она настолько уверовала в свой успех и неуязвимость, что стала общаться с Масловым, чего прежде не делала. Обычно они встречались где-нибудь в парке, гуляли, беседовали. Советский резидент поглядывал на своего агента все с большим уважением, пожалуй, даже с восторгом.

Рита видела, что при желании могла бы углубить их связь, сделать ее не такой деловой. То есть, говоря по-простому, переспать с ним. Но она не хотела этого, чувствовала, что правильней будет держать Маслова на расстоянии.

Вместо этого Рита завела роман со своим тренером по теннису. Джону едва минуло 25 лет, он был сильным, гибким и доставил ей немало удовольствия. Однако эту связь нельзя было назвать настоящим романом. Риту и юного Джона не связывало никакое чувство. Спустя пару месяцев она внезапно оборвала их отношения и даже сменила спортзал, чтобы больше не встречаться с ним.

В голову ей стали приходить мрачные мысли.

«И что, вот так и будет всю жизнь? — думала она. — Приемы, покупка новых платьев, копирование чертежей в кабинете мужа, несколько минут с замиранием сердца, и опять скучная обыденность? Как все это пресно!»

Ее хандра усилилась. Чтобы справиться с ней, Рита стала ходить в китайский ресторанчик, расположенный в Старой гавани. Хозяин этого заведения быстро изучил потребности постоянной посетительницы. Как только она садилась за столик, он тут же приносил глиняный кувшинчик, полный виски.

Раньше Рита никогда не испытывала сильной потребности в алкоголе, а теперь ее стало тянуть к выпивке. Она сознавала, что это опасный путь, ведущий ее в пропасть, но ничего не могла с собой поделать.

Однажды, находясь в сильной депрессии, она вошла в свой любимый ресторанчик, села за столик на веранде с видом на Потомак, кивнула хозяину и стала ждать свой заказ. Вскоре на столе появился заветный кувшин, а рядом с ним — блюдо с креветками.

Рита налила себе первую чашку и уже приготовилась выпить, когда услышала, как мужчина, сидевший за соседним столиком, наискосок от нее, попросил у хозяина особенного чая. Мол, вы же меня понимаете? Голос человека, произносившего эти слова, показался ей знакомым. Еще акцент, едва уловимый, но тоже запомнившийся.

Она чуть повернула голову, скосила глаза. Рядом сидел мужчина в дорогом костюме. Высокий, подтянутый, хотя и не очень молодой. Об этом говорила седина на правом виске, который был обращен к ней. Лица его Рита не видела, но чувство узнавания усилилось.

Он почувствовал ее взгляд, повернулся, и Рита едва не закричала. Это был Вернер фон Мирбах, давняя любовь, страсть, мужчина ее мечты! В один миг все, что было между ними, воскресло. Огонь, вроде бы давно потухший, вдруг запылал с прежней силой.

Они встретились десять… нет, двенадцать лет назад, еще до войны. Она находилась на вершине славы. Он был благороден, богат, красив, полон достоинства. Между ними сразу же возникло сильное чувство, основанное на глубокой душевной близости и полном понимании. Никто не был ей ближе, чем Вернер!

Они провели несколько незабываемых месяцев в его поместье близ Кельна, встречались в Ницце и Париже, потом на некоторое время расстались. У него была служба в министерстве, у нее — череда выступлений.

Судьба вновь свела их уже во время войны, когда Вернер стал одним из руководителей германской армейской разведки. Именно он убедил ее стать агентом, познакомил с полковником Николаи и другими немецкими важными чинами. После этого жизнь Риты круто изменилась.

Со времени их последней встречи прошло семь лет. Она была уверена, что все это осталось в прошлом, считала, что никогда больше не увидит его. И вдруг!..

Он, разумеется, тоже ее узнал, и его глаза расширились. Секунду они смотрели друг на друга, а затем, не в силах сдерживать чувства, вскочили и шагнули друг другу навстречу.

— Ты! — произнесла она дрожащим голосом.

— Да. Неужели я вижу тебя? Это невероятно!

Их разговор прервало появление хозяина-китайца, несшего особенный чай. Увидев своих посетителей, стоящих рядом, он смешался и не знал, как поступить. Рита пришла ему на выручку.

— Этот господин будет сидеть за моим столиком, — сказала она. — А это унеси, не нужно. Нам хватит того, что есть у меня. Только чашку оставь.

Хозяин поставил на столик чашку, подвинул стул, и Вернер сел напротив нее.

Минуту, может, десять или целую вечность они молча глядели друг на друга, потом она спросила:

— Ты давно здесь, в Америке?

— В это трудно поверить, но я приехал вчера, — отвечал он.

— Невероятно! Ты помнишь, сколько лет мы не виделись?

— Да, семь лет. Ты можешь спросить меня, не забыл ли я нашу последнюю встречу. Знаешь, что я отвечу? Помню до малейшей подробности. Все, что ты говорила, как двигалась, пританцовывала возле окна. А ты помнишь?

— Вернер! — Она покачала головой. — Конечно, я не могу похвастать такой же сильной памятью, как у тебя, но тоже ничего не забыла. Ведь из памяти человека уходят лишь те события, которые становятся ему безразличны. Встречи с тобой никогда не станут для меня такими.

— Правда? — спросил он, словно юноша, вчерашний школьник, впервые узнавший, что он не безразличен девушке.

— Значит, ничто не отгорело? — спросила она. — Огонь не угас?

— Нет, Маргарет, ничто не отгорело и не угасло, — отвечал Вернер.

— Тогда давай выпьем за нашу удивительную встречу.

Он выверенными движениями разлил по глиняным кружкам напиток из кувшина, поднял свою чашку и сказал:

— За тебя!

— И за тебя! — отвечала Рита и выпила виски, словно воду, даже не почувствовав вкуса.

Алкоголь не ударил ей в голову, не смазал впечатление от реальности, как бывало в последнее время. Она чувствовала все происходящее все так же остро.

Несколько минут они молчали. Не потому, что им нечего было сказать друг другу, нет. Совсем наоборот.

— Скажи, а почему ты зашел именно в этот ресторан? — наконец-то спросила она. — Он находится довольно далеко от центра, его мало кто знает.

— Я просто гулял по улицам часа два, проголодался и зашел в первое заведение, которое попалось на глаза.

— Удивительно! — Рита покачала головой. — Это и правда судьба. Почему ты ничего не ешь? Возьми омара, это очень вкусно. Давай я закажу еще. Или ты куда-то спешишь?

Задав этот вопрос, Рита сообразила, что еще ничего не знает о том, что Вернер делает в Америке, зачем приехал сюда.

— Нет, не спешу, — услышала она его голос. — Я назначил одну встречу, но ее вполне можно отложить.

— Тогда давай еще по одной, — сказала Рита и на этот раз сама разлила коричневую жидкость по чашкам. — Выпьем за любовь, над которой не властно время!

— Да, за любовь! — заявил он.

Она выпила и снова не ощутила ничего, кроме некоторой теплоты внутри. Алкоголь не оказывал своего обычного действия. Рита чувствовала, что сегодня может глотать виски, словно воду. Впрочем, особого желания пить у нее уже не было. Возникло другое, которое быстро усиливалось.

— Так ты будешь есть? — спросила она. — Нет? Тогда пойдем.

Он не спросил, куда и зачем, послушно поднялся и последовал за ней. Они сели в машину. Рита выехала со стоянки и двинулась вдоль реки.

В ее голове возник адрес маленькой гостиницы, расположенной вверх по течению Потомака, на самой границе округа Колумбия. Она узнала ее в те дни, когда роман с теннисным тренером Джоном был в самом разгаре. В этом маленьком отеле, в отличие от респектабельных гостиниц, расположенных в центре столицы, у клиентов не спрашивали о том, состоят ли они в браке.

Во время поездки они не разговаривали. Когда приехали, она заказывала и оплачивала номер, Вернер тоже молчал.

В номере он заключил ее в объятия, погрузил лицо в ее волосы, когда-то густые, теперь поредевшие, но пахнувшие все так же дивно, и из его груди вырвалось:

— Наконец-то! Этого не может быть! Это ты!

— Какое счастье! — отвечала она.

Они очнулись и разомкнули объятия, когда за окном уже стало смеркаться. Рита глянула на часы. Шесть с лишним! Она никогда не возвращалась домой так поздно. Наверное, приедет позже мужа. Ей придется изобретать объяснение своей задержки. Ничего, Рита что-нибудь придумает.

Зато от нее не будет пахнуть виски. В последнее время она все чаще возвращалась домой под хмельком. Кажется, Марк стал это замечать. А сегодня почти никакого виски, всего две чашки в том ресторане, сущий пустяк.

И настроение у нее просто прекрасное! Такого давно не было. Марк будет рад.

Она посмотрела на мужчину, лежавшего рядом, и встретила его внимательный взгляд.

— Я так и не спросила тебя, зачем ты приехал в Америку, — сказала Рита. — Знаешь, я поняла, что мне это все равно. По большому счету меня интересует одно. Долго ли ты здесь пробудешь? Чувствую, что если ты уедешь, то мы уже никогда не увидимся.

— Не бойся, дорогая. Я пробуду здесь довольно долго, — отвечал Мирбах.

— Сколько?

— Не знаю. Года два, не меньше.

— Это хорошо, — сказала Рита и достала из сумочки пачку сигарет.

Вернер сделал то же самое и поднес ей зажигалку. Некоторое время они молча курили.

Потом она задала вопрос, который уже некоторое время жег ей язык:

— Скажи, а чем ты сейчас занимаешься? По какому делу приехал в Америку?

Он быстро взглянул на нее, затянулся пару раз и произнес:

— Я являюсь коммерческим представителем германского концерна по производству лаков и красок «ИГ Фарбен». Прибыл сюда, чтобы наладить сбыт нашей продукции на американском материке.

— А на самом деле?

Вернер фон Мирбах снова бросил на нее быстрый взгляд, долго молчал, потом проговорил:

— Ты же знаешь, что тот человек, который хоть глоток отпил из этой чаши, уже не захочет ничего другого.

— Ты имеешь в виду… — начала она.

— Я все так же работаю в разведке, — подтвердил он.


Глава 16

Услышав такой ответ, Рита не испытала ни удивления, ни возмущения.

Она словно знала это с самого начала их встречи, помолчала и произнесла:

— Вот, значит, как. Но что вы можете сейчас разведывать? И зачем? Ведь Германия проиграла войну, ей запрещено иметь армию, воздушный флот и много чего еще. Какой смысл шпионить за противником, если ты заведомо слабее его и не можешь использовать сведения, добытые твоими агентами?

— А ты, я вижу, разбираешься в обстановке в Европе, — сказал он с некоторым удивлением. — Раньше за тобой этого не водилось. В прежние годы ты знать не желала, какой стране что разрешено или запрещено.

— Все меняется, я тоже. Но ты не ответил. Зачем заниматься разведкой, если это лишено всякого смысла?

Вернер пожал плечами.

— Почему же лишено? Вовсе нет. Да, сейчас Германия слаба. Она унижена, втоптана в грязь каблуком французского буржуа. Но так будет не всегда. Немецкий народ вернет себе прежнее величие. В стране достаточно патриотов, которые готовят ее возрождение. Это не только аристократы вроде меня, но и люди из простонародья. У них есть амбициозная программа.

— Ты говоришь о сторонниках Рема и Гесса? — спросила Рита. — О тех, кого называют нацистами?

— Ты продолжаешь меня удивлять, — сказал Вернер и действительно посмотрел на нее как на малознакомого человека. — Тебе известны такие подробности, какие не знают многие люди, живущие в Европе. Скажи, а чем занимаешься ты, если не секрет? Может быть, служишь в американской контрразведке, и весь наш разговор является лишь прелюдией перед моим арестом? Наша сегодняшняя встреча была совсем не случайной?

Услышав эти предположения, она расхохоталась и заявила:

— Какую жуткую картину ты нарисовал! Успокойся, милый. Американская контрразведка, насколько я знаю, неповоротлива и недогадлива. Ты можешь сидеть прямо у нее под носом, таскать военные и технические секреты, а они так ничего и не узнают. Я не имею никакого отношения к этой системе. Если хочешь знать, в последнее время я работаю женой одного высокопоставленного чиновника.

— А до этого кем ты была? Ведь не скажешь, что по-прежнему танцевала на сцене?

— Я занималась танцами, немного пела. Но это было только в первый год. А потом я прошла курсы, стала политическим аналитиком, работала в одной консалтинговой компании. Вот там я и научилась разбираться в политической обстановке. Контрразведка здесь ни при чем. Так что можешь не бояться ареста и отдыха в тюрьме Синг-Синг.

— Я и не боюсь, — отвечал Вернер. — Ты ведь знаешь, я не из трусливых. Просто когда ты заговорила о положении в Германии, это выглядело так, словно я лежу рядом с чужим человеком. Лицо и тело твое, а внутри кто-то другой.

Она покачала головой.

— Нет, это не так. В сущности, я осталась прежней. Поэтому так и обрадовалась, увидев тебя. Мне все равно, чем ты занимаешься. Можешь и дальше раскидывать свою шпионскую сеть, я не проделаю в ней дыру.

— Спасибо за разрешение, — сказал он.

Однако Рита видела, что он все еще чувствовал себя обманутым. Между ними возникла трещина. Это надо было исправить.

Она потушила сигарету, повернулась к нему, обняла и проговорила:

— Мой милый, дорогой, самый любимый мужчина! Все эти годы я помнила тебя. Неужели мы позволим каким-то пустякам встать между нами, разрушить нашу любовь? Нет! Хочешь, я спою для тебя или станцую? — Не дожидаясь его ответа, Рита встала, прочистила горло и запела старую французскую песенку о любви, которую они когда-то обожали.

Закончив, она взглянула на Вернера и заметила на его глазах слезы.

— Да, ты права, а я нет, — глухо произнес он. — Ты все та же, не изменилась. Наверное, это я стал куда более подозрительным. Прости.

Мир был восстановлен. Теперь можно было одеваться, говорить об обыденных вещах. Однако она хотела, чтобы он сделал это первым. Так и получилось.

— Когда мы увидимся еще раз? — спросил Вернер.

Первым ее побуждением было сказать: «Хоть завтра!» Но, разумеется, так говорить было нельзя. После этого Рита могла утратить всякую власть над любимым.

Поэтому она сказала иначе:

— На этой неделе я немного занята. Хотя, пожалуй, в пятницу мы могли бы встретиться.

— Хорошо, пусть будет пятница. Где? Здесь?

— Да, наверное, здесь. Хотя я поищу другое место, поуютнее. Ты тоже подумай об этом.

Я все время вспоминаю твое поместье на берегу Рейна. Как там было хорошо!

— Здесь у меня нет поместья. — Он усмехнулся. — Видимо, и не будет. Но я поищу что-нибудь.

— У тебя есть машина?

— Нет даже прав. Я и на родине не водил автомобиль. Как-то не приходило в голову.

— А телефон? Тебе можно позвонить?

— Да, звони в отель «Посольские люксы», спроси Вилли Мюллера из шестьсот второго номера.

— «Посольские люксы»? — переспросила она и усмехнулась.

Это был тот самый отель, вывеску которого Рита видела из окна своего кабинета, когда работала в компании «Анализ и прогноз».

«Тесен мир!» — подумала она, но говорить ничего не стала.

— Хорошо, я позвоню, — пообещала женщина. — Пойдем, я подвезу тебя до метро.

Как она и предполагала, Марк уже был дома и ждал ее. Рита объяснила, что дольше обычного задержалась в спортзале, потом долго плавала.

— Понимаешь, дорогой, я решила вести здоровый образ жизни, — сказала она. — А то в последнее время совсем себя запустила.

Она по его глазам видела, что он не поверил ей. Марк шагнул к жене, якобы чтобы обнять, приласкать, а на деле — принюхаться и уловить запах алкоголя, идущий от нее.

Рита прильнула к нему, прижалась покрепче и заметила на лице мужа удивление. Алкоголем от нее совсем не пахло, только сигаретами и косметикой. А еще он обратил внимание, что жена была веселая, жизнерадостная. Исчезло уныние, которое владело ею последние недели.

— Я вижу, ты действительно взялась за свое здоровье, — сказал Марк. — Очень рад! Может быть, мы по этому поводу устроим нечто вроде праздничного ужина? Поедем куда-нибудь, посидим?

— Нет, дорогой, я никуда не хочу ехать, — отвечала она. — Давай лучше закажем хороший ужин домой. Посидим вдвоем.

— Отличная идея! — похвалил Спенсер. — Так мы и поступим.

Супруги провели прекрасный вечер. Они сидели за столом, болтали, вспоминали свои поездки, планировали новые.

Потом Марк и Рита занялись любовью, тут же, в гостиной, на небольшом диване, вовсе не предназначенном для этого. Они вели себя, словно парень и девчонка, дождавшиеся свидания, о котором давно мечтали.

Рита не сказала, что бросила пить. Мол, больше этого не будет. Но она видела, что перемену, произошедшую с ней, Марк воспринял именно так. Он решил, что его жена одумалась, захотела отойти от края пропасти.

На следующее утро Рита проснулась, думая о Вернере. Она вспоминала часы, проведенные с ним в маленькой гостинице на берегу Потомака, их разговор, его лицо. С этого утра Рита начала думать о пятнице, о следующем свидании.

Как ни странно, слова, которые она сказала мужу, оказались правдой. Рита действительно перестала пить, вообще забыла об алкоголе. Вместо этого она много гуляла, занималась в спортзале, плавала. Еще женщина много звонила по разным телефонам, ездила по окрестностям столицы, посещала маленькие гостиницы и дома, сдающиеся внаем. Она ждала его.

В пятницу они встретились в том же самом номере маленькой гостиницы и бросились в объятия друг друга, как молодые влюбленные, еще не познавшие все закоулки и тупики страсти. Мужчина и женщина несколько часов не думали ни о чем другом.

Потом они спустились в пиццерию, расположенную неподалеку от отеля, и чудесно там перекусили.

Когда подошло время расставаться, Рита сказала:

— Знаешь, милый, я нашла одно место, где бы нам было уютней. Это маленький домик к западу от города. Он стоит на дороге, не доезжая до Манассаса. Правда, там нет реки, но дом довольно милый. Мы можем поехать туда уже на следующей неделе.

— Это просто замечательно! — воскликнул Вернер. — Целый дом в нашем распоряжении! Но ведь мы поедем туда не на несколько часов, как сейчас, правда? Мы пробудем там ночь?

— Нет, милый. — Рита покачала головой. — На ночь не получится. Как я объясню мужу такую отлучку? Но мы можем провести там весь день, с самого утра.

— Прости, но так не могу я, — отвечал Вернер.

Его голова поникла. Он был растерян.

— Понимаешь, у меня назначены встречи, звонки. Это занимает не так много времени. Но я каждый день должен быть здесь, в Вашингтоне, пусть недолго. Это мой долг, моя работа.

— Да, я понимаю, — отвечала она. — Твоя работа. Но часа на три ты можешь уехать?

— Да, на три часа могу.

На следующей неделе они встретились утром, когда еще не было десяти. Рита подъехала на условленное место, Вернер сел в машину, и они отправились за город, в домик, снятый ею. Здесь было чудесно, гораздо лучше, чем в гостинице.

Они гуляли в роще, потом сидели под деревом и поедали пиццу, привезенную с собой.

У Вернера оказалась припасена бутылка настоящего рейнвейна, и влюбленные наслаждались вкусом хорошего вина. Им хотелось оставаться здесь, но надо было помнить о времени, собираться и возвращаться в Вашингтон.

На обратном пути Вернер неожиданно спросил:

— Скажи, а ты довольна своей жизнью, мужем?

— В общем, довольна, — отвечала Рита. — А почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что ты не совсем искренна. Не со мной. Прежде всего с собой. Если бы ты была так всем довольна, то не бросилась бы ко мне на шею с прежней страстью. Потом…

— Что?

— Помнишь, что я сказал тебе во время нашей первой встречи? Тот человек, который хоть глоток отпил из этой чаши, уже не захочет ничего другого. Я говорил о ремесле разведчика. За эти годы я понял, как затягивает эта работа. Я думаю, просто уверен, что ты не можешь не жалеть о том, что все это ушло из твоей жизни. Ведь разведка занимает человека целиком. Когда она исчезает из жизни, та пустеет, становится похожа на чемодан, из которого вынули все, что там лежало. Теперь он никому не нужен.

— Какие звучные речи! Ты хочешь сказать, что моя жизнь пуста?

— Мне показалось, что да, пуста.

— Уж не хочешь ли ты ее снова наполнить?

— Да, хочу! — произнес Вернер с неожиданной страстью. — Я хотел бы, чтобы мы с тобой опять работали вместе. Я понимаю, что сейчас деньги не имеют для тебя особого значения. Ты богата, муж готов тебя содержать. Но подумай, как изменится твоя жизнь, если ты согласишься на мое предложение!

Рита ответила не сразу.

Они проехали несколько миль, прежде чем она произнесла:

— Дай, пожалуйста, сигарету и огня. Вот так.

Снова наступило молчание. Мирбах уже думал, что Рита так ничего ему и не скажет. Он жалел о своем порыве, боялся, что теперь в их отношениях наступит охлаждение.

Но тут она вдруг спросила:

— А почему ты думаешь, что я не вернулась к этой жизни?

Он не сразу понял, что она сказала. Потом его глаза расширились от изумления.

— Ты хочешь сказать, что уже на кого-то работаешь? — осторожно проговорил Вернер.

— Да, именно это я хочу сказать.

— Но на кого? Ведь не на французов же! Но тогда, может быть, ты работаешь на японцев?

— На японцев? — Рита вновь, второй раз за сегодняшний день, весело рассмеялась. — Да, фантазия у тебя работает. Нет, милый, ты не попал. Ладно, не буду мучить тебя загадками. Ответ простой: я работаю на советскую разведку.

Эти слова Риты буквально потрясли барона. Он несколько раз открывал рот, собирался что-то сказать, но не мог, глотал начало фразы, пожимал плечами, разводил руками.

Наконец-то Вернер спросил:

— Но почему? Зачем? Ведь тебя ничто не связывает с Россией! Тем более с Советами! Или ты стала коммунисткой? Я слышал, такое случается.

— Нет, милый, я не прониклась верой в дело коммунизма, — отвечала Рита. — Произошло именно то, о чем ты только что говорил с таким пылом. У меня было все, чего я могла желать от жизни, но мне не хватало остроты, риска. Поэтому я согласилась.

— Феноменально! — произнес барон Мирбах, осмысливая услышанное. — Но в таком случае скажи…

— Давай в следующий раз, — прервала она его. — Как видишь, мы уже приехали.

Они действительно подъезжали к тому перекрестку, на котором барон утром сел в «Форд».

— Здесь не самое удобное место для важных разговоров, — продолжала Рита. — Я понимаю, что мы вернемся к этой теме. Слишком она важна для нас обоих. Скажем, во вторник на следующей неделе. Идет?

— Да, хорошо, — пробормотал Вернер.

Все еще растерянный, не знающий, что делать, он вылез из машины и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом.

А Рита в это время улыбалась. Она не была ни растерянной, ни удивленной, еще не знала, как отнесется к предложению своего любимого, но такая ситуация доставляла ей удовольствие. У нее был выбор, да еще и какой! Согласиться с предложением Вернера и порвать с Масловым? Или работать сразу на две разведки? На такое безрассудство мало кто решался.

Впрочем, Риту уже однажды расстреливали. Она позже несколько раз чудом избежала смерти. Ей подходили именно такие решения. Да, она подумает над этим вариантом.


Глава 17

— Нет, мне совсем не нравится это твое решение! — заявил Марк Спенсер, наблюдая за тем, как Рита складывает вещи в дорожную сумку. — Почему ты должна снова возвращаться на сцену, петь и танцевать? Ты жена известного чиновника, у тебя высокое положение в обществе! Мы с тобой вполне обеспеченные люди. Неужели тебе нужны эти жалкие сотни долларов, которые ты можешь заработать на Бродвее? Я готов давать тебе в два, в три раза больше!

— Я понимаю, милый, что ты готов давать больше, — отвечала Рита, не прекращая сборов. — Но это твои деньги. А я хочу зарабатывать свои, собственным трудом. В конце концов, если ты и вправду решишь идти на выборы, для твоего имиджа будет полезнее иметь жену, которая умеет работать и не сидит у тебя на шее.

— Может, и так. Но не в качестве певицы и танцовщицы! Если уж тебе так захотелось снова работать, ты могла бы вернуться в компанию «Анализ и прогноз» на должность политического аналитика. Это помогло бы моему имиджу. А этот твой «Лунный свет», наоборот, все испортит!

— Так и скажи, что ты беспокоишься прежде всего о своем имидже! Мои интересы и заботы тебя не волнуют. В конце концов, что ты так разволновался? Твои знакомые не посещают такие заведения, как «Лунный свет». Никто не узнает, что твоя жена там танцует.

А если кто-то вдруг проведает, ты назовешь это моим увлечением. Все, мне некогда. Не скучай, послезавтра я вернусь! — Рита послала мужу воздушный поцелуй, вышла из дома и села в такси.

Шел уже второй месяц с того дня, как Рита дала согласие Вернеру работать на германскую разведку. При этом она решила не порывать и с Масловым. Это приносило ей неплохие деньги. Хотя главное состояло в том, что сотрудничество сразу с двумя спецслужбами обещало ей массу острых ощущений.

Вернеру Рита, конечно, сказала, что работать на Советы больше не будет, и предупредила, что Маслов взбесится. Он, скорее всего, начнет следить за ней и таким образом сумеет выйти на след своего немецкого коллеги. Это было тем более вероятно, что Маслов вполне мог знать Вернера в лицо, встречаться с ним в Париже еще до войны.

Чтобы исключить такую ситуацию, Рита и придумала вариант со своим возвращением в театр, находящийся в Нью-Йорке. На самом деле она никуда не летала. Доехав до аэропорта, пересаживалась в другую машину, за рулем которой сидел Вернер. К этому времени он наконец-то купил автомобиль и научился водить его.

Они ехали в домик, снятый ею, и там, что называется, соединяли приятное с полезным. Отдыхая от занятий любовью, Рита передавала резиденту немецкой разведки те сведения, которые успела почерпнуть из разговоров мужа и из его письменного стола.

Правда, поддержание театральной легенды стоило некоторых усилий. Ей пришлось-таки разок съездить в Нью-Йорк и изучить репертуар театра, в котором она когда-то выступала. После встреч с Вернером Рита каждый раз рассказывала мужу об одной из таких постановок, передавала разные театральные сплетни. Все это должно было рассеять возможные подозрения Марка Спенсера.

Сегодня все проходило по тому же сценарию, без отклонений. Рита подъехала к аэропорту, сразу увидела своего возлюбленного, ожидавшего ее у входа, но не стала спешить ему навстречу. Вместо этого она прошла в здание, покрутилась возле билетных касс, удалилась в туалет, потом прошагала к стойке, где шла регистрация пассажиров, вылетающих в Нью-Йорк.

Все это время Рита внимательно наблюдала за людьми, находившимися в зале. Сейчас, когда она работала одновременно на две разведки, вдобавок напропалую изменяла мужу, ей следовало быть особенно внимательной. За ней мог следить кто угодно, как Марк, так и Маслов. Оба они могли что-то заподозрить. Кроме того, существовало и Федеральное бюро расследований, которое могло заинтересоваться утечками информации об американских секретах.

Но ничего подозрительного вроде не было. Тогда она знаком велела Вернеру следовать за ней, вышла наружу, нашла на парковке его машину и уселась в нее. Через минуту на водительское сиденье опустился и барон.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Я едва мог дождаться, когда ты закончишь свой обход. Разве это так уж необходимо?

— Странно, что ты упрекаешь меня за излишнюю бдительность, — отвечала Рита. — Не помнишь, кто учил меня, что разведчик всегда должен быть настороже, готовым к появлению хвоста? А в нашем с тобой положении это более чем вероятно.

— Да, ты совершенно права, а я осел, — признался Мирбах. — Ладно, прости меня. Едем. По дороге ты расскажешь о последних новостях, которые тебе удалось узнать.

Он вырулил со стоянки, и машина направилась на запад. По дороге Рита, как и просил Вернер, стала рассказывать ему о новых американских разработках в военной сфере. Германского резидента, в отличие от Маслова, почти не интересовали технические открытия. Германия тоже далеко продвинулась и в выплавке новых сортов стали, и в конструировании самолетов. Уж тем более не интересовали Вернера комбайны и тракторы новой конструкции.

Ему были нужны только новинки военной техники, причем не всегда готовые чертежи. Резиденту достаточно было знать направление, в котором движется американская конструкторская мысль. Остальное немецкие инженеры могли сделать сами. Поэтому, работая на Вернера, Рита не столько фотографировала и копировала документы, сколько слушала разговоры мужа со своими коллегами, по телефону и въявь, когда они приходили на приемы, устраиваемые в его доме.

— Я тебе еще в прошлый раз говорила и сейчас повторю, — заявила Рита. — Американцев пока что совершенно не интересует сухопутное вооружение. Все заказы правительства касаются флота и авиации. Сейчас сразу три компании работают над созданием нового типа судов — авианосцев. Речь идет о громадных кораблях! На палубе каждого из них смогут разместиться по несколько десятков самолетов. Таким вот образом американцы получат возможность перебрасывать свои воздушные флотилии в любую часть мира, не строя там аэродромов, не заключая с правительствами отдаленных стран соглашений о военных базах. На ближайшие шесть лет запланировано строительство первых двух таких гигантов.

— Это очень интересно! — воскликнул Мирбах. — Значит, Штаты готовятся к войне на море. Что ж, Германию это не должно волновать. Пусть беспокоится Англия. Ведь именно она пока что является самой сильной морской державой. Но ты сказала, что речь также идет об авиации?

— Да, второе важное направление военных разработок — это создание тяжелого сверхдальнего бомбардировщика. Он должен нести не один десяток тяжелых бомб. Такая машина сможет нанести огромный урон противнику.

— Но подобный самолет неизбежно будет уязвим, — заметил Вернер. — Чем больше его вес и груз, который он несет, тем меньше скорость. Получается этакий громадный, неповоротливый увалень, который становится легкой добычей истребителей.

— Да, американцы это понимают, — сказала Рита. — Чтобы обезопасить бомбардировщик от истребителей, они хотят поднять его повыше. Я не могу назвать конкретные цифры, на такой высоте самолету не будет страшен и огонь орудий с земли.

Эта новость настолько поразила Вернера, что он на время утратил контроль над машиной. Она вильнула и выехала на встречную полосу. К счастью, шоссе было пустынным, и столкновения не произошло.

— Нет, так нельзя! — решительно заявила Рита. — Разговаривать, когда ты за рулем — просто самоубийство. Побеседуем, когда приедем на место.

— Нет, пожалуйста, я хотел бы услышать подробности, детали! — взмолился Вернер. — Давай лучше пересядем, и ты поведешь.

Рита не стала возражать и села за руль. Они продолжили путь, а заодно и беседу о новых открытиях.

— Насколько большим должен быть этот новый бомбардировщик? — спросил Вернер.

— Как я поняла из разговоров мужа с Мэтьюзом, он будет громадным. Три мощных двигателя, большой бомбовый отсек. Экипаж должен состоять то ли из шести, то ли из восьми человек. Самолет планируют оснастить всякими новейшими приборами.

— Когда эта машина будет запущена в производство?

— До этого еще далеко. Корпорация «Локхид» получила заказ на разработку такого бомбардировщика и представила свою концепцию. Вот о ней-то и шла речь на вечере у нас дома. Самолет будет запущен в производство через пять-шесть лет, никак не раньше.

— Послушай, Маргарет! — сказал Вернер. — Новость, которую ты сейчас сообщила, представляет огромный интерес для Германии. Нам важна любая подробность про этот самолет! Размеры, технические характеристики, вооружение, точность бомбометания, экипаж!.. Каждая подробность будет хорошо оплачена!

— Интересно, как ты собираешься за это рассчитываться? — задумчиво сказала Рита. — Во всех газетах пишут, что в Германии страшная инфляция, кризис, безработица. Деньги обесцениваются буквально на глазах. Правительство не знает, как накормить миллионы голодных людей. При этом оно готово тратить деньги на покупку американских военных секретов?

— Да, готово! — твердо заявил барон. — Самые крупные немецкие компании соединились и образовали секретный фонд, из которого будут оплачиваться усилия по возрождению Германии. Часть этих денег получишь ты.

— Ладно, не относись к этому так серьезно, — сказала она. — Деньги для меня не особо важны. Я работаю не из-за них, ты ведь знаешь.

— А из-за чего?

— Из-за тебя, милый, — отвечала Рита. — Мне казалось, что ты это понимаешь. О деньгах я спросила просто так. Ладно, давай закончим этот разговор о делах. Мне кажется, что он слишком затянулся. Видишь, мы уже приехали. Дай мне слово, что до конца сегодняшнего дня ты больше ни слова не скажешь ни о чертежах, ни о новых изобретениях.

— Торжественно обещаю и клянусь!

Вернер сдержал слово. До утра следующего дня мужчина и женщина не говорили о делах. Все это время было отдано любви и дружескому общению. Они устроили прекрасный ужин, распили две бутылки вина, много гуляли в окрестностях дома, слушали музыку.

Только когда они уже собирались уезжать, Вернер вернулся к вопросу о сборе разведданных.

— Прости, что напоминаю, — произнес он, когда они уже садились в машину. — Нас очень интересует этот новый бомбардировщик, а также приборы, которые будут на нем установлены. В новой войне они станут решать многое. Так что постарайся что-то узнать об этих новинках.

— Хорошо, милый, я попробую, — отвечала Рита.

— У меня есть еще один вопрос, — сказал Мирбах. — Помнишь, при нашей встрече в аэропорту ты упрекнула меня в недостатке бдительности? Я видел, как тщательно ты оглядывалась, хотела убедиться, что слежки нет. Так вот, скажи, ты в последнее время не замечала ничего подозрительного? Никто не маячил под окнами спортзала, пока ты там занималась, не ехал за твоей машиной?

— Думаю, нет, — ответила она, припоминая все свои передвижения за последнее время. — Да, я уверена, что ничего такого не было. А почему ты спрашиваешь? Ты что-то заметил?

— Нет, ничего особенного, — отвечал Вернер. — Но пару раз мне показалось, что в течение дня я видел одного и того же человека. Ты ведь опытный разведчик, знаешь, что такие совпадения крайне редки. В большом городе так практически никогда не бывает. Люди нашей профессии при этом сразу думают о слежке.

— Как выглядел этот человек?

— Он находился довольно далеко, и лица я не разглядел. Мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, неприметной наружности, в светлом плаще. Вот и все приметы.

— Ты видел его дважды?

— Да, в течение прошлого вторника.

— Больше он не появлялся?

— Нет. Но я вчера увидел, как ты оглядываешься, и подумал, что тоже что-то заподозрила.

— Нет, милый, ничего такого, — отвечала Рита. — Но спасибо за информацию. Я постараюсь быть внимательнее.


Глава 18

При расставании Вернер предупредил Риту, что на следующей неделе они не смогут увидеться. Ему необходимо съездить в Бостон и Филадельфию, наладить там работу агентов.

Рита, конечно, огорчилась, но подумала и решила, что так будет даже лучше. За две недели она уж точно сумеет раздобыть сведения об устройстве американского бомбардировщика, интересовавшие ее любимого.

Рита принялась обдумывать, как это сделать. Надежный вариант, собственно, был один — устроить большой прием, на котором будут коллеги Марка по патентному бюро, и навести всех этих хранителей секретов на разговор о последних новинках техники.

Но тут выяснилось, что с приемом в ближайший уик-энд ничего не получится. Когда она заговорила с мужем на эту тему, он сообщил, что его в это время не будет в Вашингтоне.

— А где же ты будешь? — с немалым удивлением спросила Рита.

Это было что-то новенькое. За все время ее замужества Марк еще ни разу не уезжал в командировки. Она была уверена в том, что его работа не требует отлучек из Вашингтона.

— Представь себе, в деловой поездке, — отвечал Спенсер. — Начальство решило, что нашему бюро необходимо иметь по крайней мере два филиала — в Чикаго и Сан-Франциско. И вот я отправлюсь в Чикаго, чтобы утвердить руководителя тамошнего отделения и торжественно открыть его. Я улечу в пятницу, а вернусь только в воскресенье. Так что меня не будет дома два дня. Сама понимаешь, после возвращения мне не захочется сразу же устраивать прием. Я лучше побуду с тобой.

— Конечно, дорогой, — отвечала Рита, все еще пребывающая в растерянности. — Я буду тебя ждать.

«Надо же, какое совпадение! Чтобы оба моих мужчины уехали от меня в одно и то же время. Как сговорились, честное слово! Может, они и правда это сделали, отправятся вместе куда-нибудь к мулаткам, на Каймановы острова», — подумала она и усмехнулась.

Да, идея с устройством приема приказала долго жить. Зато дом оставался в полном ее распоряжении на целых двое суток. Можно было устроить основательный, неторопливый осмотр кабинета Марка Спенсера.

До сих пор Рита всегда наведывалась туда украдкой. Конечно, муж в будние дни был на работе. Но иногда он приезжал обедать или возвращался раньше обычного.

Но главная проблема состояла в другом. Марк старался не хранить дома важные документы. Если и приносил их, то только на ночь.

Рита всегда проникала в кабинет с риском быть обнаруженной. Она копировала или просматривала один какой-то документ, боялась быть застигнутой на месте преступления.

Теперь, конечно, было мало шансов на то, что Марк оставит в столе или шкафу что-то крайне важное. Зато Рита сможет осмотреть все, что там лежит, обнаружить какие-то любопытные вещи. Она что-то отложит для Вернера, что-то — для Маслова.

Так что Рита вовсе не огорчилась в связи с отъездом мужа. Она проводила его в аэропорту, тут же вернулась домой, направилась в его кабинет и пробыла там до глубокой ночи.

Как Рита и предполагала, никаких суперсекретных чертежей найти ей не удалось. Однако кое-что любопытное она отыскала. Например, установила, что в шкафу содержатся документы, относящиеся к телефонии и электротехнике. Эти вопросы крайне интересовали русских.

Рита скопировала не меньше десятка бумаг, перерыла все ящики стола. Теперь она точно знала, где Марк хранит документы, касающиеся стали и сплавов, а где — то, что имеет отношение к химии.

Следующие два дня Рита провела в свое удовольствие. Много гуляла, играла в теннис в клубе, плавала.

В воскресенье она встретила Марка в аэропорту, тот глянул на нее и воскликнул:

— Ты за эти два дня без меня помолодела!

Я вижу, мой отъезд пошел тебе на пользу.

— Просто я много занималась спортом, а это полезно, ты же знаешь. Как твоя поездка? Основал свое отделение в Чикаго?

— Какое отделение? Да, конечно! Все прошло просто прекрасно! — Однако в подробности он вдаваться не стал и свернул разговор.

Рита заметила, что муж несколько раз как-то странно посмотрел на нее.

— Почему ты так смотришь? — спросила Рита. — У меня что, тушь потекла? Или грязь на лице?

— Нет, не грязь. Тебе показалось, — отвечал Спенсер.

Они вернулись домой, поужинали, болтали о пустяках, а ночью занялись любовью. Супруги получили от этого большое удовольствие, истосковались друг по другу за время разлуки.

На следующий день, в понедельник, когда муж вернулся с работы, Рита вновь завела речь о приеме, который она хотела бы устроить. Однако Марк никак не отреагировал на ее предложение.

Вместо этого он вдруг заговорил о новом изобретении в области радио, которое только что поступило в бюро:

— Это что-то действительно небывалое! Данное изобретение будет иметь применение в военном деле, в морской навигации, в авиации и даже в рыболовстве. Я на работе не успел все хорошенько рассмотреть. Пришлось взять бумаги с собой. Так что извини, дорогая, но я не могу долго сидеть с тобой за столом. Буду до полуночи у себя в кабинете. Завтра мне нужно дать предварительное заключение по этим материалам.

Рита, конечно, выразила сожаление по поводу того, что ужин закончится так рано и они никуда не поедут вечером. При этом она подумала, что ей тоже предстоит бессонная ночь.

Марк, как и обещал, после ужина направился в кабинет. Она в это время приготовила ключи от ящиков, фотоаппарат, спрятала их в вазе для цветов, стоявшей на втором этаже, рядом со спальней. После этого разделась, лежала и ждала, когда муж вернется и ляжет спать.

Он появился даже раньше, чем обещал, стенные часы едва пробили половину двенадцатого. Рита для верности полежала в постели еще час. Марк глубоко дышал во сне и даже что-то бормотал.

Она медленно, неслышно встала, накинула халат и вышла из спальни. Свет в кабинете Рита зажигать не стала, и так знала, где что лежит. Она включила карманный фонарик, поставила его стоймя на пол и открыла второй ящик сверху. Туда Марк обычно клал те документы, которые брал с работы на короткое время, чтобы получше с ними ознакомиться. Там должны были сейчас лежать бумаги, касающиеся нового изобретения.

Она открыла верхнюю папку — нет, не то. Взяла вторую, третью. Где же оно? Ага, наверное, вот то, что нужно.

На обложке папки было крупно выведено рукой Марка: «Радио». Правда, она показалась Рите подозрительно тонкой. Женщина достала фотоаппарат, положила его рядом с собой, открыла папку и застыла в недоумении. В ней находился всего один большой лист. На нем был неумело нарисован кукиш, а внизу красовалась подпись: «Вот тебе!»

У Риты сжалось сердце.

В это время в кабинете загорелся свет, и она услышала голос Марка:

— Ну и как? Ты нашла то, что искала?

Рита обернулась. Марк Спенсер стоял в дверях кабинета, полностью одетый — в брюках, домашней рубашке, туфлях. Ей стало ясно, что он только притворялся, когда ложился в постель, вовсе не думал спать, а ждал, когда она приступит к своей операции.

— Что же вы не отвечаете, миссис Спенсер? — продолжил Марк. — Вы нашли то, что искали?

Молчать или лепетать какие-нибудь глупости вроде того, что у нее разболелась голова, она искала аспирин и по ошибке зашла не в ту комнату, не имело смысла. Ей следовало давать объяснение всему этому, причем как можно более правдоподобное.

— Нашла, — ответила она. — Хотя и не совсем то. — С этими словами она встала.

Дурацкую папку с надписью «Радио» Рита бросила на пол, села в кресло, пошлепала по карманам халата в поисках сигарет и сразу сообразила, что их тут и не может быть.

— У тебя найдется сигарета? — спросила она мужа.

Тот полез в карман, достал пачку, дал ей, поднес зажигалку, а сам курить не стал. Стоял и смотрел на нее.

Она курила и поглядывала в потолок так, словно увидела там что-то интересное. Рита молчала специально, чтобы заставить его нервничать, горячиться, выдвигать обвинения. Тем самым он показал бы, что именно ему известно. Жена поняла бы, почему муж стал подозревать ее и устроил эту ночную засаду.

Она достигла своей цели. Спенсер ожидал, что Рита, застигнутая на месте преступления, станет оправдываться, просить прощения, придумывать объяснения. Ее молчание сбило его с толку.

Марк начал злиться и заявил:

— Может, ты все-таки объяснишь, что делаешь в моем кабинете? Хотя я и так это знаю. Ты крадешь секреты. Вон у тебя и фотоаппарат приготовлен. Зачем ты это делаешь, чего ради придумала историю с твоим возвращением на сцену?

Тут Рита наконец-то решила нарушить свое молчание.

— Почему придумала? — спросила она. — Я действительно вернулась на сцену.

— Ну да, в театр «Лунный свет». — Спенсер усмехнулся. — Расскажи это кому-нибудь другому, не мне! Потому что я был в Нью-Йорке и ходил в «Лунный свет». Там о тебе никто не слышал.

— Вот, значит, куда ты ездил, — медленно произнесла Рита.

— Да, но это не меняет сути дела. Остается все тот же вопрос. Кому ты продавала секреты, украденные у меня?

К этому времени у нее уже был готов ответ на такой вопрос. Недаром она так долго молчала, выкурила сигарету до самого конца.

— Хорошо, скажу, — проговорила Рита. — Я продавала все эти сведения канадцам. Там есть некая компания, которая специализируется в основном на электричестве, строительстве электростанций, различных радиоприборах. Ее представители неплохо платили мне за все эти сведения.

— Канадцам? — недоверчиво спросил Марк.

— Да, именно им, — подтвердила Рита.

— Как давно ты этим занимаешься?

Ответ на этот вопрос у нее тоже был готов:

— Два месяца, никак не больше.

Марк что-то прикинул, кивнул и сказал:

— Я так и думал.

«Ну да, — подумала она. — Ты так и думал. Ведь именно два месяца назад я сняла тот самый домик и сказала тебе, что буду ездить в Нью-Йорк и выступать на сцене. Это было заметное изменение в нашей жизни. Его легко связать с воровством документов».

— Много успела продать? — задал Марк следующий вопрос.

— Нет, совсем немного, — отвечала она. — Конструкцию новой трансформаторной станции, многожильный кабель, еще что-то, уже не помню. Три или четыре изобретения.

— Много тебе заплатили?

— По тысяче за каждый пакет. Да, всего четыре тысячи.

— А еще ты, как видно, многое слышала. Мы с Мэтьюзом неосторожно болтали в твоем присутствии о нашей работе, о новых патентах. Вот почему тебе так нравилось устраивать эти вечера! На них ты тоже получала информацию.

— Да, кое-что, — согласилась она. — Но за эти крохи мне ничего не платили.

Теперь он узнал все, что хотел. Вставал вопрос, как к этому знанию относиться, что делать, как жить дальше.

Челюсти Марка Спенсера сжались, и он едва сумел выдавить из себя:

— Больше тебе не удастся ничего украсть. Я больше не буду приносить домой никакие документы. Да и подслушивать ты теперь не сможешь. Вечеров больше не будет. Никогда, ни одного! — На этом силы у него кончились, и он дрожащим голосом произнес: — Но зачем, Рита, ради всего святого? Неужели тебе не хватало денег? Я готов был давать тебе еще, увешать тебя драгоценностями! Скажи, как теперь мы будем жить?

— Да, я понимаю, тебе тяжело. — Она притворно вздохнула. — Может, нам лучше расстаться? Тогда ты больше не будешь отвечать за то, что я делаю, за мою репутацию.

— Расстаться? — воскликнул Марк. — Да, конечно! Но я как раз собирался выдвигаться в конгресс. Как это скажется на моей репутации? И потом, я все так же люблю тебя, не хочу расставаться с тобой.

Да, она видела, что это главное. Он не хотел расставаться с ней, любил ее. Чем холоднее становилась Рита, тем крепче Марк привязывался к ней. Да и политическая карьера, конечно, тоже была важна. Второй развод подряд бросил бы тень на его безупречную репутацию.

Внезапно лицо Марка задрожало, он отвернулся.

— За что мне это испытание?! — Его голос звучал глухо, сдавленно. — Ведь все было так хорошо! А что будет теперь?

Да, этот вопрос ее тоже занимал. Но не сейчас же его решать!

Она решительно поднялась и сказала:

— Я лягу в гостевой комнате. Кабинет можешь запирать, сменить в нем замок. Я больше не буду пытаться сюда проникнуть. Спокойной ночи. — Рита вышла.

Марк Спенсер остался оплакивать их разрушенную семью.


Глава 19

В ту ночь она почти не спала. Сидела у окна, курила и размышляла. Конечно, ей было жаль, что все так сложилось. Марк ей очень нравился. В то же время она была не прочь расстаться с ним. Ей вполне хватало Вернера, который был куда более твердым и интересным человеком, чем Спенсер. Спокойное, сытое существование в доме Марка в последнее время стало угнетать ее. Недаром она начала пить. Это было болото, которое засасывало Риту с головой.

«Можно было бы оставить Марка, поселиться где-нибудь, хотя бы в том же домике, — размышляла она. — Деньги у меня есть. В банке лежит кругленькая сумма, ее хватит по крайней мере на год. Но что я буду делать?»

Да, это был главный вопрос. Лишившись доступа в кабинет Спенсера, она потеряла единственный надежный источник секретных сведений. А без них Рита переставала быть нужной и Вернеру, и Маслову.

«Какой же из этого вывод? — продолжала размышлять она. — Если я хочу остаться агентом, то мне нужно как-то иначе получать сведения из патентного бюро или вообще найти источник информации, не связанный с ним. Но где? Ни в администрации президента, ни в министерстве обороны у меня знакомых нет.

Проще всего, конечно, было бы подыскать ключи к новым замкам и продолжать наносить визиты в кабинет. Но из этого ничего не получится. Марк не обманул меня. Он и правда не будет больше приносить домой ничего интересного. Если обожаемый супруг еще раз застанет меня за ночной работой, то ничем хорошим это не кончится».

Рита представила себе сцену с новым разоблачением, и ее передернуло от отвращения.

«Нет, только не это! — сказала она себе. — Но что тогда?»

Внезапно ей вспомнился один из подчиненных Марка, совсем молодой, почти мальчик. Он дважды приходил на их приемы, больше Спенсер его приглашать не стал. Он со смехом рассказывал ей, что этот юноша на работе говорил только о Рите. Когда Мэтьюз указал ему на это, парень ужасно смутился и замолчал.

«Кажется, Говард в тебя влюбился, — сказал тогда Спенсер. — Ты привлекаешь молодых парней, еще не нюхавших пороха».

«Да, Говард Нокс! Так зовут этого мальчика, — припомнила Рита. — Вдруг я невзначай встречусь с ним?.. Скажем, мы столкнемся на улице, когда он будет идти с работы. Он, конечно, ужасно обрадуется. Я предложу ему зайти в кафе. Столик где-то в углу надо бы заранее присмотреть, может, даже заказать.

Я пожалуюсь ему на жизнь, на мужа. Он человек ревнивый и скучный. А я женщина яркая, необычная. Мне хочется чего-то настоящего.

Он, разумеется, будет слушать, навострив уши. В общем, дальше все ясно. В самом скором времени мы окажемся в постели. А потом? Да, вот это важнейший вопрос. Как заставить этого парня помочь мне в выполнении задания?

Ладно, что-нибудь придумаю, — сказала она себе. — Не может быть, чтобы не нашлось какого-то ключика, чтобы повернуть этого Говарда в нужную сторону».

Рита, успокоенная этим соображением, наконец-то заснула.

Она поднялась поздно, к середине дня. Марка уже не было, он уехал на работу, а вечером появился не один.

За его машиной следовал грузовик, который вез небольшой несгораемый сейф. Рабочие с помощью лебедки затащили его на второй этаж и установили в кабинете.

Марк открыл дверь, чтобы Рита могла все видеть, перенес бумаги в этот железный ящик и запер его с помощью двойного шифра. Отныне Рита могла добраться до документов, только угадав сложную комбинацию букв и цифр. В принципе, это было возможно, но ей пришлось бы потратить на такое дело кучу времени.

Так начался новый этап в их жизни. Внешне в ней мало что изменилось. Посторонние люди вроде уборщицы, наводившей порядок в особняке, или соседей могли бы сказать, что быт четы Спенсеров протекает по-прежнему. Какие-то изменения отметили друзья Марка.

Приемы, которые Марк и Рита раньше устраивали так охотно и часто, стали редкими. Рита на них больше не пела и не выступала с сообщениями. Теперь центром каждого вечера был Марк, готовившийся выдвинуть свою кандидатуру в конгресс от штата Вирджиния.

Только сами супруги знали, насколько все изменилось. Они стали гораздо меньше общаться. Их разговоры сделались какими-то дежурными, касались главным образом организации все тех же приемов или оплаты счетов. Спенсеры перестали строить планы на будущее, беседовать о политике, искусстве, работе Марка, ходить в кино или театр.

Рита заняла гостевую комнату, превратила ее в свой личный кабинет. Иногда она все же проводила часть ночи на супружеском ложе. Это случалось не слишком часто. Если Марку очень хотелось, то он за ужином настойчиво указывал ей, что они все еще женаты. Сама она полностью потеряла интерес к мужу.

Так проходило замечательное время, когда можно было куда-нибудь поехать на отдых. Раньше, до того как Марк обнаружил ее обман, они планировали отправиться в Европу. Теперь об этом не было и речи.

Марк всецело сосредоточился на работе и на будущих выборах. Рита вроде бы проводила дни точно так же, как и прежде. Она посещала спортзал, ходила в косметический салон, бродила по магазинам, вечером иногда ездила в кино. Жена неизменно извещала об этом мужа, но никогда не приглашала его с собой. Он не навязывался, не выражал желания сопровождать ее, не спрашивал, идет ли она одна или с кем-то.

Супруг будто бы исключил возможность измены с ее стороны. Но Рита чувствовала, что это совсем не так. Теперь он не мог не подозревать ее в супружеской неверности. Уж если она залезла к нему в рабочий стол, то почему не могла лечь в постель с другим мужчиной?

Поэтому Рита еще внимательней, чем раньше, осматривалась, прежде чем войти куда-то или сесть в машину. В первую неделю после той ночной катастрофы она ничего не замечала. А затем в зеркале заднего вида мелькнул автомобиль, который Рита в тот день вроде бы уже видела. Она стала присматриваться и вечером вновь увидела то же самое авто.

На следующий день Рита заметила и водителя этой машины. Это был полный мужчина средних лет в белом летнем костюме и светлой шляпе. Данный субъект присутствовал и возле косметического салона, и у магазина «Мэйси», расположенного на Мэриленд-авеню.

Она была уверена, что это шпик, приставленный к ней мужем, однако Марку ничего не сказала. Зато при первой же встрече с Вернером Рита поделилась с ним своими наблюдениями.

Их встречи теперь начинались в кафе и ресторанах. Потом они проводили несколько часов в какой-нибудь гостинице. О доме за городом пришлось забыть. Теперь Рита уже не могла придумать никакого предлога для ночных отлучек.

Да, она сказала Вернеру о том, что заметила слежку. Он внимательно выслушал ее и заявил, что сам пока ничего не заметил, но будет теперь внимательнее. Барона больше интересовал другой вопрос.

— Раз муж тебя обнаружил в своем кабинете и убрал документы в сейф, значит, ты больше не сможешь добывать никаких сведений для Германии, — сказал он. — Очень жаль! Именно от тебя поступала самая ценная информация. Конечно, для меня ты останешься все такой же желанной. Не думай, что я отношусь к тебе только как к агенту. Нет! Но мне надо будет искать новый источник информации.

— Подожди горевать по этому поводу. Может быть, я еще найду способ, как проникнуть в патентное бюро. Сейчас я как раз работаю над этим.

— Правда? Это было бы замечательно!

Она не сказала ему, что это был за способ. К чему? Он еще, чего доброго, будет ревновать ее к этому Говарду. Нет, Рита все сделает сама. Надо только придумать, как избавиться от хвоста, который часто следовал за нею.

К сожалению, в Вашингтоне совсем не было проходных дворов, которых хватало в европейских столицах. Через них было легко уходить от преследования. Зато здесь имелись универсальные магазины с двумя, а то и тремя входами. Да и в заведениях поменьше прелестная покупательница всегда могла попросить хозяина выпустить ее через служебный вход, чтобы она могла скрыться от чересчур назойливого поклонника. Рита наметила десяток таких «точек отрыва». В некоторых магазинах она даже установила контакты с хозяевами, чтобы они ее запомнили. Так просьба будет лучше услышана в случае нужды.

Теперь Рита могла приступать к операции «Говард». Однажды вечером она ускользнула от человека в белом костюме и оказалась неподалеку от патентного бюро. К самому входу она не лезла. Там можно было столкнуться нос к носу с собственным мужем, а это совсем не входило в ее планы.

Поэтому Рита пристроилась за углом и время от времени выглядывала оттуда. Она видела, как из подъезда вышел Марк Спенсер, сопровождаемый верным Мэтьюзом. Они о чем-то поговорили, после чего сели в машины и разъехались в разные стороны.

Теперь Рита могла не бояться встречи с супругом. Когда из подъезда вышел Говард Нокс, она покинула свое убежище и с деловым видом зашагала ему навстречу. Рита была готова к тому, что он ее не заметит, и собиралась сама его окликнуть. В этом не было бы ничего особенного. Ведь они были знакомы.

Однако этого не потребовалось. Когда между ними оставалось несколько шагов, Говард поднял голову и заметил ее. Его лицо просияло.

— Миссис Спенсер! — воскликнул он. — Рад вас видеть! Но… разве вы не встретили своего мужа? Он должен был пройти здесь несколько минут назад.

— Здравствуйте, Говард, — ответила Рита. — Да, я видела мистера Спенсера и даже беседовала с ним. Однако этот разговор не доставил мне никакой радости.

— Вот как?.. Куда вы идете?

— Я? Сама не знаю.

— В таком случае разрешите мне проводить вас? Я сейчас не занят.

— Хорошо, давайте прогуляемся, — согласилась она. — Погода приятная, жара спала. Только не зовите меня, пожалуйста, «миссис Спенсер». Говорите просто «Рита».

— Хорошо, миссис… то есть Рита. Хотя мне будет трудно так обращаться к вам.

— Ничего, научитесь. Ну-ка, расскажите мне, отчего это вы так обрадовались, увидев меня? У вас был вид, словно вы выиграли тысячу долларов.

— Просто… я давно вас не видел. — Парень явно смутился. — Мне всегда нравилось бывать у вас дома.

— Какая чепуха! — воскликнула она. — У нас дома вы были всего однажды. Еще раз мы с вами виделись на вечеринке, которую устроил Мэтьюз. Кажется, это ваш непосредственный начальник, да? Как вам работается под его руководством? Мне кажется, что он ужасный зануда.

— Вы совершенно правы! — воскликнул Нокс. — Это еще мягко сказано! Он мелочный, несправедливый, обожает мучить подчиненных… — Говард принялся рассказывать о своей работе, о сослуживцах, об их отношениях.

Это было именно то, что ей требовалось. Оставался лишь шаг до того, чтобы попросить влюбленного юношу об одной маленькой услуге.

— Но что мы все ходим? — сказала Рита. — Ведь вы наверняка проголодались после работы. Я тоже не прочь перекусить. Давайте зайдем в какой-нибудь ресторан. Да хотя бы вот в этот.

На самом деле ресторан был ею заранее присмотрен, и она вела Говарда именно туда. Дело в том, что это заведение имело служебный вход, выводящий на другую улицу, а из его затемненных окон открывался отличный обзор всей улицы. Рита могла оставаться незамеченной и наблюдать за теми личностями, которые хотели бы присматривать за ней. При необходимости она легко ускользнула бы отсюда. Кроме того, здесь неплохо кормили.

— Да, конечно, можно было бы зайти, но я сегодня не рассчитывал…

Рита все поняла.

— Какие пустяки! — заявила она. — Сегодня заплачу я, а завтра — вы. Вы же не бросите меня здесь одну! А я хочу есть.

— Хорошо, — согласился он.

Они вошли, сели за столик. Теперь перед ней стояла задача правильно провести первую беседу, расставить акценты. Рита ни в коем случае не могла допустить, чтобы у ее поклонника появилось ощущение, что она его опекает, командует им. Этого ему хватало на работе. Наоборот, он должен был чувствовать себя мужчиной, сильным как скала, на которого можно надеяться.

Еще нельзя было дать ему понять, что она от него что-то хочет. Нет, ей ничего не нужно. Только тепло и понимания.

В этой первой беседе было важно все, начиная с меню. Оно не должно было подавлять партнера изысканностью и дороговизной блюд. Никаких устриц и омаров! Все должно быть легким во всех отношениях. Рита уже бывала в этом ресторане, изучила его кухню. Она заказала стейк для Говарда, фруктовый салат для себя и тут же вернулась к беседе.

— Кажется, вы говорили про последний приказ Мэтьюза, — напомнила Рита. — Как отреагировали на это ваши сослуживцы?

Говард тут же продолжил рассказ об отношениях, сложившихся у него на работе. Рита кивала, поддакивала, задавала наводящие вопросы. Когда поток красноречия ее спутника начал иссякать, она заявила, что Мэтьюз, конечно, ужасный начальник. Руководить коллективом может только тот человек, который глубоко разбирается в людях, сочувствует им. Например, сам Говард.

— Нет-нет, не надо скромничать. Я же вижу, как много вы можете сказать о своих сослуживцах, какие точные оценки даете. Это значит, что вы хорошо знаете людей. Говард, вы, понятное дело, щадили Марка Спенсера и почти не упоминали его в своем рассказе.

Я ценю эту деликатность. Однако она не нужна. Дело в том, что Марк Спенсер больше не является кумиром для меня. Я вообще сомневаюсь в том, что правильно поступила, выйдя за него замуж. Почему? Да потому, что Марк ничуть не лучше своего помощника Мэтьюза. Такой же надутый, чванливый и нечуткий. Вот, например, мне понадобились кое-какие сведения из патентного бюро. Для чего? Я решила вернуться к своей работе экономического и политического аналитика, задумала написать цикл статей для «Нью-Йорк таймс» и журнала «Эсквайр». Мне понадобились буквально крохи информации. Но даже в этом муж отказал. Он сослался на режим секретности, но я знаю, что дело в другом. Просто Марк не хочет, чтобы я была самостоятельной личностью. Он тиран, вот и все.

— А о каких сведениях идет речь? — спросил Говард. — Может быть, я смогу помочь вам? Конечно, я мелкий служащий. Мне доступны только материалы, касающиеся электротехники. Эти данные я готов предоставить вам в любую минуту, хоть завтра.

Рита даже не ожидала, что все выйдет так легко. Ведь между ними еще ничего не было, ни свиданий, ни поцелуев, о близости даже речи не шло. Тем не менее он уже готов дать все, что ей нужно.

Но она понимала, что это лишь первый шаг. При желании Говард сможет получить и другие документы, добыть для нее все, что она скажет. А уж Рита постарается, чтобы у этого парня возникло такое желание.

— Ах, Говард, как я рада, что встретила тебя сегодня! — воскликнула она. — Мне было так грустно и одиноко! А теперь я чувствую, что у меня словно выросли крылья. Как жаль, что нам уже пора расставаться.

Все блюда были уже съедены, и пришло время закругляться на сегодня. Что-нибудь вкусное надо оставить на потом.

— Да, мне надо идти, — опомнился Говард. — Родители удивятся, что я так задержался.

— А ты разве не женат? Живешь с родителями?

Ее удивление было фальшивым. Она прекрасно знала его семейное положение.

— Да, пока так. С мамой и папой, — отвечал он.

Рита подозвала официанта, расплатилась, и они вышли на улицу. Жара спала, было самое лучшее время дня.

— Говард, было очень приятно провести с тобой время, — сказала она.

— Скажите, мы еще увидимся с вами? — вдруг выпалил он.

Видимо, эта мысль мучила его все последние минуты. Как продлить эти мгновения свидания с ней?

— Ты хочешь увидеться? — с искренним удивлением спросила женщина. — Что ж, я не против. Давай через два дня, в пятницу. Только встретимся уже не возле вашего офиса, а, скажем, в Старой гавани. Там есть один хороший ресторан. Будем сидеть на берегу реки, есть и разговаривать. Ты придешь?

— Да, конечно!


Глава 20

Да, операция «Говард» прошла даже легче, чем Рита думала. Уже во время второго свидания, когда они после ужина гуляли по берегу Потомака, он согласился принести ей данные о последних изобретениях в области электротехники. Парень как раз готовил для Мэтьюза сводку на эту тему, ему только и надо было, что отдать Рите второй экземпляр.

Тогда же, на втором свидании, она заговорила о дальнейшем сотрудничестве. Рита сказала, что ей нужны данные относительно новых самолетов, тяжелых бомбардировщиков. Говард слегка удивился ее интересу к военной технике, но обещал подумать, как это можно будет сделать.

Чтобы поощрить его в этих раздумьях, она во время прогулки сама обняла его и поцеловала. После этого Рита изобразила ужасное смущение, даже хотела убежать. Он удерживал ее, говорил слова любви.

Да, все вышло гораздо легче, чем она себе представляла. Надо было только заранее позаботиться о том, как уйти от слежки, продумать весь план вечера — где ходить, где сидеть, о чем говорить. Эти отношения с ее стороны были целиком искусственными, фальшивыми, а значит, требовали постоянной заботы и внимания. Связь, возникшая естественным образом, никогда не требует такого внимания, как и растения, выросшие сами, без согласия человека.

Теперь ее больше не волновали отношения с Марком Спенсером. Пожалуй, было бы даже лучше их прекратить. Это сделало бы жизнь Риты куда более приятной. Тогда ей было бы легче встречаться с Вернером. Вдобавок прекратилась бы слежка, которая ее раздражала.

Да и не только ее. Вернер при очередной встрече сообщил ей, что тоже заметил за собой наблюдение. Его это обеспокоило гораздо больше, чем ее.

— Почему ты уверена, что это частный детектив, приставленный к тебе мужем? — спросил он. — Данный тип может быть и агентом ФБР, что гораздо опасней!

— Не думаю, чтобы это был федеральный агент, — ответила она. — Они все-таки профессионалы. А от этого субъекта в белой шляпе я легко ухожу, когда мне требуется.

— Я тоже скрылся от наблюдателя без особых хлопот. Но это еще ни о чем не говорит. Возможно, к нам приставили агентов не самого высокого класса. Против нас нет явных подозрений, это просто проверка, формальность. Потому и люди работают первые попавшиеся. Но если мы не будет осторожны и выдадим себя, то подозрения федералов превратятся в уверенность. Тогда слежка будет организована по всем правилам.

— Что ты хочешь этим сказать? Что значат твои слова насчет осторожности? Нам надо перестать встречаться? Я должна прекратить работу на тебя?

— Нет-нет, я вовсе не хотел этого сказать! — воскликнул Вернер, испуганный ее словами. — Сейчас, когда ты, как говоришь, близка к тому, чтобы найти новый источник информации, вдруг прекратить сотрудничество! Это было бы просто глупо! Да, мы рискуем, но такова наша профессия. С этим ничего нельзя поделать. Я просто хотел сказать, что нам нужно продумать все, что связано с нашим общением. Нельзя встречаться в одних и тех же местах, в одно и то же время.

— Значит, нам придется расстаться с моим домиком?

— Как это ни печально, но так и есть. Пусть инициатива по-прежнему принадлежит тебе. Ты лучше меня знаешь Вашингтон, поэтому выбираешь место и время следующей встречи и сообщаешь мне. Но не по телефону отеля. Его легко прослушать. Как же быть? Может, устроить тайник где-нибудь в парке или на набережной?

— Ага, топтунам будет достаточно один раз засечь этот тайник и сесть возле него в засаду, чтобы потом без всяких хлопот узнать, где мы планируем встретиться! Хорошее предложение, нечего сказать. Нет, мы сделаем не так. — Рита на минуту задумалась.

Они с Вернером сидели в его машине.

Она постучала по панели, потрогала ручку двери и заявила:

— Мы будем оставлять записки здесь! В твоей машине.

— Внутри? У тебя будет второй ключ?

— Нет, зачем? Тогда шпики увидят это, тоже изготовят ключи и каждый раз будут открывать твое авто. Нет, мы поступим проще. Я буду оставлять записку прямо на ветровом стекле, засовывать под дворник, как это делают полицейские и распространители реклам. Да, ее легко будет взять оттуда и прочитать. Но только понять не удастся — мы будем писать шифром.

— Отличная идея! — воскликнул Вернер. — Никто ничего не заподозрит. Тысячи людей поступают подобным образом, я сам видел.

— Так что давай мне шифр, старый, времен войны, или новый, какой сейчас действует.

Я буду им пользоваться.

— Да, я дам тебе совершенно новый шифр, который копирует стиль рекламы. Для нашего случая подойдет идеально! Правда, сейчас его у меня с собой нет. Так что давай просто договоримся, когда и где снова встретимся.

— Насчет «когда» я знаю — в субботу. Потому что в пятницу должна получить кое-какие данные о бомбардировщиках. А вот насчет «где» давай сделаем так. В субботу, в пять часов, ты будешь стоять у выхода из метро «Роуд Айленд». Знаешь, где это? Я подъеду и заберу тебя. Даже если будет хвост, думаю, что сумею его стряхнуть. Я неплохо вожу. Договорились? Только захвати с собой шифр.

Так они теперь и общались — в разных местах, в иное время, передавая информацию в коротких зашифрованных записках. Речь в них могла идти о чем угодно — о моторном масле, пицце, нижнем белье, других вещах. Надо было только прочитать этот текст нужным образом. Тогда буквы преобразовывались в цифры, обозначавшие время встречи, а те, наоборот, — в название гостиницы или улицы, на которой Рита снимала очередную комнату.

Ей даже нравилась такая жизнь, соревнование со шпиками — кто кого. А они между тем стали меняться. Солидный мужчина в белом костюме исчез, больше не следил за ней. Вместо него появился молодой парень в джинсах и ковбойке, выглядевший как типичный рабочий. Потом Рита заметила еще одного.

Теперь она тоже, как и Вернер, стала сомневаться в том, что за всем этим стоит Спенсер. Тем более что муж в последние две недели совершенно перестал обращать на нее внимание. Он, как видно, смирился с тем, что у него фактически не стало жены, и сохранял их отношения только для видимости, чтобы не портить себе политический имидж. Но если не Марк, то кто? Неужели федеральные агенты?

Этот вопрос очень ее беспокоил. А еще Риту волновало поведение Маслова. Советский резидент откуда-то узнал о ее ссоре с мужем, о том, что тот изловил ее у себя в кабинете. Но при этом Маслов и не думал выразить ей сочувствие. А ведь он должен был бы это сделать. Когда у них зашла речь об этой ее семейной катастрофе, Рита, разумеется, заявила, что искала сведения для него.

Вместо этого он стал относиться к ней с некоторым пренебрежением, свысока, словно она теперь от него зависела. Еще он сделался привязчивым, чего раньше не было, и назойливо требовал от нее близости. А когда она дала ему твердый отпор и пригрозила, что вообще прекратит с ним сотрудничать, бывший капитан царской армии перешел к угрозам.

— Только попробуй! — заявил он, нехорошо улыбаясь. — Думаешь, ты просто можешь повернуться и уйти? Тут тебе не театр! Это серьезная работа, детка!

— Вот как? — Она усмехнулась и спросила: — Что же ты сделаешь, если я сейчас встану и уйду? Станешь бросаться в меня сосновыми шишками?

Они сидели на скамейке в Восточном парке. Большевистский резидент оставался привязанным к свиданиям среди зелени, такая уж у него была привычка.

— Или ты достанешь револьвер и постараешься меня застрелить? — продолжала она. — Только учти, я тоже ношу с собой оружие и неплохо умею им пользоваться. Так что постарайся не промахнуться. Второй выстрел ты сделать не успеешь!

— Нет, я не буду в тебя стрелять прямо сейчас, — отвечал Маслов, неприятно улыбаясь. — Найду другое время, встречу там, где ты меня не будешь ждать. Если ты окажешься не одна, а со своим любовником, тем хуже для него. Но я могу сделать и по-другому — просто выдать тебя властям. Мужу ты больше не нужна, он не станет за тебя заступаться. Никто тебя не спасет, Рита Спенсер.

— Интересно, с чего это ты вдруг решил выдать меня властям? — спросила она. — Тебе что, больше не нужны сведения о последних американских открытиях и изобретениях?

— Почему же, нужны, — отвечал Маслов. — Но муж тебя разоблачил, твои возможности как поставщика информации уменьшились. А мои, наоборот, возросли. У меня теперь есть и другие люди, готовые продавать нам американские секреты.

— У меня есть иные возможности добыть документы, — сказала она.

— Вот и используй их, — заметил он. — Докажи, что ты чего-то стоишь. Будь покладистой, детка. Иначе ты легко можешь закончить свои дни на электрическом стуле. Говорят, это ужасная смерть.

От этой встречи с Масловым у нее остался неприятный осадок. Она ясно ощутила угрозу, исходящую от русского резидента. Это была не та манящая опасность, не та игра, которую Рита вела со шпионами. Она видела, что Маслов действительно мог убить ее сам или руками своих агентов.

«Так, может, это он послал своих людей шпионить за мной? — подумала Рита. — Как он так быстро узнал о том, что Марк меня разоблачил? Ведь я ему этого не говорила. Откуда? Маслов мог проведать об этом, только приглядывая за мной! Но раз так, то выходит, что и за Вернером следят тоже люди Маслова. Он знает о наших встречах! Теперь самое важное — догадывается ли большевистский резидент о том, кто такой Вернер? Судя по всему, нет. Иначе он был бы со мной еще злее, его угрозы стали бы еще страшнее. Но ведь это может случиться в любую минуту! Маслов узнает, кто такой барон Мирбах, чем он занимается в Америке. И тогда…»

Рита ясно представила себе, что может случиться тогда. Маслов не остановится ни перед чем. Он способен убить ее и Вернера. Ощущение беды, нависшей над ними, стало еще сильнее.

На другой день у нее была очередная встреча с Говардом. Юноша должен был принести Рите расчеты по некоторым узлам тяжелых бомбардировщиков.

Ну а для Говарда Нокса эта встреча была важна тем, что они наконец-то должны были лечь в постель. Парень уже две недели добивался этого, делал намеки. Рита поняла, что дальше тянуть нельзя. У ее нового информатора могло появиться ощущение, что она водит его за нос, использует. Этого нельзя было допустить.

Поэтому Рита решила уступить. Надо было только хорошо все разыграть, придать этому событию то великое значение, какого оно вовсе не заслуживало. В общем, для нее это был ответственный и сложный момент. Эту задачу надо было решать именно сейчас, когда над ней нависла реальная угроза!

Однако Рита потому и достигла так многого в своем ремесле разведчика, что умела в нужный момент собираться и забывать обо всем, кроме самого главного. Таковым в этот день для нее был Говард, перспектива отношений с ним. Она отдала этому делу все свое внимание, весь свой талант общения. Они провели чудесную ночь за рекой, на другом берегу Потомака, в летнем домике, который она сняла специально ради этого.

Говард тоже кое-чем рисковал. Он рассказал ей, какую сложную историю сочинил для родителей, чтобы объяснить свое отсутствие дома в эту ночь. Но парень был вознагражден за это! Он получил такое наслаждение, которого не имел ни разу в жизни.

А Рита получила расчеты по трем узлам бомбардировщиков. Плюс забытые ощущения от общения с молодым, пылким, но неопытным любовником. Что ж, это гораздо лучше, чем ничего.


Глава 21

Говард обещал в следующий раз принести целый пакет чертежей нового бомбардировщика. Естественно, Рита должна была как-то поблагодарить его. Она сказала парню, что подарит ему сразу две ночи, полные любви. Они договорились провести вместе весь уик-энд — с вечера субботы до утра понедельника. Она сняла домик с садом и теннисным кортом к северу от Вашингтона, заказала изысканный ужин в ресторане.

За час до свидания Рита заехала в ресторан, забрала заказ, затем остановила машину неподалеку от патентного бюро и стала ждать Говарда. Вскоре он появился, весь горящий от возбуждения, с небольшим портфелем в руке.

— Ну что, удалось? — спросила она первым делом.

Он сразу понял, о чем идет речь.

— Да, все чертежи здесь. — Говард легонько покачал рукой с портфелем.

— Что ты на этот раз сказал родителям?

— Представь, я не стал ничего выдумывать! Заявил, что я уже взрослый и у меня появилась девушка. И ничего, все обошлось очень мило. Папа сказал, что… — Он принялся расписывать реакцию своих родственников на такое сообщение.

В любовное гнездышко они ехали порознь, на своих машинах. По пути Рита все время внимательно смотрела в зеркало. Один раз ей показалось, что позади слишком настойчиво следует такой же черный «Форд», но когда они проехали Портер-стрит, тот исчез. Теперь за ними ехал бежевый «Линкольн», а позже, уже за городом, она видела белый лимузин. Но ведь у Маслова просто не могло быть столько машин! И Рита успокоилась.

Уик-энд с Говардом оказался не таким уж тяжким испытанием, как она боялась. Они много гуляли, играли в теннис. Парень оказался весьма сильным спортсменом, превосходил ее.

Но большую часть времени голубки, естественно, проводили в постели. Тут тоже все было не так плохо. Говард быстро набирался опыта, и его ласки приносили ей настоящее наслаждение.

Обедать они ездили в близлежащий городок, там же купили припасы для второго ужина. Его приготовил Говард. Он оказался очень заботливым и нежным человеком, и она с каждым часом все сильнее привязывалась к нему.

Бумаги, которые привез парень, Рита просмотрела в первый же вечер. Она, конечно, не была специалистом в авиастроении, но ей показалось, что это как раз то, что надо. Пользуясь этими расчетами, немцы тоже могли построить тяжелые бомбардировщики.

Теперь ей оставалось передать эти документы Вернеру, и дело будет сделано. Тогда Рита сможет получить вознаграждение, о котором говорил барон. Теперь, когда она всерьез задумалась о разводе с Марком, вопрос о деньгах вновь становился для нее актуальным. Да, деньги будут совсем не лишними — и от Вернера, и от Маслова.

Два дня минули, как краткий миг, наступило утро понедельника. Говарду пора было возвращаться на работу. Было еще совсем рано, только начало светать, когда она приготовила ему завтрак на кухне, прямо как заботливая жена.

Говард проглотил свои сандвичи, с любовью посмотрел на нее, встал и спросил:

— Когда мы увидимся? Как насчет следующего уик-энда? Я мог бы привезти данные о новых реле.

— Да, реле — это хорошо, — отвечала она. — Но еще нужны расчеты по закрылкам для бомбардировщиков. Так что постарайся их тоже достать, милый. Теперь что касается времени. Я постараюсь все организовать к субботе. Если удастся, извещу тебя. Скажем, в четверг после работы.

Говард просиял.

— Просто отлично! Я буду ждать! — Он наклонился, нежно поцеловал ее, открыл дверь и вышел.

Она решила не провожать его. Было достаточно прохладно, а на ней только легкий халат. Рита встала у окна и смотрела, как он шел к машине, садился в нее. Говард завел мотор и ждал, когда тот прогреется.

Тут взгляд Риты скользнул чуть дальше, по дороге, которая проходила перед домом. Там стояла какая-то машина. Да, такой же черный «Форд», как у нее и у Говарда.

Что-то кольнуло ее в сердце. Что здесь делает эта машина? Может, она принадлежит людям, живущим в соседнем доме?

Рита уже почти успокоилась, решила, что ничего тревожного в этой машине нет, когда вдруг заметила, как в кабине вспыхнул огонек сигареты. Там кто-то сидел и чего-то ждал.

Она поняла это в тот момент, когда Говард тронул свой автомобиль. Не прошло и десяти секунд, как этот самый «Форд» двинулся вслед за ним. Обе машины исчезли из поля ее зрения.

Это была слежка! Теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Кто-то смотрел за ней и Говардом все эти два дня, с того самого момента, как они встретились. Теперь шпики знают, с кем она встречается. Сейчас им станет известно, где работает Говард. Об остальном легко догадаться!

Но кто они? Люди, посланные Масловым, детективы, приставленные к ней Марком, или же федералы? Это пока оставалось неизвестным.

Рита почувствовала себя словно лиса, обложенная охотниками, окруженная со всех сторон. Облава!.. Кольцо неумолимо сжимается.

Первым ее желанием было позвонить Говарду, известить его об этом. Но как? Да и что она ему скажет? Ведь Рита не может говорить парню ни о Маслове, ни о федералах. Только о возможной слежке со стороны Марка Спенсера.

Но Рита уже знала, что Говард — человек упрямый. Получив такое известие, он может пойти к Марку и попробовать объясниться с ним.

Тогда, скорее всего, выяснится, что Спенсер не имеет к этой слежке никакого отношения.

Да, она была почти уверена в этом. Слишком серьезно все выглядело, чересчур много людей участвовало в наблюдении за ней. Марку такое не под силу. Значит, остаются только две возможности. Об обеих нельзя говорить Ноксу.

Но тогда надо как можно скорее предупредить Вернера. Уж он-то точно должен знать обо всем!

Она быстро собралась, села в машину и помчалась в Вашингтон. По дороге, естественно, то и дело посматривала в зеркало. Но слежки не было. Видимо, в этом сейчас была задействована только одна машина, которая последовала за Говардом.

Рита подъехала к отелю, где жил Вернер, и стала искать на парковке его автомобиль. Как назло, машины там не было. Ну да, Вернер ведь говорил ей, что придется совершить несколько поездок по Восточному побережью — в Филадельфию, Бостон, Нью-Йорк. Значит, придется ждать. Сколько он будет отсутствовать? Когда вернется? Успеет ли она предупредить его?

На все эти вопросы у нее не было ответа. Рита по-прежнему чувствовала себя, словно лиса, попавшая в окружение загонщиков. Или как игрок, которому достались самые плохие карты, между тем как у противника на руках одни козыри. Как же вырваться из этого круга, известить Вернера об опасности?

Вдруг она нашла решение этой проблемы, вновь села в машину и отправилась на Тринадцатую улицу, к зданию Национального театра. Там она сразу увидела броскую афишу, извещавшую всех и каждого о том, что всю неделю в театре идет новый мюзикл знаменитого композитора Гершвина «Я пою о тебе». Рита пошла в кассу и купила два билета на среду. Потом она быстро поехала обратно, к отелю «Посольские люксы». Рита оставила машину на стоянке и вошла в заведение.

— Вы сможете мне помочь? — обратилась она к портье. — Видите ли, тут у меня два билета для моего знакомого, живущего у вас в отеле. Сейчас он уехал в короткую деловую поездку, и у меня нет возможности с ним связаться. Я хотела бы оставить эти билеты у вас, чтобы вы вручили их моему другу, как только он приедет. Это возможно?

Портье ответил, что рад услужить очаровательной даме, и отложил билеты себе в бюро.

Рита вышла из отеля немного успокоенная. Она была уверена в том, что Вернер до среды вернется в Вашингтон и сразу получит весточку от нее.

То обстоятельство, что билеты были на среду, ничего не значило. Ведь она не собиралась наслаждаться знаменитым мюзиклом. Это был всего лишь код, все тот же шифр блюза, которым Рита когда-то пользовалась. Только теперь она применяла его не для связи с Масловым, а ради защиты от большевистского резидента.

Вернер получит билеты и сразу догадается, что это сигнал от нее. Рита предупреждает его об опасности. Он захочет с ней встретиться.

А уж как барон этого добьется, как известит ее о своем приезде — это его дело. Свои обязанности она исполнила.

Впрочем, оставление весточки для Вернера успокоило ее ненадолго. Уже на следующий день, во вторник, женщину снова охватило беспокойство. Она буквально не находила себе места.

Рита поехала в спортзал, даже села на велотренажер и тут же выяснила, что не может крутить педали. В бассейне было то же самое. Она только разок нырнула в воду и сразу же вылезла. Рита не могла заниматься ничем, что требовало от нее хоть каких-то усилий.

Вдобавок ее все время слегка подташнивало.

«Разумеется, это от беспокойства, — решила она. — Мне вредно так волноваться».

Тут Рита вспомнила, что в прошлом у нее была масса поводов для расстройства, но ее никогда не тошнило. Почему же теперь это появилось?

Тут ей в голову вдруг пришла одна мысль. Она стала напряженно вспоминать, когда у нее в последний раз случался обычный женский недуг. Выходило, что этого не было уже больше месяца. Но так не должно быть! Что же это значит? Неужели?.. Но ведь ей сорок семь лет! Такого просто не может быть!

«Но ведь бывает, — подумала она. — Вспомни Библию и те истории, которые ты читала в журналах. Так часто случается. Просто ты думала, что к тебе это не относится, что с тобой этого никогда не произойдет. Но вот вышло.

Хотя подожди, не надо пороть горячку, — тут же сказала Рита самой себе. — Еще ничего не известно. Надо сходить к врачу. Сегодня же! Сейчас же! Найти адрес и сразу ехать на прием».

Она вылезла из машины у первой же телефонной будки, открыла справочник и стала искать нужный адрес. Да, врачи там, разумеется, были. Один из них жил неподалеку от спортзала, от того места, где она сейчас находилась. Скорее к нему!

Рита уже завела мотор, когда ей в голову пришла мысль о том, что сейчас уже середина дня. Вернер, пожалуй, мог вернуться в Вашингтон. Он получит билеты и сразу бросится ее искать. Нет, надо узнать, не приехал ли он.

Она поехала к отелю. На стоянке его машины не было. Портье, к которому обратилась Рита, подтвердил, что ее знакомый не возвращался.

И все-таки она не смогла заставить себя ехать к врачу. Его диагноз мог оказаться слишком страшным. После этого ей придется решать чересчур много вопросов.

Вместо этого она поехала в ресторан и хорошо пообедала. И вот что интересно — во время еды ее совсем не тошнило. Рита поела, и ей сразу стало лучше. Она решила ехать домой и там ждать звонка от Вернера.

«А если он сегодня не позвонит, то я поеду к врачу завтра с утра. Ведь в это время Вернер не может вернуться, правда? Значит, у меня будет свободный час», — решила женщина.

Она вернулась домой. Но и тут беспокойство не давало ей ничем заняться. Рита не могла ни читать, ни слушать радио. Она не знала, на что решиться, чем заняться, мерила шагами гостиную, когда вдруг зазвонил телефон.

Рита с опаской посмотрела на аппарат. Вернер никогда не звонил ей домой. Кажется, он даже не знал ее номера. Кто же тогда? Телефон зазвонил снова. Брать или не брать трубку? Рита тут же рассердилась на себя. Почему она боится подойти к аппарату? Так скоро станет шарахаться в сторону от собственной тени!

Она решительно взяла трубку и тут же услышала голос Вернера:

— Могу я услышать миссис Спенсер?

— Да, можете, — ответила она, сдерживая радость. — Я у телефона.

Она понимала, что сейчас лучше не говорить о важных вещах и вообще не дать никому понять, кто ее собеседник.

— А, миссис Спенсер! Очень рад вас слышать. Я хотел сказать, что корт свободен. Один из моих учеников внезапно отправился в деловую поездку. Так что мы можем провести занятие прямо сейчас. Место вам известно.

Она сразу все поняла. Их встреча состоится возле Национального театра. А если кто-то подслушивает этот разговор, то он этого не поймет.

— Да, хорошо, я сейчас соберусь и поеду, — пообещала она.

Собираться, собственно, ей не надо было. Ведь Рита даже не переоделась, приехав домой. Поэтому она лишь немного постояла перед зеркалом, поправила волосы, затем взяла сумочку, в которой лежали расчеты, полученные от Говарда, и направилась к машине.

На ступеньках театра Вернера не было.

В сквере рядом — тоже. Она обнаружила своего возлюбленного внутри, возле кассы.

— Как я рада тебя видеть! — воскликнула Рита. — Но что ты тут делаешь? Не собираешься же ты покупать билеты! У нас будет серьезный разговор. Не стоит вести его там, в зале.

— Ты ошибаешься, — отвечал барон. — В зале будет вполне удобно. А еще лучше — в буфете, куда мы удалимся в середине первого действия. Или где-нибудь в коридоре. Там очень удобные диваны. Рядом не будет никого.

Вернер купил билеты. Через несколько минут они уже сидели в зале и слушали музыку. На сцене разыгрывалось нехитрое действие. Там актеры признавались друг другу в любви. Мужчина и женщина сидели рядом, и Вернер нежно сжимал ее руку.

Минут через двадцать они вышли в коридор. Там действительно никого не оказалось, и можно было без помех поговорить.

Здесь, в коридоре театра, Рита и рассказала Вернеру обо всем, что до сих пор скрывала. Она заявила, что еще до встречи с ним работала на советскую разведку, которую возглавляет ее старый знакомый по Парижу Вадим Маслов. Рита упомянула и о Говарде, о том, как привлекла его к сотрудничеству. Она сказала и о цене, которую ей пришлось уплатить за это сотрудничество, о ночах, проведенных с этим мальчиком.

Затем Рита перешла к главному, к тому, как обнаружила слежку. Она сказала, что теперь считает, будто за ней приглядывает именно Маслов. Рита не умолчала и о домогательствах со стороны русского резидента.

— Понимаешь, как опасна эта ситуация? — спросила она. — Даже если бы речь шла только о соперничестве двух разведок, то и тогда положение было бы тревожным. Если Маслов узнает, что я работаю на тебя, на немцев, то он может пойти на самые дикие меры. Дело осложняется его ревностью. Он почему-то решил, что имеет на меня какие-то права. Так что теперь я не знаю, что мне делать. Мы с Говардом уже договорились о следующей встрече. Он обещал принести расчеты по новым типам электрических реле и закрылков для бомбардировщиков. Мы должны увидеться с ним уже послезавтра. Я обещала ему сказать, где именно мы проведем выходные, но теперь не знаю, как поступить.

Выслушав ее, Вернер несколько минут молчал, потом произнес:

— Да, это и в самом деле серьезные новости. Даже очень. Это все, что ты хотела мне сказать? У тебя такой вид, словно ты припасла что-то еще.

Да, она могла бы сказать ему о тех странных симптомах, которые у себя заметила. Но пока ведь это были только подозрения, ничего определенного. Так стоило ли начинать разговор об этом?

Рита решила, что делать этого не надо, и сказала:

— Пока больше ничего. Мне кажется, что и этого достаточно. Так скажи, идти мне на эту встречу или нет?

— Благоразумие требует отказаться от нее, — отвечал Вернер. — Но данные о новых закрылках крайне важны. И потом, если мы отступим сейчас, то когда же будем работать? Мне кажется, тебе надо идти на этот уик-энд. Только прими все меры, чтобы вас не выследили.

— Но такие меры требуют объяснений, — заявила она. — Я должна буду сказать Говарду, что за мной следят и кто это делает. Разумеется, я не могу открыть ему правду.

— Уж это точно! — подтвердил Мирбах. — Едва ты скажешь, что за тобой следит иностранная разведка, как у него возникнут подозрения. Даже такой неискушенный парень, как этот твой Говард, поймет, что дело нечисто, сообразит, что ты сама имеешь отношение к разведке. Видимо, ты можешь дать парню только одно объяснение. За тобой следит муж. Это будет похоже на правду, позволит тебе разработать план встречи и дать ему необходимые инструкции. В дальнейшем надо будет держаться этой линии.

— Но это значит, что в ближайшее время мне нельзя будет уйти от Спенсера, — сказала Рита. — А меня уже начала тяготить жизнь с ним, эта пародия на семью.

— Я тебя понимаю. Поверь, я всей душой за то, чтобы ты как можно скорее ушла от мужа. Но интересы дела требуют, чтобы ты пока что оставалась в его доме.

— Да, интересы дела, — глухо произнесла она. — По крайней мере, обещай мне, что на этой неделе ты никуда не уедешь. У меня неспокойно на душе. Мне нужно знать, что ты рядом, что я могу обратиться к тебе за помощью.

— Хорошо, я обещаю, — ответил он. — Я никуда не уеду, останусь здесь.


Глава 22

На следующий день, прямо с утра, как и планировала, она отправилась к врачу. Здесь женщину ожидало известие, поразившее ее как громом. Подозрения Риты оказались правильными. Она была беременна. Врач, сообщивший ей эту новость, сказал, что, по его мнению, организм у нее в полном порядке. Она вполне может родить, несмотря на свой возраст.

— Конечно, такие случаи редки, — продолжил доктор. — Но в моей практике я могу припомнить по крайней мере четыре подобных случая. Разумеется, если вы решите рожать, то вам необходимо будет постоянно находиться под наблюдением врача и крайне бережно относиться к своему здоровью. Никаких тревог, стрессов, ни малейшего беспокойства. Значительные физические нагрузки также нежелательны. Конечно, всякие вредные привычки. Вы курите? Надо ограничить количество сигарет, а лучше вообще бросить. К счастью, алкоголь сейчас нигде не достанешь. Так вас записать на следующий прием? Скажем, через две недели?

Она сказала, что подумает, и на прием пока записываться не стала. Рита вернулась к машине совершенно оглушенная. Ребенок! Это при ее образе жизни, при той профессии, которую она себе избрала! Начать с того, чей это ребенок. Он может быть от Вернера и от Говарда. От Нокса даже скорее. Он молод, полон страсти. В последний месяц они очень активно занимались любовью.

«Что же делать? — раздумывала Рита, но тут же опомнилась и сказала себе: — Как это что делать? Сейчас тебе надо подыскать домик на эти выходные для свидания с Говардом, продумать, как вы будете туда добираться, чтобы избежать слежки. В данный момент это самое главное».

Она отправилась к телефонной будке и стала обзванивать конторы по сдаче жилья. За полчаса Рита истратила гору мелочи на оплату звонков. Ей удалось отыскать подходящий домик совсем в другом районе, чем в прошлые разы, на юге, на территории штата Вирджиния.

В те места они еще ни разу не ездили. Их преследователи тоже там не были. Если им удастся сбить шпиков со следа, то те их не найдут. Но как это сделать? Не меньше часа она думала над этим вопросом и наконец нашла способ, который, как ей казалось, должен был сработать.

«Завтра я могу отправляться на встречу с Говардом, — решила Рита. — Если все пойдет по моему плану, то с нами ничего не случится».

Она сходила в ресторан, погуляла и отправилась домой. Там ее ждал сюрприз. Марк Спенсер, который в последнее время с ней почти не разговаривал, внезапно постучался в ее комнату. Он вошел, сел и начал разговаривать о том о сем совершенно спокойно, как ни в чем не бывало. Рита не знала, что и думать о такой вот общительности мужа, проснувшейся весьма некстати. Тут-то Марк вдруг и спросил ее о самочувствии. Она насторожилась и резко ответила, что чувствует себя прекрасно.

— А чем вызван твой вопрос, можно узнать? — осведомилась Рита в свою очередь.

— Нет, ничего особенного, — слишком уж поспешно ответил Спенсер. — Просто я подумал, не надо ли тебе обратиться к врачу? Ведь ты давно не проверяла свое здоровье, правда?

Она довольно резко заявила, что во враче не нуждается, и поспешила выпроводить разговорившегося Марка из комнаты.

Оставшись одна, Рита задумалась.

«Что мог значить этот внезапно проснувшийся интерес Марка ко мне, особенно его слова о враче? Пожалуй, только одно. Он все-таки следил за мной. Я не заметила этого, допустила, чтобы мой визит к гинекологу стал известен Спенсеру. Этого мне только не хватало!»

Рита твердо решила, что с этого времени удвоит бдительность, не сделает и шагу из дома, не убедившись в отсутствии слежки.

Свой зарок она вспомнила на следующий день, когда отправилась по делам. Ей надо было заехать в банк, снять немного наличных на расходы, связанные с уик-эндом. Деньги сюда поступали от Маслова. Счет был открыт на вымышленное имя. Соответствующие документы Рите выдал все тот же Маслов.

Она знала, что этот банк был хорошо известен советскому резиденту. Там ее вполне мог ждать хвост. Поэтому Рита была внимательна, когда входила в банк, и еще больше — когда покидала его.

Ей показался подозрительным один «Шевроле» шоколадного цвета. Она предприняла несколько маневров, стараясь избавиться от него. В конце концов ей это удалось. После этого Рита съездила в контору по аренде недвижимости, где оплатила выбранный ею домик в Вирджинии. Потом она пообедала, немного погуляла и теперь могла отправляться на свидание с Говардом.

На эту встречу Рита пошла пешком, причем не сразу. Вначале она заглянула в парикмахерскую, попросила перекрасить ей волосы и сделать другую прическу.

Потом Рита вернулась к машине и вместо темной блузки надела белую. Она взяла пачку рекламных буклетов. Их раздавали сегодня недалеко от конторы по аренде недвижимости. Сейчас они могли пригодиться ей.

После этого Рита заняла пост неподалеку от патентного бюро и стала ждать Говарда. Она внимательно оглядывала улицу и отметила несколько машин, которые могли принадлежать их преследователям. Сейчас, в новом обличье, ее было не так-то легко узнать, но она старалась не маячить поблизости от этих автомобилей.

Ага, вот и Говард! Парень вышел из подъезда и сразу начал оглядываться, искать Риту. Он не увидел ее и медленно двинулся к стоянке, где находилась его машина. Женщина заметила, что один из тех самых подозрительных автомобилей, белый «Крайслер», развернулся и так же неторопливо поехал вслед за Говардом.

Рита двинулась в том же направлении. Возле самой парковки она ускорилась, обогнала Говарда и встала у него на пути. Парень подошел к ней вплотную. Он все еще не узнавал ее в новом облике.

Она сунула ему рекламный буклет и шепнула:

— Это я! Только не дергайся и ничего не говори. За нами следят! Просто возьми эту бумажку и иди дальше. В ней записка, там все сказано.

Говард чуть дернулся, но понял, что от него требуется, и все сделал правильно. Она стояла и призывно размахивала листовками, пока машина Говарда не вырулила со стоянки и не уехала. Вслед за ней отправился и «Крайслер», в котором сидели шпики.

Теперь Рита могла выбросить ненужные листовки и спокойно идти по своим делам. В записке, которую она прицепила к буклету, было указано время и место встречи — в субботу, в семь, на парковке торгового центра «Потомакские мельницы». Больше Говарду ничего не надо было знать.

Время, оставшееся до субботы, она постаралась провести с удовольствием. В пятницу с утра Рита сходила в косметический салон, где ей, помимо всего прочего, сделали хороший массаж. Вечером она отправилась на свидание с Вернером. Женщина должна была вознаградить себя за долгую разлуку с любимым!

Они провели прекрасную ночь. Страсти было не так много, зато разговоров хватило. Они беседовали на самые разные темы, как могут общаться только очень близкие люди. Помимо всего прочего, Вернер и Рита обсудили возможное взаимодействие в том случае, если Маслов вдруг перейдет к активным действиям и ей будет угрожать опасность.

Они говорили обо всем, кроме одного. Она так и не сказала любимому о своей беременности.

В субботу с самого утра Рита начала готовиться к свиданию с Говардом. Она взяла с собой комплект белья, деньги, немного еды и пистолет. Сотрудница двух разведок давненько не упражнялась в стрельбе, но надеялась, что былые навыки никуда не делись.

За час до времени, назначенного Ноксу, Рита уже была в торговом центре. По пути сюда она внимательно смотрела в зеркало, старалась установить, нет ли слежки, и ничего подозрительного не заметила.

Приехав в центр, Рита оставила машину на стоянке, а сама пошла обходить многочисленные магазины и ателье, расположенные на трех этажах этого заведения. Она побывала везде и постоянно тщательно осматривалась. Нет, слежки не было.

«Видимо, они теперь следят за Говардом, — решила Рита. — Он куда более ценный объект, нежели я. Теперь эти люди сосредоточили свое внимание на нем».

Когда наступило семь часов, она вышла на парковку. Говард был уже там, нетерпеливо топтался возле машины. Она не спеша подошла к нему и поцеловала. Парень весь вспыхнул. Он еще не привык к такому публичному проявлению чувств.

— Что у тебя с собой — сумка? Возьми ее, и пойдем, — тихо сказала Рита.

— Куда? Зачем брать сумку? — пробубнил он, но она в ответ только покачала головой.

Рита уже видела то, что искала весь день. Неподалеку от них, возле черного «Кадиллака», топтались двое мужчин неприметной внешности, похожие друг на друга, словно братья.

Она взяла Говарда под руку. Они не торопясь двинулись внутрь центра, прошли до середины первого этажа и достигли пиццерии, расположенной здесь. «Два брата», как Рита про себя окрестила преследователей, шли за ними метрах в тридцати.

У дверей пиццерии она остановила Говарда и сказала довольно громко, так, чтобы ее услышали шпики:

— Давай зайдем, перекусим немного перед дорогой.

— Хорошо, зайдем, — ответил парень.

Они вошли в пиццерию и направились к столику, стоявшему в углу. Краем глаза Рита непрерывно следила за теми субъектами, которые за ними шпионили. Как она и думала, эти ребята остановились недалеко от входа. Отлично! Рита выждала момент, когда преследователи отвернулись, и потянула Говарда за собой.

— Теперь быстро! — скомандовала она и поволокла парня в глубину заведения, где находился выход на другую сторону торгового центра.

Они выскочили в коридор, повернули налево, почти бегом долетели до угла и заскочили за него.

— Слушай, что происходит? — на бегу осведомился Говард. — От кого мы скрываемся?

— От агентов, нанятых моим мужем, — на ходу объяснила она. — Скорее, нам сюда.

Они вошли в контору, где сдавались напрокат автомобили. Служащий увидел Риту, которая заходила сюда накануне, обрадовался и заявил:

— Вот и вы, миссис Катрин! Ваш автомобиль вас ждет! Бак заправлен, масло я сам проверил. Вот ключи.

— Хорошо, мы поехали, — ответила она.

Рита усадила ничего не понимавшего Говарда в «Линкольн» и выехала на улицу. Их преследователи, кто бы они ни были, остались с носом! Она была очень рада этому обстоятельству.

По дороге Рита объяснила своему спутнику, что муж организовал за ней слежку. Теперь она заметает следы, прежде всего заботясь о нем, Говарде. Ведь если ее мстительный муженек узнает, с кем она проводит уик-энд, то может уволить его с работы и создать массу прочих неприятностей.

— Вот так все и было. Теперь мы оторвались от шпионов, — закончила Рита свое объяснение. — Можем отдыхать, ни о чем не беспокоясь. Машины заберем в понедельник утром.

Говарда такая версия вполне устроила. Он был восхищен ее умом, тем, как она организовала всю эту операцию.

— Я такое только в кино видел! — заявил парень.

Как она и надеялась, уик-энд прошел отлично. Говард привез обещанные расчеты по закрылкам, а еще чертежи по трансформаторным реле. А она доставила на свидание саму себя, со всей своей любовью и прелестью, которой оставалось еще так много. Они провели волшебные полтора дня, полные любви.

Утром в понедельник настроение Риты омрачала лишь необходимость пускаться в обратный путь. Но тут уж ничего нельзя было поделать.

Было восемь часов утра, когда они въехали во двор прокатной фирмы. Служащий, другой, не тот, который с такой радостью встретил их в субботу, почему-то глянул на них как-то подозрительно, но ничего не сказал и взял ключи.

Они двинулись к парковке, где оставили машины. Но едва свернули за угол, как Рита увидела двух мужчин, идущих им навстречу. Одного она не знала, вторым был Маслов.

Первым ее желанием было бежать. Она оглянулась. Сзади, ухмыляясь, к ним приближались две знакомые фигуры — те самые «братья», от которых они так успешно ушли вчера.

Маслов и его спутник подошли к ним вплотную.

Резидент посмотрел на Риту и процедил:

— Ну и что, мадам, приключение закончилось? Кажется, нам надо объясниться.

— Хорошо, давай объяснимся, — ответила она. — Можем сесть где-нибудь и поговорить. А Говард пусть идет. Ему надо на работу.

Маслов мельком взглянул на Нокса, усмехнулся и сказал:

— Хорошо, мальчик может идти. Им мы займемся позже. У нас найдется о чем поговорить.

Рита вздохнула с облегчением. Она была уверена, что как-то выкрутится. Но Говарду эти условия не понравились.

— Кто вы такой? — довольно резко спросил он у Маслова. — Почему так грубо разговариваете с леди? Немедленно извинитесь!

— Извиниться? Перед ней? Ну уж нет! — Большевистский резидент расхохотался. — Эта шлюха изменяет всем подряд, работает сразу на две разведки. Она должна передо мной извиняться, молить меня о пощаде! Все это произойдет прямо сейчас! — Глаза Маслова переполняла ярость, о каких-то переговорах уже не было и речи.

Но Говарда, как выяснилось, этим было не испугать.

— Ах ты мерзавец! — воскликнул он и сделал выпад правой рукой.

Рита совсем забыла о его спортивных увлечениях. Ведь Говард ей рассказывал, что до последнего времени занимался боксом. Он неплохо освоил этот вид спорта. Его противник полетел на пол, словно кегля, сбитая точно пущенным шаром. Спутник Маслова попытался прийти ему на помощь, но тоже получил крепкий удар в подбородок.

Сзади послышался топот ног. «Два брата» спешили на помощь своим. В руке у одного из них Рита увидела дубинку, у другого — пистолет. Маслов и его спутник вскочили на ноги и тоже выхватили пистолеты.

Дело принимало совсем скверный оборот. Кроме них, в коридоре больше никого не было. В этот ранний час торговый центр еще не открылся. Рассчитывать на чью-то помощь не приходилось.

Рита сделала еще одну попытку вывести Говарда за скобки этой истории.

— Стойте! — крикнула она. — Говард, уйди немедленно! Не надо меня защищать, мне ничего не угрожает. Просто я должна кое-что объяснить этому господину.

— Ну уж нет, тут ты ошибаешься, голубка, — с усмешкой проговорил Маслов, под глазом у которого быстро набухал громадный синяк. — Тебе кое-что угрожает. Да и прыщавому мистеру Ноксу тоже. Я знаю, как его зовут! Думаешь, мне не известно, с кем ты спишь? Кто ворует данные из патентного бюро?

И ладно бы он добывал их только для меня.

Я вполне смирился бы с этим. Но ведь большая часть информации достается кому-то другому, верно? Вот я только не выяснил, кому именно. Ничего, сейчас разберусь. А ты, парень, стой и не дергайся, не то получишь пулю в лоб.

Прежде чем Говард успел его остановить, советский резидент шагнул к Рите и дал ей пощечину. Нокс тут же ринулся вперед и нанес новый удар. Маслов опять полетел на пол.

Каким-то шестым чувством Рита поняла, что сейчас произойдет. Она схватила Говарда за рукав и потащила его прочь, к парковке, где стояли их машины. Но не успели они сделать и двух шагов, как позади грянул выстрел. Парень споткнулся и осел на пол.

Рита сунула руку в сумку, вытащила револьвер. Первая пуля досталась тому типу, который был рядом с Масловым, ближе всех к ней. Вторая и третья угодили в грудь бывшему капитану русской армии, четвертая повалила одного из «братьев». Последний из этой четверки бросился бежать.

Рита не стала стрелять ему вслед, он не был ей нужен. Она склонилась над Говардом. Мальчик умирал. Это было видно с первого взгляда. Губы его уже синели.

Он едва мог шевелить ими, но все же прошептал:

— Ты… Ведь все это не так?

Парень хотел сказать что-то еще, но подбородок его дернулся, рот остался открытым, глаза остекленели.

Говард Нокс был мертв.


Глава 23

Она не помнила, как доехала до отеля «Посольские люксы». Рита пришла в себя, только когда к ней обратился мужчина, работавший на парковке. Он спросил, является ли леди постоялицей этого заведения или приехала сюда на время. Она ответила, что на время, направилась к телефонной будке, набрала номер отеля и попросила соединить ее с мистером Мюллером из шестьсот второго номера.

Вскоре Рита услышала в трубке знакомый голос:

— Мюллер слушает!

— Вилли, это Маргарет, — произнесла она, сдерживая рыдания. — Я должна тебе сказать, что дедушка умер.

— Что?! — вскричал Мирбах.

— Да, только что. Скоропостижно скончался. Да и не один он.

— Что ты хочешь сказать?

— Я присутствовала при операции. Там были еще умершие. Ты должен мне помочь, Вернер!

Все-таки она не сдержалась и назвала его настоящим именем. Впрочем, какое это теперь имело значение! По сути, вся эта конспирация уже была не нужна.

Несколько секунд в трубке царило молчание, потом Рита опять услышала голос Вернера:

— Я сейчас выйду.

Спустя десять минут она уже сидела в машине Мирбаха, и они куда-то ехали. Ей было все равно, куда именно, лишь бы подальше отсюда, прочь из этого ужасного города.

Со временем Рита опомнилась и все-таки спросила:

— Куда мы едем?

— В Бостон, — отвечал барон. — Там у меня есть агент, вполне надежный человек. Я хочу оставить тебя у него. Потом придумаем, что делать дальше. Но раз ты пришла в себя и можешь говорить, то расскажи мне все, что случилось.

— Сейчас расскажу, — пообещала она. — Но тебе придется сменить направление. Нам нельзя оставаться на Восточном побережье. По крайней мере, мне. Я должна уехать как можно дальше отсюда. Самое правильное, по-моему, — перебраться в Мексику. Это надо делать быстрее, желательно прямо сейчас! Только… ага, вот здесь поверни направо. Мне нужно заглянуть в банк.

— А домой ты не хочешь заехать, прежде чем отправляться в Мексику? — осведомился он с некоторой иронией.

Счастливый человек! Он все еще жил в мире, где что-то значили юмор и смех. Рита чувствовала, что эта среда на какое-то время будет закрыта для нее. Ничего, скоро барон все узнает, и ему тоже станет не до шуток.

— Нет, домой не хочу, — ответила она вполне серьезно. — А вот в банк заскочить надо. Не хочу бросать свои деньги, дарить их американскому правительству.

Рита настояла, чтобы он подвез ее к банку. Она забрала все деньги, которые там держала, затем села в машину и предложила Вернеру взять курс на Чарлстон, Западная Вирджиния, подальше от побережья. На юг, в Мексику, можно было направиться уже оттуда.

Только когда он согласился и повернул в нужную сторону, Рита начала рассказывать о том, что случилось этим утром в коридоре торгового центра. Но через несколько минут ей пришлось замолчать. Вернер оказался очень уж эмоциональным слушателем. Он слишком бурно реагировал на то, что услышал, и это сказывалось на вождении. Барон два раза чуть не проехал на красный свет. После этого Рита сама села за руль и продолжила рассказ.

Когда она закончила, Вернер спросил:

— Так ты считаешь, что убила этого Маслова?

— Скорее всего, да, — отвечала Рита. — Посуди сам, если в человека всадить две пули с расстояния в восемь-десять метров, причем не в ногу или руку, а в грудь, то много ли у него шансов остаться в живых? Но речь не только о Маслове. Там были еще два его агента, в которых я стреляла. Оба тяжело ранены, если не убиты. По крайней мере, когда я уходила оттуда, они не шевелились.

— Да, плюс еще этот твой Нокс. Жаль, что ты не сдержалась. Я понимаю, на тебя подействовала гибель этого юноши.

— Нет, ты не понимаешь, — твердо сказала Рита. — Дело не только в Говарде. Хотя, конечно, я рассвирепела, когда увидела, что он упал. Речь шла о моей жизни и свободе.

Я не знаю, что стал бы делать со мной Маслов, если бы ему удалось увезти меня из этого центра. Я бы себе в таком случае не позавидовала.

— Значит, в том коридоре остались четыре трупа плюс портфель с чертежами бомбардировщика, — резюмировал Вернер. — Неплохая добыча для полиции, которая приедет на место преступления.

— Добыча, может, и неплохая. Но только чертежей там не будет. Они лежали у меня в сумке и сейчас находятся здесь.

— Чертежи с тобой? Это хорошо. Но что же мы все-таки будем делать?

— Что будем делать? Для начала дай мне сигарету и поднеси огонь. Спасибо. Теперь слушай. Я вижу два варианта. Один — тот, который с самого начала предлагал ты. Уехать куда-нибудь недалеко, в Бостон, Филадельфию, Нью-Йорк. Там залечь на дно и вести себя как можно тише. Изменить внешность, выходить на улицу только по вечерам. Тебе ничего этого делать не придется. Ведь тебя там не было, о твоей персоне никто не знает. Ты сможешь вести прежнюю жизнь, руководить своей шпионской сетью на благо Германии. Да, так можно сделать. Только я этого не хочу! Что это за жизнь — всегда в подполье, в страхе? Да и риск все-таки будет слишком велик. Ведь если меня все же арестуют, то мне прямая дорога на электрический стул. Так что по-настоящему этот вариант выглядит так: мы доезжаем до Чарлстона, там ты оставляешь мне эту машину, сам возвращаешься в Вашингтон и забываешь о моем существовании. — Рита замолчала, словно высказала все до конца.

Вернер подождал немного, потом спросил:

— Хорошо, а какой второй вариант?

— Он заключается в том, что я постараюсь как можно быстрее покинуть территорию США. Мне кажется, что безопаснее всего уходить через мексиканскую границу. Я была в Мексике, и мне там понравилось. Я знаю испанский язык. Ты можешь меня сопроводить до границы, а потом вернуться или ехать дальше. — Теперь она действительно высказала все и замолчала надолго.

Какое-то время барон глядел на дорогу, потом произнес:

— Первый вариант не годится. Я не могу расстаться с тобой и, как ты выразилась, забыть о твоем существовании. Нет, не получится. Так что мы едем вместе. По крайней мере, до границы. Только надо заглянуть куда-нибудь на почту. Я отправлю письмо.

— Эти мои чертежи! — догадалась Рита.

— Да, чертежи. Заодно сообщу, что провожу операцию по спасению ценного агента. Так что меня не сочтут дезертиром. А там видно будет.

— Да, там видно будет, — сказала она, вспомнив еще одну новость, которую она так и не озвучила своему возлюбленному. — Но знаешь что? Я больше не могу. Я думала, что расскажу тебе все, и мне станет легче. Ни черта подобного! Я должна не просто выпить, а как следует набраться. Так что мы доедем до первого придорожного ресторанчика, и я поищу там что-то горячительное. После этого поведешь ты. Надеюсь, ни во что не врежешься.

— Рад, что ты высокого мнения о моих водительских способностях, — отвечал Вернер. — Но скажи, куда именно мы сейчас едем? Где собираемся остановиться на ночь? У тебя намечен маршрут?

— Точного маршрута нет, — сказала Рита. — Нам надо достичь границы в том месте, где ее можно пересечь на машине. В официальном пункте пропуска мне показываться нельзя. Я уверена, что мои фотографии уже лежат у пограничников. Так что лучше всего перебираться в Мексику где-то у истоков Рио-Гранде. Там реку можно переехать. А остановиться?

К вечеру мы будем в Чарлстоне. Можем переночевать где-нибудь в мотеле, не доезжая города. Потом направимся в Луисвилл, штат Кентукки. Еще через пару дней доберемся до Миссисипи. Оттуда можно будет повернуть на юг. Но знаешь, что еще важно?.. Сегодня ночью мне надо будет заняться своей внешностью. Перекраситься, сделать другую прическу. Кстати, у тебя не найдется каких-нибудь документов для меня?

— Представь себе, найдутся, — сказал Вернер. — Когда ты мне позвонила, я понял, что случилось что-то крайне серьезное. Поэтому на всякий случай взял с собой пакет документов, и для себя, и для тебя.

— Это хорошо. Надо бы уже с завтрашнего дня сменить имидж. Неплохо бы также обзавестись новой машиной. Но это с утра. А пока что я вижу вон тот ресторан. Здесь я хочу напиться. Так что мы останавливаемся.

Правда, в этом месте ей не удалось осуществить свое намерение. Официанты упрямо делали вид, что не понимают, о чем она просит. Им пришлось ехать дальше. Еще через двадцать миль, уже вечером, Рита наконец-то нашла ресторан, где ей принесли вожделенный напиток в чайнике. Пока Вернер ужинал, она поглощала спиртное чашку за чашкой, почти ничего не ела, только пила. Так что под конец Мирбаху пришлось чуть ли не нести ее к машине.

В этот день они проехали еще около тридцати миль. Уже совсем стемнело, когда Вернер остановил машину возле маленького мотеля, расположенного на въезде в Чарлстон. Рита заснула еще в пути. Он кое-как разбудил ее, помог добраться до домика, где она, не раздеваясь, рухнула на койку.

Мирбах думал, что на следующий день Рита будет спать до обеда, и не угадал. Она поднялась, едва минуло девять, быстро встала и заявила, что им нужно заняться делами.

Прежде всего Рита озаботилась своей внешностью. С помощью краски для волос, туши и румян она превратилась в блондинку и стала выглядеть лет на десять моложе. Кроме того, Рита настояла на том, чтобы ее спутник тоже изменил свой облик. В ее сумке нашлись театральные усы, а также густые брови, которые сделали барона Мирбаха совсем другим человеком. После этого она потребовала у Вернера документы, которые он для нее припас, и выучила свое новое имя — Джессика Стоун.

Мирбах смотрел на то, с какой энергией его спутница проделывала все эти операции, и не переставал удивляться. Но такой уж характер был у этой женщины. Даже самые тяжелые жизненные испытания не могли повергнуть ее в отчаяние и растерянность. Она выплывала из любого водоворота.

Проехав Чарлстон, они сменили машину. На этом настояла Рита, то есть Джессика. Она же выбрала и человека, подходящего для этого. На заправке миссис Стоун увидела парня на стареньком «Форде» с аризонскими номерами и предложила ему сменять эту рухлядь на сравнительно новый «Линкольн» Мирбаха. Тот чуть поколебался и согласился на эту сделку.

В новой машине было намного теснее, вдобавок сильно пахло бензином. Не успели они проехать и двадцати миль, как Рита остановила машину. Она едва отошла в сторону, как ее вырвало. После этого она попросила своего спутника сесть за руль, а сама приняла таблетку аспирина, опустилась на место переднего пассажира и закрыла глаза.

— Я же говорил, не надо было вчера так много пить, — наставительно заметил Вернер. — Надеюсь, теперь тебе станет лучше.

Рита покачала головой и заявила:

— Нет, не станет.

— Это еще почему?

— Потому что дело вовсе не в выпивке.

— Тогда в чем же?

— В чем? — Она усмехнулась и все так же, не открывая глаз, объяснила: — В ребенке, мой милый.

Вернер не сразу понял, о чем говорит Рита, и спросил:

— В каком ребенке?

— В том, которого я вынашиваю. В твоем ребенке, Вернер.

Теперь настал черед барона Мирбаха прижиматься к обочине и останавливать машину на участке, где делать это было запрещено.

— О чем ты говоришь? — воскликнул он. — Надеюсь, ты шутишь?

— Напрасно надеешься. Никаких шуток.

Я выяснила это всего несколько дней назад.

— Это точные сведения?

— Я была у врача. Он рекомендовал мне приходить к нему почаще, посоветовал избегать стрессов, бросить пить и курить.

— Ты с этим поехала на свидание? Ввязалась в перестрелку? Прикончила трех человек?

— А как я могла не поехать на свидание с Говардом? Ведь я это делала для тебя, неужели не помнишь? Мне угрожала смертельная опасность, вот и пришлось стрелять, спасая себя. Успокойся, дорогой, и езжай дальше.

А то к нам привяжется первый же полисмен, который нас увидит. Если ты неуверенно себя чувствуешь, давай я сяду за руль.

— Я чувствую себя совершенно нормально! — резко ответил он, все же послушался совета и выехал на трассу.

Через некоторое время барон проговорил:

— Ты не сказала мне, что решила с этим делать. Ведь еще не поздно избавиться от ребенка.

— Ты так легко об этом говоришь! — Рита покачала головой. — Ты, наверно, не расслышал то, что я сказала. Скорее всего, это твой ребенок.

— Да, я понимаю, но как можно говорить о ребенке в нашем теперешнем положении, когда мы не знаем, что с нами будет через пять минут?

— С нами будет ровно то, что мы захотим, — отвечала она. — Каждый человек получает ту судьбу, которой он достоин. Заводить ребенка надо не тогда, когда ты весь кругом в шоколаде и все хорошо, а когда тебе хочется о ком-то заботиться. Я поняла, что желаю этого. Так что я не буду ничего делать, не стану от него избавляться. Тебе это ясно?

— Да, конечно! — с жаром ответил Мирбах. — Ты, наверное, неправильно меня поняла. Я совсем не против! Просто это так неожиданно!

— Теперь ты все знаешь. Это не будет для тебя неожиданно, — подвела она итог. — Давай не будем больше обсуждать эту тему.

Некоторое время прошло в молчании, потом Рита сказала:

— Но ты прав в том, что нам сейчас надо думать о себе. В этой машине долго ехать нельзя.

— Что, мы опять будем менять ее? — осведомился Вернер.

— А чему ты удивляешься? Мы отдали твое авто за этот рыдван только потому, что должны были избавиться от вещи, которая могла нас выдать. Теперь никто не знает, на какой машине мы едем. Но скоро ребята из ФБР допросят того парня, которому мы отдали «Линкольн», и выяснят это. Тогда они начнут искать «Форд» с аризонскими номерами. К тому времени этот старичок должен покоиться где-нибудь на свалке. А мы себе купим новую машину. Ведь деньги пока у нас имеются. Помимо безопасности, есть и другое соображение. Здесь и правда слишком тесно и ужасно воняет бензином. Я долго в ней не выдержу. Так что нам надо будет сменить авто, когда доберемся до Кентукки.

Спустя два дня они оказались в Луисвилле. На первой же бензоколонке Рита поговорила с заправщиком и узнала, что в южной части города находится свалка старых авто. Беглецы поехали туда и загнали свой «Форд» в самую отдаленную часть этого кладбища. После чего они пешком пошли в ближайший автосалон, и Вернер купил там новый «Шевроле».

Это было сделано весьма своевременно, потому что на дороге за Луисвиллом их остановил сотрудник полиции. Правда, он к ним не особенно придирался, только спросил, не обгоняли ли они старенький «Форд» с номерами штата Аризона. Естественно, мистер Стоун ответил, что не может припомнить такого. Его жена Джессика заявила, что она от нечего делать внимательно следила за дорогой и может ручаться, что такой машины не видела.

Так они узнали, что их разыскивают. Поэтому в Сент-Луисе Рита пошла в лавку, торгующую театральным гримом, и приобрела там несколько париков, бород, усов, а также большой набор всевозможной косметики. С помощью этого арсенала она полностью преобразила как себя, так и своего спутника. Теперь их нельзя было узнать ни по какому описанию. Существовало только одно неудобство — надо было постоянно обновлять грим и следить, чтобы бородка Вернера, который теперь превратился в Роланда Гейза, не отклеилась.


Глава 24

Из Сент-Луиса они повернули на юг, миновали Спрингфилд, Талсу, Оклахому-Сити. Рита хотела ехать как можно быстрее, но это не всегда получалось. Им пришлось два дня провести в Талсе, этом скучнейшем в мире местечке. В штате Оклахома бушевал жуткий ураган, и было просто опасно отправляться в путь в такую погоду.

Потом, когда они пересекли Ред-Ривер и очутились на просторах Техаса, к ним стала придираться дорожная полиция, которая, как видно, недолюбливала машины с номерами штата Иллинойс.

Но главная неприятность состояла в том, что Риту стало все чаще подводить здоровье. Быстрая езда укачивала ее, и скорость поневоле пришлось снизить. Она подумала тогда, что очень даже правильно сделала, когда в самом начале их путешествия открыла Вернеру свою тайну. Иначе ей все равно пришлось бы признаться в своей беременности сейчас, когда ее то и дело тошнило и возникали боли в животе.

Так что в Оклахома-Сити она даже решила обратиться к врачу. Тот успокоил будущую маму, сказал, что беременность у нее протекает нормально, но посоветовал не увлекаться ездой на автомобиле, вместо этого больше гулять. Естественно, Рита никак не могла последовать этим наставлениям.

В маленьком мотеле недалеко от Далласа они еще раз сменили свою внешность. Рита стала думать о том, в каком облике она появится в Мексике. Ей хотелось походить на тамошних женщин, чтобы ее принимали за свою. Поэтому она убрала краску с волос и вернула им естественный черный цвет. А кожу, наоборот, с помощью грима сделала более смуглой. После этих операций беглянка стала больше походить на себя прежнюю, на Риту Донован, какой она была, когда приехала в Штаты. Но кто мог искать здесь, на юге, Риту Донован и узнать ее? Такого человека на свете не было.

Вернера же угнетала необходимость все время следить за накладными усами и бородой, которые все время грозили отклеиться. Поэтому он решил убрать их и вместо этого отрастить собственные усы.

Рита прикинула, как ее возлюбленный станет выглядеть, когда на его лице будут красоваться пышные черные усы, и заметила:

— Знаешь, ты тогда тоже начнешь походить на мексиканца. На такого богатого и влиятельного дона с целым штатом охранников. Ты что, решил ехать со мной в Мексику? Помнится, в начале нашего пути ты собирался только проводить меня до границы.

— Я и сейчас еще не принял окончательного решения, — признался Мирбах. — Но не могу себе представить ситуацию, когда я оставляю тебя и ты едешь одна на юг, в страну, где не слишком уважают законы.

— Я окажусь там не совсем одна, — с усмешкой сказала Рита. — Со мной, во мне будет еще кто-то.

— Тем более! Одна, беременная, в диких местах. Нет, я поеду с тобой, по крайней мере, до первого крупного города, где имеется хоть какая-то цивилизация. Оттуда я смогу вернуться в Штаты. Или не стану этого делать. Там видно будет.

Естественно, что после такого радикального изменения внешности им потребовались новые документы. Барон без особых проблем изготовил их. Его портфель был настоящим кладезем чистых бланков водительских удостоверений и страховых карточек. Теперь Риту звали на испанский манер — Долорес Отеро. Новое имя ей понравилось.

За Далласом они вновь повернули на запад. Рита хотела выехать к Рио-Гранде где-нибудь между Сьерра-Бланка и Эль-Пасо, остановиться в каком-нибудь отеле, внимательно изучить местность, узнать, как можно переправиться на тот берег.

Наступил октябрь, но здесь, на жарких равнинах американского юга, ничто не указывало на то, что осень вступила в свои права. Все так же пекло солнце, кружили в поднебесье кондоры, высматривая себе поживу. Долго ждать им не приходилось. Здесь то и дело случались перестрелки.

Старый промысел лихих людей — угон скота в Мексику — постепенно сходил на нет. На его место пришли новые виды криминала. Бандиты грабили и убивали проезжих, забирали машины, а потом переправляли их через границу. Все большие масштабы приобретала доставка кокаина в Штаты. Этим делом занималось немалое число криминальных групп.

Поэтому во всех местах, где они останавливались — в мотелях, на заправках, в ресторанчиках, — добрые люди советовали им не пускаться в путь ночью, ездить только днем. Местные жители рассказывали леденящие кровь истории о жестоких убийцах как мексиканского, так и американского происхождения, грабящих проезжих на дорогах.

Эти истории предостерегли беглецов от принятия неправильных решений. Они же дали Рите ценную информацию. Все рассказчики утверждали, что бандиты убегали в Мексику не там, где протекает Рио-Гранде, а западнее, через сухопутную границу. Чтобы пересечь реку на машине, надо точно знать броды, мелкие места. Именно возле этих бродов дежурили американские рейнджеры, а на той стороне — солдаты мексиканской армии. Так что переправа — дело весьма рискованное.

По рассказам местных жителей выходило, что правильнее искать место пересечения границы не в Техасе, а западнее, в Нью-Мексико или Аризоне. Это значительно удлиняло маршрут, но тут уж ничего нельзя было поделать.

Они задержались на одни сутки в Одессе, чтобы обсудить ситуацию, принять решение, заодно отдохнуть. Ведь Вернер и Рита уже десять дней были в пути. Непрерывная езда измотала не только беременную женщину, но и крепкого мужчину.

Беглецы все хорошенько обсудили и взвесили, решили изменить маршрут и слегка взять на север. Не следовало ехать через Эль-Пасо, город, находящийся на самой границе. Там они могли привлечь к себе внимание. Поэтому было решено двигаться через Карлсбад и Лас-Крусес на Тусон. Там не спеша найти место, где можно будет переправляться на ту сторону.

Вечером они долго гуляли, посидели в хорошем ресторане. Рита выпила там не самодельного виски, а местного вина, которое пришлось ей по вкусу. Вечером, возвращаясь в отель, она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил.

Внезапно, уже возле самого отеля, Рита сжала руку своего спутника, повернулась к нему, спрятала лицо на его груди.

— Что с тобой? — встревожился барон. — Тебе опять нехорошо?

— Нет, другое, — прошептала она. — Вон тот человек на скамье! Нет, слева.

Барон обернулся, глянул в направлении, которое указывала женщина, но там никого не было. Он сообщил ей об этом. Рита огляделась. На улице, кроме них, гуляли еще несколько пар. Человека, который внушил ей тревогу, она нигде не заметила.

— Кого ты видела? — спросил Вернер. — Кто тебя так напугал?

— Мне показалось, что там сидел Маслов, — отвечала она.

— Маслов? — удивился Мирбах. — Но ведь ты сказала, что он убит! Ты выпустила в него две пули, и обе попали прямо в грудь.

— Да, я стреляла, и оба раза попала. Он упал. Я была уверена, что Маслов мертв. Но тот человек на скамье…

— Так ты его рассмотрела? Узнала?

— Нет, я не могла разглядеть его как следует. Сейчас вечер, и кругом довольно темно. К тому же до него было далеко. Но то, как он глядел на меня, поворот головы, движения!.. Понимаешь, жесты нельзя подделать, от них очень трудно избавиться. Это то, что остается с тобой всю жизнь. Почти как отпечатки пальцев. Точно так держался человек, которого я знала как Вадима Маслова.

Некоторое время барон молчал, осмысливая сказанное, потом произнес:

— Могло случиться, что там, в торговом центре, где ты стреляла в него, на нем был бронежилет. Знаешь, есть такая защитная одежда, которую носят полицейские. Твои пули оглушили его, нанесли ранения, но не убили. Тогда это действительно может быть он. Правда, непонятно, как Маслов мог нас отыскать, когда даже полиция потеряла наш след. Но если допустить, что это и правда большевистский резидент, тогда наше положение может оказаться крайне серьезным. У него к тебе личный счет. Да и ко мне тоже.

— Ну да, вы же конкуренты.

— Нет, дело не в конкуренции. У него не может быть ко мне ненависти как к германскому резиденту. Ведь между СССР и Германией сейчас хорошие отношения. Мне передавали, что налажено сотрудничество в военной области, что русские помогают обучать немецких летчиков и танкистов. Версальский пакт запретил такую подготовку в Германии. Так что дело не в политике. Маслов может ненавидеть меня как соперника в отношениях с тобой.

— Наверняка так оно и есть. Что же нам теперь делать? Может, попробовать поменяться с ним ролями?

— Поменяться ролями? Как это?

— Он выследил нас и, видимо, хочет убить. Вместо этого мы сами изловим его. Тогда я доведу до конца то, что не смогла сделать в Вашингтоне, и отомщу за смерть Говарда.

— Я вижу, что этот Говард вовсе не был для тебя пустым местом, как ты меня уверяла. Только не надо так сверкать глазами. Я совсем не ревную. Это вообще глупо, а к мертвому — верх идиотизма. Что же касается твоей идеи, то я категорически возражаю. Это слишком опасно, хотя он и один против нас двоих.

— Маслов может быть вовсе не один. У него есть сотрудники.

— Пусть так. Все равно их вряд ли слишком много. Они против нас. Это как в бою. Но если мы сами пойдем на убийство, то втянем в наше противостояние американский закон и правосудие. Это уже будет совсем не равный бой. Понимаешь?

— Да, ты прав, — согласилась она. — В таком случае надо бежать. Скрыться. Уехать прямо сейчас, не дожидаясь утра.

— Но ведь нам говорили, что ездить по ночам здесь опасно! — возразил барон.

— Да, так оно и есть, — согласилась она. — Но еще опаснее оставаться здесь. В конце концов, мы оба неплохо умеем стрелять и готовы постоять за себя. Поэтому я выбираю отъезд. Давай-ка сменим маршрут. Сделаем то, чего от нас не ждут, направимся обратно, на восток.

— Хорошо, я согласен ехать немедленно, — сказал барон. — Но менять план не надо. Откуда нашему противнику знать, что мы направимся к северу? Ведь это нелогично. Хотя можно увеличить крюк. Поедем не в Карлсбад, а на север, в Лаббок. Там повернем на запад и через Аламогордо доберемся в Тусон, как и намечали.

— Хорошо, — сказала Рита. — Я не возражаю.

Они повернули и быстро пошли назад, в отель. Естественно, по дороге оба то и дело оглядывались, проверяли, нет ли хвоста, но ничего подозрительного не заметили. В отеле беглецы быстро собрались, расплатились и спустя несколько минут уже ехали по улице, ведущей на юго-запад, в сторону Мексики. На окраине города они остановились, убедились в том, что позади не видно горящих автомобильных фар, и повернули направо, на север.

До утра Вернер и Рита ехали в том направлении, которое совершенно не совпадало с их первоначальными планами. Сколько оба ни оглядывались, никаких следов слежки так и не заметили.

К утру они въехали в Лаббок, город, словно взятый из фильмов о Диком Западе, с салунами, двухэтажными домишками и центральной площадью, на которой стояла церковь. Только вместо коновязей возле салунов теперь имелись автостоянки. Беглецы здесь позавтракали и немного передохнули. Никто их не тревожил, не интересовался ими, и они начали понемногу успокаиваться.

Было десять часов, когда мужчина и женщина тронулись дальше. Теперь их путь лежал на запад, по пустынной, выжженной солнцем равнине. Укрыться здесь было абсолютно негде. Если бы их настигла погоня, то им оставалось бы только одно — отстреливаться. Но их никто не преследовал, шоссе было почти пустым. Лишь несколько машин проехали навстречу, да они сами обогнали пару грузовиков.

К вечеру путешественники достигли долины реки Пекос и заночевали в Розуэлле. Когда на следующее утро они вновь тронулись в путь, перед ними поднялись величественные склоны хребта, над которым торчала вершина Сьерра-Бланка.

Следующие два дня прошли без всяких происшествий. Рита согласилась с тем, что человек, так напугавший ее в Одессе, видимо, не имел ничего общего с русским резидентом. Тем не менее они не теряли бдительности. По ночам больше не ездили, но, останавливаясь в отелях, внимательно осматривали все машины, отдыхавшие на стоянке. Нет ли среди них авто с номерами восточных штатов? Но ничего подозрительного вроде не было.

12 октября Мирбах и Рита прибыли в Тусон. До мексиканской границы оставалось каких-то шестьдесят миль, полтора часа быстрой езды. Но, конечно, о том, чтобы ехать прямо к границе, к пропускному пункту, не могло быть и речи. Настало время сбора информации. Вернер предложил не только узнать дорогу, но и для верности найти проводника из местных жителей. Однако Рита категорически воспротивилась этому.

— Проводника можно брать только тогда, когда его тебе представил тот человек, которому ты можешь доверять, — заявила она. — Иначе может оказаться, что тот тип, на которого ты положился, приведет тебя прямо в засаду. Нет, мы не будем никого приглашать и открывать кому бы то ни было наши планы. Задача — только собрать информацию.

— Но ходить, я надеюсь, мы будем вместе?

— Ходить будем вместе, но разговаривать буду я. Я быстрее устанавливаю контакты с людьми, чем ты. Кроме того, некоторые из моих собеседников наверняка будут мексиканцами, а я знаю язык.

Вернер не стал возражать. В течение двух дней они ходили по барам, заправкам, дешевым магазинам, хозяевами которых были выходцы из Мексики. Барон быстро понял, насколько была права его возлюбленная. Она действительно легко устанавливала контакты с самыми разными людьми, побуждала их к откровенному разговору. А он, так сказать, обеспечивал охрану, стоял неподалеку с важным видом и оглядывал окрестности. Несколько раз в поле его зрения попадали люди, которые могли бы следить за ними, но не успевал барон к ним присмотреться, как они исчезали.

К концу второго дня у Риты был готов план.

— Завтра вечером мы поедем на юг, к Ногалесу, где находится пограничный пост, — сказала она Мирбаху. — Но до самого Ногалеса не доберемся. На середине дороги свернем на запад. В этих местах, до самой реки Колорадо, граница никак не обозначена. Местность представляет из себя равнину, изрезанную множеством каньонов. Весной по ним текут реки, но за лето все они пересохли. Мне рассказали о нескольких таких каньонах, по которым может проехать машина. Особенно рекомендовали один, находящийся в пятидесяти милях от Ногалеса.

— А как ты найдешь этот самый каньон? — резонно спросил Вернер. — Там что, флажок стоять будет? Маяк гореть?

— Нет, флажка там не будет, но мне известны приметы этого места. Надо держать курс на холм, у которого две вершины, и свернуть, не доезжая его. Как мне объяснили знающие люди, спуск в каньон довольно крутой. Затем долина расширяется, дно у нее почти ровное. Выезд на равнину по ту сторону границы удобный.

— А почему вечером? Мы и днем с трудом сможем ориентироваться в этих местах, а в сумерках вообще ничего не увидим.

— Ехать надо именно вечером, потому что днем вдоль границы мотаются патрули рейнджеров. Ночью тоже можно наткнуться на особо бдительных пограничников, хотя и редко. Теперь что касается ориентирования. Ты заметил, что сейчас луна почти полная? Она и будет нам светить.

— Как романтично! — заявил барон и усмехнулся. — Прогулка с очаровательной дамой при полной луне. Горные вершины. Вокруг свищут пули.

— Кстати, насчет пуль, — заметила Рита. — Не забудь зарядить револьвер и возьми с собой все патроны, какие у тебя есть. Могут понадобиться. Я тоже так сделаю.

— Хорошо, возьму, — ответил барон. — Хотя буду надеяться, что оружие нам не понадобится.

На следующий день, по мере того как приближался час отъезда, они испытывали все большее нетерпение. Все приготовления были завершены — в машину залит бензин, вещи сложены, револьверы заряжены. Делать больше было нечего. Они сидели в душном номере и почти не разговаривали.

Наконец, когда солнце коснулось крыш домов, Рита сказала:

— Пора!

Они выехали из Тусона и взяли курс на юг.

В лучах заходящего солнца красные скалы и равнины, поросшие кактусами, приобрели красоту, какой не имели днем.

Барон Мирбах сидел рядом со своей возлюбленной, изредка искоса поглядывал на ее лицо. На душе у него было неспокойно. Какое-то нехорошее предчувствие томило Вернера с самого утра. У него возникло ощущение, что вокруг них затягивается кольцо, что беда где-то рядом.

Он оглянулся. Вроде никого. Хотя нет, далеко, почти в миле позади них, блеснуло стекло какой-то машины. Ну и что тут такого?

Рита внимательно следила за счетчиком расстояния. Когда они проехали тридцать миль, она снизила скорость и стала пристально вглядываться во все колеи, отходящие вправо от дороги. Два таких съезда Рита пропустила, на третьем совсем сбавила скорость и свернула с трассы.

— Кажется, это здесь, — сказала она. — По всем приметам то, что нам нужно.

Теперь вместо асфальта перед ними лежала кочковатая растрескавшаяся земля. Путь обозначали лишь две плохо различимые колеи. За машиной вставало облако пыли. Мирбах подумал, что по этому шлейфу их можно увидеть, наверное, миль за пять.

Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, но давало еще достаточно света. Барон с тревогой думал о том времени, когда оно сядет. Он уже убедился в том, что в этих местах темнеет очень быстро. Сможет ли Рита до этого времени найти тот самый каньон? Не будет ли там выставлена засада? Не встретят ли они свирепых мексиканских бандитов? Барон крепко сжал в кармане рукоятку револьвера.

Свет гас прямо на глазах. Мрак залил равнину, и только верхушки холмов еще озарялись красноватым отблеском заката. Однако Рита все еще не включала фары, чтобы не привлечь к себе крайне нежелательного внимания. Все равно, чьего именно.

Вдруг она воскликнула:

— Вон, смотри! Там, впереди!

— Ты о чем? На что я должен смотреть?

— Разве ты не видишь? Вон там, левее! Две вершины! Они выше всех окрестных холмов. Нам нужно туда.

— Прекрасно, что ты их увидела, — сказал барон, оглянулся и замер.

Примерно в полумиле позади них вставал такой же столб пыли, какой поднимали колеса их машины. Это означало, что их кто-то преследует.

— За нами погоня! — воскликнул он. — Ты можешь ехать быстрее?

Рита оглянулась и убедилась в его правоте.

— Попробую, — сказала она и прибавила скорость.

Теперь машину подбрасывало, кидало из стороны в сторону. Было уже темно, но Вернер заметил, что их преследователь тоже прибавил обороты. Разрыв между ними постепенно сокращался. Он скользнул взглядом по горизонту и сделал еще одно неприятное открытие. На севере виднелось другое пыльное облако. Оттуда тоже приближалась машина.

Рита тоже увидела это и еще сильней нажала на акселератор. Машина угрожающе скрипела и один раз чуть не опрокинулась. Раздвоенная вершина была уже совсем рядом.

Теперь Рита немного скинула скорость. Она внимательно осматривала местность, буквально впивалась глазами в каждую ложбину.

Внезапно женщина воскликнула:

— Вот он!

— Что? — прокричал барон.

— Тот самый каньон! Видишь груду камней в полумиле отсюда? Там должен быть спуск! Если мы доедем туда, то спасемся, окажемся в Мексике раньше Маслова. Не думаю, что он решится преследовать нас в другой стране.

Мирбах не разделял ее оптимизма. Ему казалось, что они должны быть готовы к серьезным неприятностям.

Словно подтверждая его опасения, пуля вонзилась в землю перед самыми колесами машины. Тут же последовал второй выстрел, а за ним — целая очередь. Одна из пуль попала в радиатор, оттуда брызнула струйка воды.

Мирбах пригляделся к тому месту, откуда шла стрельба. Солнце уже совсем не давало света, но из-за холмов на востоке как раз в эту минуту выплыла полная луна. В ее свете он увидел, что с гряды холмов, перерезая им дорогу, спускается какая-то машина. Оттуда и велась стрельба.

В ту минуту, когда он это увидел, с другой стороны, на этот раз справа, донесся голос, усиленный мегафоном:

— Эй, там, в «Шевроле»! Немедленно остановитесь! Говорит шериф данного округа! Подчинитесь требованию закона, или я открою стрельбу!

— Что это значит? — воскликнула Рита. — Выходит, за нами следил не Маслов? Не он сидит вон в том авто, из которого стреляют?

— Думаю, что стреляет как раз он, — отвечал Мирбах. — Но этот тип не стал действовать в одиночку, сообщил о нас властям.

— Что же мне делать? Остановиться?

— Ни в коем случае! Езжай как можно быстрее. А я попробую задержать твоего русского друга.

С этими словами барон вытащил револьвер, прицелился, насколько это было возможно при немилосердной тряске, и одну за другой выпустил все семь пуль по авто, которое грозило перекрыть им дорогу. После этого он тут же вновь зарядил револьвер.

Возможно, одна из этих пуль попала в цель. Во всяком случае, авто, ехавшее слева, стало двигаться медленнее, причем зигзагами, то и дело меняя направление. Если бы Рита ехала с прежней скоростью, то она успела бы добраться до начала каньона раньше преследователя.

Однако, взглянув направо, барон понял, что радоваться не стоит. Там показался полицейский автомобиль. Он был совсем близко.

— Остановитесь, я сказал! — проревел оттуда железный голос. — Буду стрелять!

— Он не шутит, — крикнул Мирбах.

— И что же? Остановиться?

— Нет, не надо. Езжай дальше!

Тут одновременно и справа, и слева прозвучали выстрелы. Боковое стекло треснуло, пуля вонзилась в приборную доску.

— Что мне делать? Они нас расстреляют! — кричала Рита.

— Езжай! Я тебя прикрою! — выкрикнул барон и выпрыгнул из машины.

Сначала он выпустил три пули по полицейской машине, и она замерла. Потом Вернер повернулся влево и выстрелил четыре раза в другого преследователя.

Он видел, что Рита остановилась, не решаясь оставить его одного, и крикнул:

— Нет, не стой здесь! К ним может подойти подкрепление! Езжай! Гони! Я уйду от них, а потом найду тебя. Где ты будешь, в Мехико? — Говоря все это, Мирбах поспешно вставлял в барабан револьвера новые патроны.

— Да, в Мехико, — отвечала она. — Но я не могу тебя бросить!

— Можешь! Езжай, я сказал!

Снова раздались выстрелы с обеих сторон. Еще одна пуля угодила в капот. Рита решилась и нажала на газ. Машина резко рванулась вперед, миновала груду камней. Перед ней открылось начало каньона, залитое лунным светом. Не снижая скорости, она направила туда машину. До нее доносились звуки выстрелов. Там шел бой. Вернер спасал ее, давал ей возможность начать новую жизнь.

Рита вдруг поняла, что теперь может включить фары. Все страшное, что могло случиться, уже произошло, бояться ей было больше нечего. Яркий свет растекся по дну каньона. Да, тот пожилой продавец ее не обманул. Оно здесь было относительно ровным. Сам каньон постепенно расширялся, вскоре он больше походил на долину. Впереди мелькнул выход из него на равнину, лежащую внизу. Там была Мексика, новая жизнь.

Выстрелы сзади затихли. Рита остановила машину, выключила мотор. Тишина сразу окутала ее. Слышен был только стрекот цикад. Что это могло значить?

«Ты понимаешь, что это значит, — сказала она самой себе. — Не надо себя обманывать пустыми надеждами. Ясно, что Вернер погиб. Его больше нет. Никто больше не придет тебе на помощь, не станет тебя спасать. Теперь ты должна рассчитывать только на себя.

Новая жизнь. Какой она будет? Этого ты не знаешь. Но хоть свое нынешнее имя помнишь? — Она задумалась. Действительно, что было написано в удостоверении, которое Вернер дал мне в Одессе? Ах да, Долорес Отеро. Так меня зовут теперь».

Женщина включила зажигание. Мотор чихнул пару раз и заработал. Она нажала на газ и поехала вперед, туда, где Долорес Отеро, немолодой даме с ребенком во чреве, предстояло начать новую жизнь.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • X